Михайлов Василий Михайлович

Герой Советского Союза Михайлов Василий Михайлович

Герой Советского Союза Михайлов Василий Михайлович

Родился 10 Января 1921 года в посёлке Воткинск, ныне город Удмурской АССР, в семье рабочего. Окончил 7 классов, школу ФЗУ. Работал слесарем. С 1939 года в Красной Армии. В 1940 году окончил Пермскую военную авиационную школу пилотов.

С Февраля 1942 года на фронтах Великой Отечественной войны.

К Декабрю 1943 года командир эскадрильи 672-го штурмового авиационного полка (306-я штурмовая авиационная дивизия, 9-й смешанный авиационный корпус, 17-я Воздушная армия, 3-й Украинский фронт) Капитан В. М. Михайлов совершил 120 боевых вылетов, в 14 воздушных боях сбил лично 4 и в группе 6 самолётов противника.

4 Февраля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Майор В. М. Михайлов погиб 10 Ноября 1944 года. Похоронен в городе Белград (Югославия). На здании школы № 15 города Воткинск висит мемориальная доска.

Награждён орденами Ленина, Красного Знамени (дважды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, медалями.

*     *     *

13 Августа 1943 года войска Юго — Западного фронта приступили к освобождению Донбасса. «Если бы кто-нибудь мог окинуть взглядом гигантскую панораму боёв и сражений за освобождение истерзанной гитлеровцами Украины, — писал Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский, — перед ним предстала бы всесокрушающая лавина советских войск, оснащённых самой совершенной по тому времени боевой техникой — тысячами, десятками тысяч орудий всех систем и калибров, мощных танков, скоростных самолётов, всеми другими видами и типами вооружения».

17-я Воздушная армия основное усилие сосредоточила на поддержке войск фронта, которые при её содействии к концу Августа вклинились во вражескую оборону и овладели несколькими опорными пунктами, расширив плацдарм на правом берегу Северского Донца. За подготовительный период и в ходе операции Воздушная армия в Августе совершила 16 188 боевых самолёто — вылетов.

В воздухе проходили ожесточённые бои. Наивысшего накала они достигли 19 Августа. Наша истребительная авиация прочно удерживала инициативу и своими активными действиями срывала вражеские попытки наносить удары с воздуха по наступающим войскам. Одновременно бомбардировщики и штурмовики успешно наносили удары по неприятельским войскам.

9-й смешанный авиационный корпус поддерживал действия 8-й Гвардейской армии генерала В. И. Чуйкова. По целям на поле боя было произведено 750 самолёто-вылетов, а на сопровождение штурмовиков — 504 вылета истребителей.

15 и 16 Августа части авиационного корпуса, несмотря на сильное противодействие зенитной артиллерии, произвели успешные налёты на аэродромы Краматорская и Барвенково, где противник сосредоточил до 145 самолётов различных типов. Ударами групп штурмовиков во главе с лётчиками Захарченко, Михайловым и другими было уничтожено и повреждено около 100 самолётов врага.

Вот только один пример грамотных и смелых действий наших лётчиков. При подходе к аэродрому противника они заметили идущие на посадку фашистские самолёты. Старший лейтенант В. М. Михайлов и Младший лейтенант А. И. Петухов с дальних дистанций обстреляли вражеский аэродром и сбросили на стоянки бомбы. Затем атаковали самолёты, идущие на посадку. Два из них, объятые пламенем, рухнули на землю. Остальные бросились врассыпную.

4 Февраля 1944 года, в самый разгар боёв за Правобережную Украину, Капитану В. М. Михайлову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Во время боёв на юге Украины большой вклад в разгром врага внесли многие лётчики 17-й Воздушной армии, в частности Герой Советского Союза Капитан В. М. Михайлов. Вдумчивая оценка воздушной обстановки, совершенное владение своей машиной, умение использовать все её преимущества, знание тактики врага — вот что всегда сопутствовало успехам этого воздушного бойца.

В Февральские дни В. М. Михайлову поручили вести большую группу на штурмовку крупного вражеского аэродрома. Пасмурная погода, ограниченная видимость сильно усложняли полёт. Но Михайлов точно вывел самолёты на цель. С бреющего полёта группа в упор расстреляла вражеские самолёты и взорвала склад с горючим.

В. М. Михайлов заботливо обучал и воспитывал подчинённых. Его питомцы А. Середкин, П. Бурьянов стали командирами звеньев.

mehailv224 Августа 1944 года, в результате успешного обходного маневра и атаки с фронта, Советские войска освободили столицу Молдавской ССР город Кишинёв. Всего 4 дня потребовалось им для полного окружения группировки противника, состоявшей из соединений 5-ти армейских корпусов 6-й и 8-й немецких армий. Советские лётчики непрерывными штурмовыми и бомбардировочными ударами способствовали быстрому уничтожению этой группировки.

Разгром Кишинёвской группировки противника приближался к концу. Значительные силы фашистских войск, окружённые под Кишиневом, разделились на несколько групп, каждая из которых стремилась пробиться на запад. Возникли блуждающие котлы, которые отличались высокой активностью и дерзостью действий.

Так, 27 Августа, пробиваясь к реке Прут через Сарата-Розеш, один из таких блуждающий котлов сумел потеснить части 4-го Гвардейского механизированного корпуса и выйти в район его командного пункта, на котором находился начальник штаба фронта Генерал С. С. Бирюзов. Создалось критическое положение. Командир корпуса Генерал В. И. Жданов запросил по радио помощь авиации. Заместитель командира 306-й штурмовой авиационной дивизии Подполковник А. В. Самохин, находившийся на КП корпуса, через 20 минут навел по радио на вражеские войска группы самолётов, возглавляемые Героями Советского Союза Капитанами Н. Н. Дьяконовым, Е. А. Середкиным и Майором В. М. Михайловым. Меткими ударами с воздуха лётчики отсекли врага от командного пункта, а подоспевшие части корпуса разгромили его.

Командир корпуса Генерал В. И. Жданов высоко оценил результаты действий лётчиков и просил Командующего 17-й Воздушной армией объявить благодарность командиру 306-й штурмовой авиационной дивизии Подполковнику А. В. Иванову и всему лётному составу вверенной ему дивизии.

20 Сентября 1944 года отгремели последние залпы на улицах и югославской столицы. Подводя итоги боёв за Белград, командование наземных войск высоко оценило действия авиации. И эта оценка была вполне заслуженной. Только 10-й штурмовой авиационный корпус за время Белградской операции произвёл 1949 боевых самолёто — вылетов. Личный состав 17-й Воздушной армии проявил в боях отвагу и мужество, высокое боевое мастерство. В те дни особенно отличились лётчики-штурмовики А. П. Елдышев, И. Ф. Филонов, Н. Н. Дьяконов, В. М. Михайлов, Г. Ф. Сивков, Г. Г. Черкашин; лётчики-истребители Д. С. Кравцов, Н. Ф. Краснов, А. П. Попов, Н. И. Рекин, П. Г. Якубовский и другие.

Москва салютовала доблестным воинам 24 артиллерийскими залпами из 324 орудий. Для увековечения памяти скреплённого кровью братства советских и югославских народов в борьбе против общего врага Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 Июня 1945 года была учреждена медаль «За освобождение Белграда», которой награждались все участники Белградской операции.

Но не всем довелось получить эту награду. 22 Октября 1944 года в Белграде состоялись похороны павших в боях солдат и офицеров Советской Армии и НОАЮ. В последний путь их провожали тысячи жителей города. На городском кладбище нашли свой последний приют советские и югославские бойцы, среди них — лётчики Герой Советского Союза Капитан И. Ф. Филонов, Майор В. М. Михайлов и Капитан П. М. Дьяков, отдавшие свою жизнь за свободу Югославии.

Паршин Георгий Михайлович

Дважды Герой Советского Союза Паршин Георгий Михайлович

Дважды Герой Советского Союза Паршин Георгий Михайлович

Родился 23 мая 1916 года в селе Сетуха, ныне Залегощенского района Орловской области, в семье крестьянина. Окончил среднюю школу. В 1936 году окончил Херсонскую авиационную школу пилотов Осоавиахима, а затем Высшую парашютную школу. Работал лётчиком-инструктором в аэроклубах Днепропетровска, Чебоксар и Грозного. С 1941 года в рядах Красной Армии.

С 25 января 1942 года в действующей армии. Воевал на Западном, Северо-Кавказском, Ленинградском и 3-м Белорусском фронтах. Был командиром звена, эскадрильи, штурманом, а затем командиром авиаполка. В 1943 году окончил курсы усовершенствования офицерского состава.

К марту 1944 года командир эскадрильи 943-го штурмового авиационного полка (277-я штурмовая авиационная дивизия, 13-я Воздушная армия, Ленинградский фронт)  капитан Г. М. Паршин совершил 138 боевых вылетов на штурмовку скоплений живой силы и техники противника. 19 августа 1944 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

К февралю 1945 года совершил ещё 96 боевых вылетов на штурмовку вражеских позиций. 19 апреля 1945 года командир 943-го штурмового авиационного полка майор Г. М. Паршин был награждён второй медалью «Золотая Звезда».

С 1946 года майор Г. М. Паршин — в запасе. Работал в Гражданском Воздушном Флоте, затем лётчиком-испытателем. Погиб 13 марта 1956 года при исполнении служебных обязанностей. Похоронен в Москве, где его именем названа улица.

Награждён орденами: Ленина (дважды), Красного Знамени (четырежды), Суворова 3-й степени, Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени; медалями и иностранным орденом. Бронзовый бюст установлен в посёлке Залегощь Орловской области.

*     *     *

parshin4Сохранился редкий снимок, сделанный лётчиком Георшем Паршиным 1 марта 1944 года. Снимок этот — блестящее свидетельство меткости Паршина. На фотографии — объятый огнём немецкий танк. Метким ударом Паршин поджёг его, а затем, как он говорил, «для отчета», щёлкнул на пленку.

Трудно сказать, удалось ли Георгию Михайловичу сделать снимки всех уничтоженных им танков, но точно известно, что кроме того, который сгорел 1 марта 1944 года, он сжёг ещё 10.

Георгий Паршин очень быстро стал одним из лучших лётчиков-штурмовиков в наших ВВС. Так, если обычно штурмовики находились над полем боя около 20-25 минут и совершали лишь по 2-3 атаки, более опытные лётчики, такие как Г. М. Паршин, Г. М. Мыльников, В. А. Алексенко и другие, производили по 5-6 атак и над полем боя «висели» до 35 минут.

Когда, представляя лётчика к званию Героя Советского Союза, командир полка подвёл итоги его штурмовок, цифры получились солидные. Кроме 11 танков Паршин уничтожил более 80 вагонов и 6 паровозов, взорвал несколько вражеских складов с боеприпасами, подавил огонь более 50 батарей, разбил на дорогах свыше 100 немецких автомашин.

9 июня 1944 года Георгий Паршин совершил первый вылет на новой машине — штурмовике, на борту которого было написано: «Месть Бариновых». Этот самолёт был построен на средства матери и дочери — Прасковьи Васильевны и Евгении Петровны Бариновых и вручён капитану Паршину, как лучшему лётчику дивизии.

Мать и дочь Бариновы, работавшие во время войны в 27-й поликлинике Октябрьского района Ленинграда, внесли в фонд обороны доставшиеся им по наследству ценности и попросили построить самолёт, который назвался бы «Месть Бариновых».

«Пусть лётчик нашего самолёта не забудет о мучениях, перенесённых нами, ленинградцами, — писали Прасковья Васильевна и Евгения Петровна Бариновы, — Пусть не даёт он врагу покоя ни в воздухе, ни на земле!  Пусть совобождает от фашистских орд родную землю!»

parshin5Им, ленинградкам, перенесшим все ужасы блокады, было за что мстить. Война принесла им безмерное горе: в сентябре 1941 года погиб их сын и брат Виктор, ушедший на фронт добровольцем. В период блокады скончался глава семьи Пётр Иванович Баринов. Женщины остались одни. Не они не пали духом: мужественно перенесли смерть самых близких людей, бомбёжки, артобстрелы, голод и холод. Еле держась на ногах от истощения и физической усталости, возвращали в строй раненых. Потом сделали ещё один вклад в победу над ненавистным врагом: отдали на постройку боевого самолёта все свои сбережения. Примечательно и другое: в 1919 году так же поступал и дед, Иван Михайлович Баринов. Он передал тогда в фонд Красной Армии всё, что скопил за долгие годы.

Свой подарок патриотки вручили известному лётчику Ленинградского фронта Георгию Паршину и он с честью оправдал оказанное ему доверие.

parshin6Мстил Георгий не только за ленинградцев. У него были и свои личные счёты с врагом. Его семью тоже не миновала беда. На Орловщине немцы сожгли его родную деревню Сетуху, расстреляли отца. Так личное горе отдельных советских людей переплелось со страданиями и гневом всего народа. И это вызывало лютую ненависть к фашизму. Георгий Михайлович Паршин сражался на этой машине за себя, за Бариновых, за свой народ... На снимке: Прасковья Васильевна Баринова передаёт Паршину именной штурмовик Ил-2. В центре — её дочь Евгения.

Капитан Паршин учил своих подчинённых наносить исключительно точные удары по вражеским целям. Сбив к концу войны в воздушных боях лично 10 самолётов противника, он стал одним из лучших асов среди лётчиков штурмовой авиации.

Однажды шестёрке немецких истребителей удалось сбить его самолёт. Лётчик, очутившись на территории, занятой врагом, продолжал сражаться. Раненный, он не стал отсиживаться в лесу. Вместе с воздушным стрелком Паршин вышел к дороге. Здесь они убили немецкого офицера, ехавшего на мотоцикле. Затем незаметно подобрались к трём вражеским сапёрам, рывшим окоп, обезоружили их и захватили в плен. С тремя «языками» Паршин и стрелок перешли линию фронта.

Принимая самолёт от ленинградских патриоток, Паршин сказал, что постарается на нём закончить войну и добить врага в его логове. И лётчик сдержал своё слово! После Выборгской операции он громил врагов в Прибалтике, сражался в небе над Восточной Пруссией, штурмовал Кёнигсберг. Только на Ленинградском фронте Г. М. Паршин, сопровождая танки и пехоту громя фашистские штабы и коммуникации, уничтожил 10 самолётов, столько же паровозов, более 60 вагонов, 11 танков, подавил 56 батарей, разбил около 120 автомашин противника.

19 августа 1944 года за бои на Карельском перешейке Паршину присвоили звание Героя Советского Союза. А ровно через 8 месяцев — 19 апреля 1945 года — он был награждён второй Золотой Звездой.

После войны Георгий Михайлович работал в гражданской авиации, затем стал лётчиком-испытателем.

*     *     *

Молнии под крылом

Слава храброго и неутомимого лётчика-штурмовика пришла к Георгию Паршину с первыми же его полётами на Ленинградском фронте. На вид несколько старше своих лет, невысокий, стремительный, с размашистыми движениями, с золотым чубом, упрямо спадающим на лоб, казалось, он не мог существовать вне боя.

— У меня свои счёты с гитлеровцами, — сказал как-то Паршин своим боевым друзьям. — Они сожгли мою деревню Сетуху под Орлом, спалили мой дом, выследили моего отца-партизана и расстреляли его...

Но особенно острой болью и негодованием наполнялось сердце Георгия Паршина при мысли о том, что переносил осаждённый Ленинград. Он, воин, близко видевший смерть на фронте, всё же не мог без содрогания думать о тех пытках голода и холода, каким подвергались жители героического города, о ежедневных обстрелах Ленинграда вражескими миномётными и артиллерийскими батареями.

— Мы должны обнаружить и подавить огневые точки врага, — говорил Паршин лётчикам своей эскадрильи, отправляясь на боевое задание в один из январских дней 1944 года.

Как всегда в минуты большого душевного волнения, он произносил слова быстро и отрывисто. Паршин подошёл к своему штурмовику. На этой машине, уже, будучи командиром эскадрильи, воевал он на Северном Кавказе. На ней вот уже более полугода летал на Ленинградском фронте. Он полюбил свой самолёт за маневренность и прекрасное вооружение.

Взметая густые облака снежной пыли, штурмовики с рёвом оторвались от земли. Паршин летел во главе эскадрильи. Всё отчётливей очертания Ленинграда. И, всматриваясь в них, Паршин с особенной ясностью понимал, что, защищая Ленинград, он защищает всё, что дала ему, крестьянскому парнишке, страна. Вот и Ленинград — белый, озарённый вспышками взрывов вражеских снарядов, но всё такой же величественный, непобедимо прекрасный. Отчётливо выделялись на горизонте пулковские высоты. Паршин вёл эскадрилью на Пушкин, откуда, по данным службы наблюдения, били дальнобойные батареи гитлеровцев. Скоро около самых крыльев самолётов замелькали огненные шары. Линия фронта!

Самолёты набрали высоту. Лёгкие слоистые облака скрыли от лётчиков землю. Паршин вывел эскадрилью из облаков над районом, где были расположены бившие по Ленинграду орудия. Ложбины, бугры — всё покрыто снегом. Ничего не различить внизу. Но вдруг под самыми крыльями вспыхнула короткая молния. Орудие!..

Штурмовики начали атаку. Сквозь стекло кабины лётчик видел надвигавшуюся на самолёт белую, заснеженную землю. Его зоркий глаз ясно различил какой-то чуть темневший на снегу квадрат. Быстрый нажим пальцев на маленькие светящиеся кнопки, и от самолёта отделились снаряды и бомбы. Почти у самой земли Паршин вывел машину из пике и снова набрал высоту. Он повёл эскадрилью в новую атаку, и только когда внизу, на месте тёмного квадрата, заходили волны огня и дыма и бившая по Ленинграду фашистская «точка» замолкла, он подал команду возвращаться домой.

...Началось наступление на Ленинградском фронте. Паршин вёл свою эскадрилью курсом Красное Село — Ропша. Густые снеговые облака прижимали самолёты к земле. Мокрый снег залеплял стёкла машин. Но и сквозь белесую мглу острый взгляд лётчика различил цель — танки врага, обстреливавшие наши танки. Он поймал в перекрестье прицела башню головного танка и, спикировав, сбросил на него первые бомбы. Паршин сфотографировал самый большой костёр, возникший на месте головного танка, и, вернувшись на свой аэродром, доложил командиру полка, что цель уничтожена.

Когда командир ответил ему: «Передохни», — Георгий воскликнул: «Да какая же может быть передышка, когда такие дела творятся?!»

Паршин снова вылетел со своей эскадрильей на штурмовку немецких танков во второй, в третий, потом в четвертый и уже на рассвете нового дня — в пятый раз. Так летал он в первый день, так летал во все последующие дни наступления...

— Наконец-то! — обрадованно воскликнул он, получив задание уничтожить последние бьющие по Ленинграду батареи. Он первым ввёл в пике свой штурмовик и сбросил бомбы на вражеские батареи. Снаряды гитлеровцев рвались около наших самолётов. Но Паршин, искусно лавируя между огненными шарами разрывов, повёл своих штурмовиков на повторный заход. Затем — ещё... Когда последние вражеские орудия превратились в груды металла, он вздохнул облегчённо. В Красное Село входили советские танки.

А вечером в одной из загородных дач, где жили лётчики, Георгий делился со своим другом Андреем Кизимой впечатлениями боевого дня.

— Вот мы и наступаем, — говорил он. — Скоро я найду на Орловщине свою мать, а ты у себя на Украине — брата.

— Непременно разыщем, — улыбался Андрей.

Нет на свете дружбы крепче и беззаветней, чем дружба людей, вместе смотревших в лицо смертельной опасности. Такая беззаветная фронтовая дружба связывала Георгия Паршина с Андреем. Часто, когда тяжёлые снеговые облака заметали небо, и нельзя было даже представить себе, как можно вести в такую погоду самолёт, Паршин и Кизима вместе вылетали на разведку. В одной из разведок, когда лётчики уже закончили фотографирование вражеских укреплений под Кингисеппом, разорвавшийся зенитный снаряд пробил плоскость и хвост самолёта Кизимы.

— Держись ко мне ближе, Андрей, — крикнул ему по радио Паршин. — До линии фронта недалеко. Дотянем!

И два штурмовика, один невредимый, другой с перебитым крылом и повреждённым хвостовым оперением, прижавшись друг к другу, словно связанные какими-то невидимыми нитями, летели через линию фронта... И там, где на их пути начинали рваться огненные шары вражеских снарядов, самолёт Паршина прикрывал своим крылом раненую машину друга.

И вот новое утро, и оба командира повели эскадрильи на штурмовку большой группы немецких танков. При выходе из атаки на них из-за облака выскочили 6 тупорылых немецких истребителей «Фокке-Вульф-190».

— Отбивай «Фоккеров»! — крикнул Паршин своему стрелку Бондаренко. И как бы в ответ на его команду в воздухе перевернулся и окутанный дымом пошёл к земле вражеский истребитель. Всё дальнейшее произошло молниеносно: на штурмовик Паршина ринулся другой истребитель, но в тот же миг на него обрушилась длинная пулемётная очередь штурмовика Кизимы. Второй «Фокке-Вульф», разламываясь на части, полетел к земле.

Паршин снова ударил по танкам. Самолёт его сильно тряхнуло, и пулемёт стрелка замолчал. Было ясно, что его штурмовик подбит, а стрелок ранен. Другой снаряд ударил по рулям управления. Острая боль обожгла лицо и правую руку Паршина. Он с трудом перевёл штурмовик в горизонтальный полёт. Только бы дотянуть до линии фронта! Всего 10 километров, не больше. Но фашистские истребители упорно преследовали его. Рули управления уже не подчинялись лётчику. Едкий дым окутал кабину, со страшной скоростью приближалась земля. Внизу чернел лес...

Паршин не вернулся из полёта. Но сама мысль о том, что он мог погибнуть, казалась в полку неправдоподобной, и ни командир, ни лётчики не уходили до поздней ночи с лётного поля, дожидаясь, что вот-вот Георгий прилетит. Уже стемнело, техники замаскировали на ночь машины, а Паршина и его стрелка Бондаренко не было.

В этот день полк получил несколько новых самолётов. Одна из них особенно привлекла внимание лётчиков. На правой стороне её фюзеляжа крупными красными буквами была выведена надпись: «Месть Бариновых», на левой — «За Ленинград». Как сообщало командование, эта машина была построена на средства двух ленинградок Бариновых — Прасковьи Васильевны и её дочери Евгении Петровны — служащих одной из ленинградских поликлиник. Они внесли в Госбанк на постройку штурмовика имевшиеся у них сбережения. В письме в полк патриотки просили вручить этот штурмовик самому храброму лётчику. И мысли лётчиков вновь и вновь обращались к Паршину. Вот если бы он вернулся, сделали бы ему подарок!..

Усталые, с окровавленными повязками на лицах, в ссадинах и ожогах вошли Паршин и Бондаренко в землянку КП.

— Георгий! — воскликнул Кизима, бросившись к другу.

— Спасибо тебе за сбитого «Фоккера», а то, кто знает, может, и не вернулся бы... — сказал Паршин. И тотчас же зазвучал в землянке его отрывистый голос, рапортовавший командиру:

— Наш подожжённый немецкими истребителями штурмовик упал на лес. Деревья амортизировали удар. Мы успели выскочить! Самолёт взорвался... Встретили в лесу разведчиков. Пошли с ними за «языком». Они нам помогли.

И, закончив рапорт, спросил командира:

— На какой же машине я полечу завтра, товарищ майор?

Обсуждая вопрос, кому вручить штурмовик «Месть Бариновых», командование части остановило свой выбор на Георгии Михайловиче Паршине.

Лётчик заканчивал осмотр новой машины, когда по аэродрому пронеслась весть:

— Приехали Бариновы! Приехали хозяйки самолета!

Вместе с командиром полка подошли они к самолёту.

— Товарищ майор, разрешите мне пролететь с ними над Ленинградом, — неожиданно для себя обратился Паршин к командиру.

Штурмовик Ил-2М3 капитана Г. М. Паршина.  943-й ШАП, осень 1944 года

Штурмовик Ил-2М3 капитана Г. М. Паршина. 943-й ШАП, осень 1944 года

Получив разрешение, Георгий усадил Бариновых в кабину стрелка и так бережно, как только мог, оторвал штурмовик от земли. Он пролетел со своими пассажирками над серебристой излучиной Невы, над проспектами города. Потом развернул машину в сторону аэродрома и осторожно повёл её на посадку.

Бариновы провели весь день в дружной семье лётчиков. Никогда ни одна машина не была так дорога Паршину, как эта. Она была для него символом неразрывной связи и единства народа со своей армией. Он попросил полкового художника нарисовать на левой стороне фюзеляжа, рядом с надписью «За Ленинград», контур Петропавловской крепости и стрелу. На правой стороне, рядом с надписью «Месть Бариновых», — четыре красные звезды — счёт сбитых им самолётов.

И хотя, как говорил Георгий, не всегда выпадает такой праздник штурмовику, чтоб вражеский самолёт сбить, однако в первый же свой вылет на новом самолёте, совершая «прогулку» на разведку вражеского аэродрома, он увидел выскочивший из-под его крыла длинный самолёт с синей свастикой на фюзеляже. Финский разведчик! Нажим на гашетки пулемётов и пушек, и самолёт противника пошёл к земле. В этот день на самолёте «Месть Бариновых» появилась пятая красная звезда.

Линия фронта отходила всё дальше от Ленинграда. Эскадрилья Паршина вела непрерывные бои. Георгий отыскивал вражеские машины, танки, самоходные орудия и, пикируя на цель, уничтожал её. Он наносил удары по вражеским аэродромам именно тогда, когда там было больше всего самолётов. Не давая им взлетать, сбрасывал он свой разящий груз на лётное поле врага до тех пор, пока оно не превращалось в бушующее море огня.

Паршин всегда появлялся там, где больше всего нужна была его помощь. На имя командира полка стали приходить телеграммы и письма от пехотинцев, артиллеристов, танкистов. Все они благодарили лётчика за помощь в бою. «Мы узнаём его самолёт с земли», — писали они. А в августе 1944 года, незадолго до Дня авиации, в жизни Паршина произошло огромное событие. Указом Президиума Верховного Совета СССР ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Командир полка дал ему сутки на отдых. Паршин решил слетать в Ленинград. Внимательно вглядываясь в черты города-героя, он шёл по чисто прибранным улицам, по Театральной площади, мимо повреждённого фашистской бомбой и уже стоящего в лесах здания Театра оперы и балета имени С. М. Кирова. Затем свернул на проспект Маклина, нашел нужный ему дом, постучал в квартиру Бариновых. Те встретили его, словно родного. Долго беседовали они в тот вечер.

— У меня есть две мечты, — говорил им Паршин. — Первая — долететь на вашем самолёте до самого Берлина и рассчитаться с фашистами за всё, что перенесли ленинградцы. А вторая — вернуться живым в Ленинград...

Наступление войск Ленинградского фронта становилось всё стремительней. Теперь эскадрилья Георгия Паршина летала над городами, деревнями и хуторами Советской Эстонии. С наслаждением раскуривая после ужина крепкую папиросу, Паршин стоял на крыльце бревенчатого домика, в котором жили командиры эскадрилий. Подставив разгорячённое лицо свежему влажному ветру, смотрел он на белевшие неподалёку чуть освещённые луной избы эстонских крестьян. Заново жить начинают. Хозяйство своё налаживают.

Внезапно со стороны аэродрома раздались сильные залпы.

— Таллинн взят! Взят Таллинн! — донёсся до его слуха чей-то возбуждённый голос. И одновременно кто-то сунул ему в руку письмо в большом самодельном конверте. Он прочёл его тут же при свете карманного фонарика.

«Мне построили новый дом вместо спалённого гитлеровцами. Когда же ты приедешь, сынок? Хотя бы на денёк на родину вырвался», — писала Георгию мать. И в ночи, озарённой вспышками праздничных ракет, он ясно увидел её — сгорбленную, поседевшую, думающую о нём день и ночь, день и ночь... Видел свою деревню Сетуху такой, какой она была раньше, — с яблоневыми и грушевыми садами, бревенчатыми избами, обнесёнными свежевыкрашенными заборами, золотистые волны хлебов на колхозных полях... Он пошёл в свою комнату и на листке блокнота написал размашистым почерком:

«Погоди ещё немного, мама. Сегодня мы взяли Таллинн!   Остались считанные часы, и освободим всю Эстонию. Скоро я буду воевать в Германии. А там и домой».

На последний отбитый у гитлеровцев аэродром штурмовики сели прежде, чем команды обслуживания успели туда доставить горючее и боеприпасы.

— Вот что, орлы! — подошёл Паршин к своим лётчикам. — Получен срочный приказ прикрыть наш десант при высадке на остров Даго!

— На чём полетим? Нам даже машины заправить нечем! — заволновались лётчики.

— Ничего, — сказал уверенно Паршин, — Я уже договорился с командиром. Одну шестёрку поведёт Кизима, другую — я. Мы перельём остатки горючего из баков всех машин в наши самолёты. Заберём все оставшиеся снаряды. Не страшно, что неполный комплект!..

parshin7Советские катера были уже в море, когда над ними появились две группы штурмовиков. И тотчас же с темневшего впереди острова Даго по катерам открыли огонь вражеские орудия. Около самых бортов, высоко вздыбив воду, разорвалось несколько снарядов. Паршин и Кизима метнулись к острову и резко спикировали на две бившие по катерам батареи. Батареи смолкли. Но Паршин знал, что, как только катера подойдут к острову, батареи вновь откроют по ним огонь. Чтобы обеспечить успех десанта, надо перехитрить врага.

— Ставь свою шестёрку в оборонительный круг. Я свою тоже поставлю, — сказал он по радио Кизиме. — Будем атаковать вхолостую. Снаряды беречь на крайний случай!

И две группы штурмовиков во главе со своими командирами закружились над позициями противника. Всё круче пикируя на батареи, они совершали заход за заходом, парализуя волю врага стремительностью своих атак. Лишь когда все десантники высадились на остров, на батареи врага обрушились последние снаряды советских штурмовиков.

В дни боёв за освобождение Советской Эстонии майор Георгий Михайлович Паршин был назначен командиром полка. Паршин знал, какая огромная ответственность ложилась на его плечи. И он отдавал делу победы весь свой опыт, все свои силы.

Вместе с другими авиационными частями Ленинградского фронта штурмовики перелетели к границам Восточной Пруссии. Бои шли в направлении Кёнигсберга. Паршин прорывался со своими лётчиками сквозь заслоны гитлеровцев и, теряя счёт атакам, штурмовал самые упорные цели, уничтожал орудия, эшелоны, поджигал танки, пытавшиеся остановить движение советских войск.

В один из самых напряжённых дней наступления он собрал командиров эскадрилий на командном пункте.

— Крупная немецкая группировка юго-западнее Кёнигсберга прижата к морю нашими войсками, — разъяснял он лётчикам новую задачу. — Мы должны помешать группировке перебраться в порт Пиллау. Вместе с артиллерией ударим по всем плавучим средствам. Предупреждаю, будем сбрасывать бомбы замедленного действия, чтобы не задело самолёты взрывной волной, летать будем низко.

Штурмовики подлетели к порту Розенберг, когда десятки барж, катеров, самодельных плотов и лодок отплыли из порта, стараясь добраться до косы в заливе Фриш-Гаф.

— Атакуем головное судно, — приказал Паршин своим штурмовикам, — Бьём бронебойными.

Выводя самолёт из пике, видел, как бомбы проломили палубу. Значит, как только штурмовики повторят удар и наберут высоту, в трюмах произойдут взрывы.

— Теперь на баржу! Бьём осколочными!

Новая серия бомб. Новый набор высоты. Новая цель — катер! Долго отражалось в воде зарево от горящих катеров и барж...

В один из боевых вылетов в район Гольдапа был тяжело ранен Андрей Кизима. На маленьком учебном самолёте Паршин увёз своего друга в госпиталь в Каунас. После лечения в госпитале по приказу командования Кизима должен был отправиться в санаторий. Война для него кончалась. В госпитале, сидя около койки раненого друга, Паршин старался не выдавать своего волнения и без того огорчённому Кизиме.

— Да что ты расстраиваешься, Андрей, — утешал он друга. — Ведь ты войну не где-нибудь, а в Восточной Пруссии, в логове зверя, заканчиваешь.

Начинался штурм Кёнигсберга — оплота эсэсовцев — доживавшего свои последние часы. Гитлеровцы, окружённые со всех сторон советскими войсками, уже отрезанные от порта Пиллау, превратили в опорный пункт каждый дом. Они били из множества орудий по аэродромам, на которых теперь базировались советские лётчики, по наступавшей советской пехоте и танкам. Искусно лавируя между трассами зенитного огня, Паршин пикировал на бившие по советским войскам орудия.

Он разрабатывал с командирами эскадрилий план выполнения очередного задания, когда его позвали к телефону и сообщили о присвоении второй раз звания Героя Советского Союза! Радость Георгия Паршина была особенно полной, так как в этот же день, 19 апреля 1945 года, было присвоено звание Героя Советского Союза его другу Андрею Кизиме.

Наступил великий день победы над фашистской Германией.

— Украсьте все самолёты живыми цветами, — приказал лётчикам Паршин, — сегодня, в День Победы, мы совершим двухтысячный по счёту вылет нашего полка.

Над городами Германии навстречу солнцу большим пеленгом летели штурмовики за своим командиром. По команде «огонь» лётчики нажимали кнопки бомбосбрасывателей, и с весеннего неба на улицы немецких городов падал многоцветный дождь листовок, в которых советское командование возвещало о полной капитуляции гитлеровской Германии.

Маленький связной самолёт доставил на аэродром почту и газеты. Развернув первомайский номер армейской газеты, Паршин увидел опубликованное там письмо Бариновых к нему.

«Дорогой Георгий Михайлович! Поздравляем Вас с большой наградой. Вы теперь дважды Герой Советского Союза. Мы гордимся этим. Очень приятно, что, воюя на самолёте „Месть Бариновых“, Вы стали таким известным человеком. У нас в Ленинграде весна. Небо чистое, ни облачка, и солнце начинает припекать. Радостно смотреть, как расцветает наш Ленинград. На улицах уже не увидишь заколоченных досками и засыпанных песком витрин. Сегодня объявили, что отменяется светомаскировка и разрешается круглосуточное движение по городу в майские дни. Как засияет наш Ленинград, отражая в Неве столько огней!»

В тот вечер Паршин писал в Ленинград:

«Добрый день, дорогие хозяева моей любимой машины, на которой я закончил битву с фашистской Германией. Я получил через „Боевую тревогу“ ваше письмо. Очень вам благодарен. За время войны я сделал 253 вылета на штурмовку, из них более 100 вылетов на подаренной вами машине, штурмовал крепости врага, жёг танки, топил баржи, в воздушных боях сбивал самолёты противника.

Поздравляю вас с победой. Скоро я надеюсь прилететь к вам на своём крылатом, на котором написано „Месть Бариновых“ и нарисовано десять звёзд. Это означает, что всего мною за Отечественную войну сбито в воздушных боях десять фашистских пиратов. Даю слово большевика-лётчика, что отдам все свои силы и способности для дальнейшего укрепления нашей авиации, а если придётся снова столкнуться в бою с врагами нашей Родины, то буду так же стойко драться за счастье великого советского народа, за дело партии Ленина».

...Плавно пробежав по взлётной дорожке, легко оторвался от лётного поля штурмовик «Месть Бариновых». Дважды Герой Советского Союза майор Георгий Паршин взял курс с одного из аэродромов Германии на Ленинград. Рука лётчика спокойно лежала на штурвале. Под крыльями его самолёта плыла земля, своя, советская, родная, освобождённая от чужеземного нашествия и уже набирающая силы для нового своего расцвета. Земля, на которой утверждалось счастье человека. И он призван был оберегать это счастье.

Людмила Попова

(Из материалов сборника — «Люди бессмертного подвига». Том 2.  Москва 1975 год.)

Феоктистов Сергей Алексеевич

feoktis2

Герой Советского Союза Феоктистов Сергей Алексеевич

Родился 19 Января 1919 года в городе Борисоглебск, ныне Воронежской области, в семье рабочего. Детство и юность провёл в Москве. Окончил 7 классов неполной средней школы и аэроклуб. Работал учеником токаря на заводе, затем на строительстве метрополитена. С 1938 года в Красной Армии. В 1940 году окончил Борисоглебскую военную авиационную школу лётчиков. Служил в строевых частях ВВС.

На фронтах Великой Отечественной войны с первого дня.

К Сентябрю 1944 года командир эскадрильи 568-го штурмового авиационного полка (231-я штурмовая авиационная дивизия, 2-й штурмовой авиационный корпус, 5-я Воздушная армия, 2-й Украинский фронт) Капитан С. А. Феоктистов совершил 80 боевых вылетов на штурмовку войск и техники противника. Уничтожил в воздушных боях 7 самолётов противника.

Всего произвёл 146 успешных боевых вылетов. В воздушных боях сбил 7 вражеских самолётов лично и 4 — в составе группы.

15 Мая 1946 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с врагами в годы Великой Отечественной войны, удостоен звания Героя Советского Союза.

В 1948 году окончил Высшие офицерские лётно-тактические курсы, в 1957 году успешно окончил Военно-Воздушную академию. С 1972 года Гвардии Полковник С. А. Феоктистов — в запасе. Жил в Москве. Умер 13 Апреля 1973 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Награждён орденами: Ленина (дважды), Красного Знамени (дважды), Александра Невского, Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды (дважды); медалями.

*     *     *

Войну Сергей Феоктистов встретил в составе одного из истребительных авиационных полков. В первый же день войны, 22 Июня 1941 года их аэродром подвергся бомбардировке. На уцелевших И-16 лётчики в течение месяца вели напряжённые бои. Затем полк был переформирован в штурмовой и приступил к боевой деятельности на дальних подступах к Москве.

Не сразу, конечно, пришло мастерство. Медленно, но верно молодой лётчик набирался сил, обретал боевой опыт, умение. Научился точно бомбить, поражать цели «эрэсами», разгадывать замыслы противника. Вскоре и сам стал передавать трудную науку воздушного боя вновь прибывшей молодежи. Вспоминает С. А. Феоктистов:

"Молодому пополнению, прибывшему в полк после нас, было уже полегче. Мы их учили, оберегали. Поэтому и воевали они успешно. Например Иван Шмонов, Владимир Волков и Виктор Якушев в короткий срок чуть было не догнали нас, своих наставников, по количеству боевых вылетов.

А почему? Потому что не ходили они в хвосте боевого порядка, как мы, будучи ещё молодыми, а ходили где-то в середине, а то и в звене ведущего. Не тратили драгоценное время на медсанбаты и лазареты. Чтобы «Мессер» мог подобраться к молодому пилоту, ему предстояло сначала схватиться с такими асами, как Гена Турапин, Алёша Макаров, Андрей Нечипорук, Володя Знаменский, ходившими на хвосте боевого порядка в составе пары, а то и звена. А это — сила.

«Ходить на хвосте» — это значит защищать впереди идущих товарищей, драться за них с «Мессерами», быть для них броневым щитом. Они защищали нас почти в каждом полёте, потому что практически в каждом полёте на нас нападали «Мессеры». Наши друзья сражались храбро и мастерски. Многие из пилотов, дошедших до Победы, обязаны им жизнью...

Чувство товарищества, взаимной выручки мы пронесли по фронтовому небу войны. Идя на врага, каждый из нас постоянно чувствовал «локоть» товарища и был уверен, что в минуту опасности друг прикроет своим огнём, поддержит морально, если надо, примет удар на себя.

Однажды четверка Ил-2 во главе с Лейтенантом Гавриловым, совершив налёт на железнодорожную станцию, возвращалась на аэродром. Неожиданно появились три Ме-109. А у наших нет боезапаса и трое из четырёх — молодые пилоты. Хитрый, находчивый, не знавший страха Гаврилов принял огонь на себя. Он смело имитировал лобовые атаки, связал истребители боем и после того, как молодые пилоты благополучно ушли, отважно сражался с врагом в течение 15 минут.

Лётчики-истребители, наблюдавшие этот бой с земли, позднее прислали нам телеграмму: «Восхищены мужеством и мастерством лётчика-штурмовика, ведшего бой 3 Апреля 1942 года с тремя Ме-109. Хотелось бы иметь его в своих рядах».

Весной 1942 года полк был переведён на Северо-Западный фронт, в район Демянска. Там, немецкое командование впервые предприняло попытку организовать снабжение своих окружённых войск по воздуху. В начале Мая, наряду со штурмовкой наземных целей, Феоктистов в течение одного дня сбил в воздушных боях 3 вражеских самолёта: в первом вылете Hs-126, во втором — 2 Ju-52. 6 Июня 1942 года сбил ещё 2 Ju-52.

Затем участвовал в Сталинградской битве, в боях на территории Белоруссии.

il2_7_gpОчень тяжёлые бои пришлось вести лётчикам полка в период Сталинградской битвы, особенно в её начале, когда противник имел явное преимущество в воздухе. Усугубляло ситуацию то, что штурмовик был одноместным и с хвоста практически беззащитен. Вспоминает С. А. Феоктистов:

«В сталинградском небе было буквально тесно. „Мессеры“ кружили, как осы. Задней кабины, в которую мы потом посадили стрелка, у нас еще на было. Погибали машины и наши боевые товарищи.

И вдруг — попробуй до такого додуматься — наши инженеры установили в хвост самолёта обыкновенные сигнальные ракеты. Конечно, это были не пушки, но представьте себе: Ме-109 идет в атаку, сближается, вот-вот откроет огонь и вдруг, прямо перед глазами — огненный шар... И немцы выскакивали из-под хвоста наших самолётов будто ошпаренные. Разберись попробуй, что это за новый вид оружия придумали русские. А полк, имея такое „оружие“, продержался в непрерывных боях значительно дольше обычного».

После окончания сталинградской битвы начались новые бои, на другом участке фронта...

26 Февраля 1943 года в один из вылетов на штурмовку вражеских позиций Феоктистов, на счету которого было уже 4 сбитых в воздушных боях «Юнкерса» и один «Хеншель», был подбит зенитным огнём врага, и его самолёт с убранным шасси упал на кустарник и, зарываясь носом в сугроб, прополз несколько метров. Произошло это на территории, занятой противником.

Лётчик выскочил из кабины и первая его мысль была — «как быть с самолётом?». Достав ракетницу, Феоктистов открыл горловину бензобака. Глухо прозвучал выстрел. Лётчик успел спрыгнуть с крыла и упал ничком в снег. Раздался оглушительный взрыв.

Немецкие долго солдаты искали лётчика. Дважды почти лицом к лицу сталкивался с ними Феоктистов и каждый раз уходил от них. Мёрз ночами в снегу, голодал, но все шёл и шёл к линии фронта, в сторону канонады, доносившейся с востока. Знал лётчик одно: живым его не возьмут, будет драться, пока бьется сердце...

На 8-е сутки — радость: встретил партизанских разведчиков. Они-то и привели Сергея в штаб 1-й Белорусской партизанской бригады, насчитывавшей несколько тысяч бойцов. Встал в их ряды и Сергей Феоктистов. Он не мог поступить иначе. Вместе с партизанами ходил на задания. Помогал в разработке боевых операций. Наравне со всеми отбивал яростные атаки карателей, ходил в разведку.

Потом за Сергеем прилетел самолёт По-2 и увёз его на «Большую землю». С Апреля 1943 года лётчик Феоктистов вновь сел за штурвал «Ила», чтобы громить врага.

К Сентябрю 1944 года командир 1-й эскадрильи 568-го штурмового авиационного полка Капитан С. А. Феоктистов совершил 80 боевых вылетов на штурмовку войск и техники противника. В воздушных боях сбил 7 самолётов противника.

Войну Сергей Феоктистов закончил в составе 187-го Гвардейского Краснознамённого штурмового авиационного полка, совершив 146 успешных боевых вылетов и доведя счёт своих воздушных побед до 11 (лично сбил 7 самолётов и 4 в группе с товарищами). Одиннадцать! Такой боевой счёт даже для истребителя — дело чести и доблести, а ведь Феоктистов летал на тяжёлом маломаневренном штурмовике...

За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с немецко — фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 Мая 1946 года удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 9127).

После окончания войны Сергей Алексеевич продолжал служить в ВВС. В 1948 году окончил Высшие офицерские лётно-тактические курсы усовершенствования, в 1957 году и Военно-Воздушную академию.

Уволившись 1972 году в запас, жил в Москве.

Козловский Василий Иванович

kozlovs1

Герой Советского Союза Козловский Василий Иванович

Родился 21 февраля 1920 года в селе Молчановка, ныне Ракитнянского района Киевской области, в семье рабочего. С 1932 года вместе с родителями жил в городе Макеевка Донецкой области. Окончил 10 классов и аэроклуб в 1938 году. Работал инструктором в аэроклубе. С 1940 года в рядах Красной Армии, в 1941 году окончил Тамбовскую военную авиационную школу пилотов.

С июля 1942 года в действующей армии. К середине апреля 1944 года командир эскадрильи 810-го штурмового авиационного полка (225-я штурмовая авиационная дивизия, 15-я Воздушная армия, 2-й Прибалтийский фронт) капитан В. И. Козловский совершил 103 успешных боевых вылета, нанеся врагу большой урон в живой силе и технике.

18 августа 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

В 1953 году окончил Военно-Политическую академию. С 1960 года полковник В. И. Козловский — в запасе. Жил в Москве. Умер 4 января 1997 года. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени (трижды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Красной Звезды; медалями.

На фронт Василий Козловский попал в июле 1942 года. Воевал как лётчик — штурмовик и командир различных подразделений.

...Август 1942 года. Немецкие танки рвутся к Воронежу. Город в огне пожарищ. Жители уходят на восток, подвергаясь постоянным атакам вражеской авиации. Севернее Воронежа, через Дон, немцы перебрасывают войска на левый берег. Авиационный штурмовой полк, в котором служил Козловский, получил приказ уничтожить переправу. Командир полка Кудряшов отобрал 4 экипажа и сам повёл их на выполнение задания.

Вражеская переправа была сильно защищена. Но, преодолев сопротивление истребителей противника, наши штурмовики нанесли удар по переправе и уничтожили её. Бой в воздухе продолжался. От точного удара Кудряшова один вражеский истребитель рухнул на землю. Два наших самолёта загорелись и упали на вражескую оборону. Осталось 2 советских штурмовика (самолёты Кудряшова и Козловского) против 11 истребителей врага.

10 «Мессеров» обрушились на машину командира. Пошёл в атаку и Козловский, через несколько секунд он зажёг ещё один самолёт противника. Но «Ил» командира, объятый пламенем, также рухнул на землю. Шквальный огонь вражеских истребителей со всех сторон обрушился на самолёт Козловского. Штурмовик загорелся. Нужно прыгать. Перевернув самолёт вверх колесами, лётчик выбирается из кабины. Затяжка с открытием парашюта помогает сбить пламя с одежды. Вскоре под ногами он ощутил землю.

il2_9...6 ноября 1942 года в канун 25-й годовщины Великой Октябрьской революции группе Козловского была поставлена задача — нанести удар по вражескому аэродрому в районе Курска. Расстояние не позволяло выполнить задачу со своего аэродрома. Приняли решение по выполнении задания совершить посадку за передним краем наших войск на любой пригодной площадке. На задание вылетело 12 штурмовиков и 12 истребителей прикрытия. С наступлением темноты группа провела более 60 атак на объекты противника. Уничтожены и повреждены около 100 самолётов, взорваны 2 склада с горючим и боеприпасами, 10 зенитных орудий.

В 1943 году в битве на Курской дуге эскадрилья Козловского отличилась в воздушных боях. Более 600 вылетов совершила она в те жаркие дни. Василий Иванович был неоднократно сбит в жарких воздушных боях. Не раз наши бойцы подбирали его в бессознательном состоянии, обгоревшего, израненного.

...Как-то в бою зенитный снаряд попал в правую плоскость самолёта. Крыло частично было разрушено, машину накренило вправо, и удержать её было почти невозможно. Василий Иванович сбросил бомбовой груз на цель и вдруг почувствовал ещё один удар в плоскость. Трудно было почти неуправляемый самолёт дотянуть до своей территории. К тому же на него набросились ещё 4 вражеских истребителя. Израненная машина, дымя, еле тянула. С трудом маневрируя, лётчик создавал условия для воздушного стрелка. Один немецкий самолёт был сбит. Второй, получив повреждение, проскочил вперед и попал под прицельный огонь командира.

Самолёт шёл со снижением, дымился мотор, а атаки врага следовали одна за другой. Осколком тяжело ранен стрелок, повреждён пулемёт. Длинная пулемётная очередь «Мессера» срезала хвостовое управление. Самолёт свалился в штопор и неумолимо помчался навстречу земле.

Козловский приказал стрелку покинуть машину. Но у того, парашют был разорван снарядом. Ему оставалось погибнуть вместе с самолётом. Тогда Василий Иванович решил сам покинуть самолёт. И тут он обнаружил, что осколком снаряда заклинило кабину, парашют не пролезал. Да и поздно уже было. Земля надвигалась. Самолёт вместе с экипажем врезался в землю.

В. И. Козловский  ( четвёртый слева )  с товарищами по 810-му ШАП.  2-й Прибалтийский фронт

В. И. Козловский ( четвёртый слева ) с товарищами по 810-му ШАП. 2-й Прибалтийский фронт

Это был исключительный случай, когда обречённые на неминуемую гибель люди остаются живыми. При падении самолёт штопорил и, вращаясь, упал на крыло. Прямого удара не произошло. Инерционные силы смягчили удар. Пилота и стрелка выбросило далеко от самолёта. В бессознательном состоянии они были подобраны нашими солдатами. Около 4 часов Василий Иванович был без сознания, но молодой организм переборол смерть.

За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с немецко — фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 августа 1944 года капитан Козловский Василий Иванович удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 4392).

Всего за время войны он участвовал в 50 воздушных боях. Сбил лично и в составе группы 12 самолётов противника, 16 уничтожил при штурмовках на аэродромах. Кроме того им уничтожено свыше 4000 вражеских солдат, 530 автомашин, 98 зенитных пулемётов, 89 орудий, 30 минометов, 68 танков, 67 вагонов, 14 складов, 5 паровозов, пущено под откос 6 эшелонов с боевой техникой и живой силой противника.

После войны Василий Иванович до 1960 года продолжал службу в армии. В запас вышел в звании полковника. Работал в Государственном Комитете Совета Министров СССР по внешнеэкономическим связям.

Столяров Николай Георгиевич

stolarov_ng

Дважды Герой Советского Союза Столяров Николай Георгиевич

Родился 22 мая 1922 года в городе Казань в семье рабочего. Окончил 10 классов. В апреле 1941 года добровольно вступил в ряды Красной Армии. В том же году окончил ускоренные курсы Свердловской военной авиационной школы лётчиков.

С декабря 1942 года в действующей армии. Воевал в составе 820-го ШАП, 667-го (141-го Гвардейского) ШАП. Сражался на Калининском, Воронежском, Степном, 2-м Украинском и 1-м Украинском фронтах. Был командиром звена, эскадрильи, штурманом полка.

К январю 1944 года командир звена 667-го штурмового авиационного полка  ( 292-я штурмовая авиационная дивизия, 1-й штурмовой авиационный корпус, 5-я Воздушная армия, 2-й Украинский фронт )  лейтенант Н. Г. Столяров совершил 96 боевых вылетов, нанеся противнику большой урон в живой силе и боевой технике. В групповых воздушных боях уничтожил 6 самолётов противника.

1 июля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

К апрелю 1945 года штурман 141-го Гвардейского штурмового авиационного полка (3-я Гвардейская штурмовая авиационная дивизия, 1-й Гвардейский штурмовой авиационный корпус, 2-я Воздушная армия, 1-й Украинский фронт) Гвардии капитан Н. Г. Столяров совершил 185 боевых вылетов.

27 июня 1945 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

В 1946 году окончил Полтавскую высшую офицерскую школу штурманов, а в 1954 году и Краснознамённую Военно-Воздушную академию. Был штурманом и заместителем командира авиационного полка. С 1956 года Гвардии подполковник Н. Г. Столяров — в запасе. Жил в Москве. Умер 23 февраля 1993 года.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени (дважды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Отечественной войны 2-й степени; медалями. Бронзовый бюст установлен на родине.

*     *     *

Николай Столяров родился 22 мая 1922 года в столице Татарской АССР городе Казани в семье рабочего. Окончил 10 классов средней школы Кировского района и Казанский аэроклуб ОСАВИАХИМа. С 1941 года в рядах в Красной Армии. В том же году окончил Свердловскую военно-авиационную школу лётчиков.

Во время Великой Отечественной войны в действующей армии с декабря 1942 года. Был лётчиком, затем командиром звена. Его высокое мастерство особенно проявилось при разгроме противника в Ясско-Кишинёвской и Львовской операциях, в небе Польши.

К январю 1944 года лейтенант Н. Г. Столяров совершил 96 боевых вылетов, нанеся противнику большой урон в живой силе и боевой технике. В групповых воздушных боях уничтожил 6 самолётов противника.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 июля 1944 года за боевые подвиги, мужество и героизм, проявленные в воздушных боях с авиацией противника, успешные штурмовые удары по противнику во время Курской битвы, при форсировании Днепра, освобождении Полтавы, Кременчуга и Кировограда Столярову Николаю Георгиевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 1979).

В 1944—1945 годах Н. Г. Столяров был заместителем командиpa и командиром эскадрильи, штурманом 141-го Гвардейского штурмового авиационного полка.

К апрелю 1945 года Гвардии капитан Н. Г. Столяров совершил 185 боевых вылетов на штурмовку объектов противника.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июня 1945 года за новые боевые подвиги, отличия при выполнении боевых задач в Корсунь-Шевченковской, Львовско-Сандомирской, Берлинской и Пражской операциях, отвагу и самоотверженность Столяров Николай Георгиевич награждён второй медалью «Золотая Звезда».

За годы войны, участвуя в боях на Калининском, Воронежском, Степном, 2-м и 1-м Украинском фронтах, Н. Г. Столяров совершил 185 успешных боевых вылетов. В воздушных боях лично сбил 2 вражеских истребителя и 1 бомбардировщик, 5 самолётов противника уничтожил на земле и ещё около 10 — в групповых схватках. Кроме того, им было уничтожено: 52 танка, 24 артиллерийских батареи, более 200 автомашин, 11 складов, до 1000 фашистских солдат и офицеров.

В 1946 году отважный лётчик-штурмовик окончил Полтавскую высшую офицерскую школу штурманов, в 1954 году и Военно-Воздушную академию. Был штурманом и заместителем командира авиационного полка. С 1956 года Гвардии подполковник Н. Г. Столяров — в запасе. В 1975 году ему присвоено воинское звание «Полковник», в котором он вышел в отставку. Последние годы жил в Москве, где и скончался 23 февраля 1993 года. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Бронзовый бюст дважды Героя Советского Союза Н. Г. Столярова, работы выдающегося советского скульптора Веры Мухиной, установлен на его родине в городе Казани.

*     *     *

На огненных рубежах

Стоял июль, жаркий и душный. Для командира эскадрильи старшего лейтенанта Столярова, будь это не середина лета в Прикарпатье, а даже глубокая осень где-нибудь на севере, жара не была бы слабее. Летать приходилось днём и ночью, да ещё по нескольку раз. А к тому же новые бои всегда кажутся горячее прежних.

Столяров вышел из самолёта и никак не мог освободиться от пережитого: в ушах — гром пушечных залпов, рёв «Ила», перед глазами — мчащиеся горящие и перевёрнутые бронированные машины. И небо в огне. Атака... Ещё и ещё... И таких 4 вылета подряд, до самых сумерек.

Комэска окружили лётчики.

— Ну и день сегодня...

— День как день, обыкновенный — суббота, 15 июля 1944 года.

— И немцы обыкновенные?

— Озверели... Чем больше бьёшь, тем злее становятся...

— Дали им прикурить...

— Ну, видел, как танки переворачиваются?

— А когда смотреть — зевнёшь и с землёй поцелуешься...

— Завтра опять, пожалуй, полезут.

Разгорячённые боем, лётчики шумно делились впечатлениями о боевом вылете, курили, наслаждаясь минутами отдыха. Они были очень молоды — кому перевалило за 20, а кому и нет. Одни с опытом, а другие только начинают войну. Смотрит на них комэск, и память уводит его к тому времени, когда в сводках Совинформбюро назывались Вязьма, Сталинград, Белгород... Тогда ему тоже было только 20 лет.

Когда Николай Столяров получил пригнанный с заводского аэродрома Ил-2, он удивился совпадению: пошли с конвейера первые штурмовики, а он начал первые учебные полёты. Столяров спешил скорее закончить школу, надоедал начальству рапортами с просьбой отправить на фронт. И уже работая пилотом — инструктором, вырвался-таки в боевую часть.

shturmovik-il-2_76Штурмовик называли «летающим танком». Скорость, маневренность, броня, огонь восхищали молодого пилота. Особенно поражала живучесть. После иного боя десятки пробоин находили в стальном теле машины. Случалось возвращаться, как в песне поется, «на честном слове и на одном крыле». А взлетали с таких площадок, что на другом самолёте ни за что бы не смогли.

После первых полётов на «Иле» механик спрашивал:

— Какие замечания о работе техники, товарищ командир?

— Нет замечаний. Моторы работают, пушки стреляют... Кажется, пробоины есть... Подлатай.

Поставь механик вопрос несколько по-иному, Столяров, может, и сказал бы ему, что у него на душе, а тут уходил молча, не договаривая. Не чувствует он в руках «летающего танка». Вот комэск, наверное, чувствует. А он — нет. Взлетает — хочется идти вверх, к облакам. Даже формула такая есть: «Хозяин высоты — хозяин боя». Так нет же, плети головокружительную карусель у самой земли. Бывает так тесно в небе — дыхание спирает. Глаз и так не успевает схватывать поле боя, а ещё — огненная метель малокалиберных зениток и пулемётов. Только поспевай уворачиваться.

Боевые вылеты — один за другим. И каждый — школа для Николая Столярова. Он скоро убедился, что владеет боем тот, кто всё видит и быстро действует. А быстрота и внезапность нередко заменяют число. Местность он должен знать, как свои пять пальцев. Уметь разгадывать хитрости противника. Звериные повадки его узнал: не открывает огонь, молчит — это ещё не значит, что его нет. Волков без зубов не бывает.

Раз на штурмовики напали «Мессершмитты». Сперва они хотели взять внезапностью, но это им не удалось. Штурмовики держались плотно, и вражеские истребители не смогли расколоть строй. «Илы» смело приняли воздушный бой. Они все вернулись на свой аэродром, а «Мессершмитты» нескольких своих недосчитались. Видать, вправду говорят: дружные чайки и ястреба забьют.

Однажды Столяров вернулся с боевого задания, а навстречу инженер:

— Как дела, лётчик?

— Нормально, товарищ инженер.

— Пушки стреляют?

— Стреляют!

— А бомбы как?

— Броню рвут.

Всегда спокойный, уравновешенный, на этот раз Столяров не удержался от восторга:

— Вот это оружие!

На самолёт были поставлены пушки повышенного калибра, а против танков появились специальные бомбы. Ещё раньше на борту занял боевой пост воздушный стрелок — подберись теперь к штурмовику сзади!

В этом полете Столяров подбил 2 танка, поджёг 2 автомашины и бензоцистерну.

К лету 1943 года Николай Столяров имел уже несколько десятков боевых вылетов. В каждый новый полёт он уходил с желанием нанести захватчикам как можно больший урон. Он подавлял вражеские огневые точки, уничтожал опорные пункты, наносил меткие удары по немецким танкам и самоходкам. Рос и боевой счёт сбитых самолётов. И Столяров уже чувствовал в своих руках «летающий танк».

Как-то на рассвете сквозь редеющий туман он увидел широкую голубую ленту. С песчаными отмелями, зелёными островами. Днепр! Он напомнил ему реку детства — родную Волгу.

От Ягодной Слободы, что на окраине Казани, дороги вели к её берегам. Исходил и избегал эти красивейшие места босоногий мальчик. В одну сторону далеко-далеко, к самому горизонту, уходили луга, а по другую — манящее, как небо, полноводье реки. Сколько ни смотри — не наглядишься. Весной плывут ледяные эскадры на юг, а навстречу слепящей синеве летят птицы. Летом Николай любил слушать перекличку пароходов и смотреть, как купаются в реке облака. Рассветы над Волгой всегда волновали мальчишеское сердце. Солнце будто поднималось из воды, река становилась розовой, и в эти минуты солнечным казался весь мир.

18 вёсен встретил здесь Николай Столяров. Для него всё начиналось отсюда, от отчего дома. Первая учительница, первые друзья, первая любовь. Здесь рождалась и мечта о небе.

Теперь, отстаивая в боях самый главный отчий дом — Советскую Родину, Николай Столяров отстаивает и свой дивный Приволжский край. Спокойно, мужественно, с чувством сыновнего долга. И хоть молод годами, а хватке боевой могут позавидовать многие.

Вот он стоит среди своих пилотов. Снял шлемофон, подставил свежему ветру лицо. Волосы густые, тёмные. Под широкими бровями спокойные глаза. Взгляд прямой, добрый и чуточку застенчивый. От него отдавало какой-то простотой и той скрытой силой, которая вела его от одной боевой удачи к другой.

Сегодня Герой Советского Союза Николай Столяров, как всегда, привёл группу без потерь. Опять благодарила пехота. Но самое главное — вражеская танковая дивизия, по которой и они наносили удар, так и не дошла до переднего края. Она была разгромлена прежде, чем могла сделать хоть один выстрел.

Столяров радовался боевой удаче вместе со своими лётчиками. Но его всё время не покидала мысль, что их ждут полёты не менее трудные. Буквально сейчас — ночью, утром, днём...

Обстановка была сложной. Вчера войска начали наступление на Львовском направлении. А сегодня, начиная с полудня, авиация почти 5 часов отражала контрудар сильного вражеского резерва в районе Золочева. Оборону противника наши войска прорвали на узком участке, всего 4-6 километров. Ещё раньше, летая на разведку, Столяров сам видел скопление вражеских войск у Колтува и Белого Камня. Теперь они угрожающе нависли оттуда. Ох и дел будет у матушки пехоты! Ну, а где пехота, там и штурмовики.

Столяров уточнил передний край по последним данным в штабе. Изучил местность, возможные цели, смотрел, как лучше зайти, если поведёт группу к Белому Камню, Колтуву или опять к Золочеву, как сегодня. Этого же он требовал от лётчиков своей эскадрильи. Он думал о многом, но того, что случилось наутро, не мог даже предположить.

Через образовавшийся узкий «коридор» перед самым носом у немцев вводилась в сражение 3-я Гвардейская танковая армия генерала П. С. Рыбалко. А это до невероятности обострило обстановку, накалило её. Противник ещё более ожесточился. Немецкие войска остервенело бросались в атаки. Мобилизовали все силы, чтобы перекрыть дорогу, закрыть образовавшуюся в их обороне брешь.

И вот сюда ведёт свою эскадрилью Николай Столяров. Внизу тугие волны перезревших хлебов, вывернутые с корнем пирамидальные тополя, сгоревшие хаты. Впереди горизонт заплыл клубящимся дымом и пылью. Там наши танки острым клином вонзались в трещину вражеской обороны. Противник буквально под крылом — и справа, и слева. А танки двигались по одному маршруту. Дорога насквозь простреливалась.

Многое теперь зависело от лётчиков-штурмовиков. Командир штурмового корпуса выдвинул свой командный пункт в самое узкое место «колтувского коридора» у деревни Нуще. Он хорошо видит противника и указывает лётчикам цели, которые больше всего мешают движению танков.

Столяров быстро ориентируется на местности. С ходу пикирует на артиллерийские батареи врага. Самолёт идёт, как по ухабам. Снаряды рвутся справа и слева. Совсем рядом. Кажется, ещё мгновение — и попадут в самолёт. Он замечает, как огненные струи тянутся к нему откуда-то сбоку. Но внимание его приковано к вспышкам орудий, стреляющих по танкам, и он неудержимо идёт к земле. Ещё секунду... Вторую. Идёт, чтобы точнее прицелиться и сбросить бомбы. Когда Столяров вышел из пикирования, орудие уже не стреляло.

Потом эскадрилья наносит удар из пушек. Столяров снова ведёт свой штурмовик у самой земли. Кажется, вот-вот врежется в откос, где засели гитлеровцы. Но нет, лётчик отлично владеет «Илом». Самолёты, штурмуя позиции врага, не дают ему подняться. Третий заход... Четвертый... Пятый... Уже 20 минут эскадрилья на огненном рубеже, а Столяров заходит вновь и вновь, снижаясь всё ниже и ниже. Стремительный бег земли утомляет глаза. Выручают безошибочный расчёт, выдержка и хладнокровие. Лётчики бьют по ожившим и новым огневым точкам, пехоте. Ещё заход... Ещё. Нет, со своими пилотами он не оставит поле боя, ни за что не уйдёт, пока не придёт смена.

Комэск доволен пилотами, которые хорошо его понимают, самолётом, который безукоризненно слушается его. Он уходит на аэродром, когда в воздухе, над полем боя, появляется новая группа штурмовиков.

В день — до 5 вылетов. И каждый — адское напряжение нервов. Вот Столяров снова приводит свою эскадрилью. Замелькали брустверы окопов, жёлтые воронки от снарядов и бомб, сгоревшие остовы танков и автомашин. Он не слышит железного урчания наших танков, но видит — они продолжают идти в тыл врага через узкий «колтувский коридор». Радостно бьётся сердце. Прибавляется сил. Эскадрилья снова встаёт в боевой круг.

Немцы бросают в бой всё новые и новые части. А советские танки идут! Утром следующего дня вслед за 3-й Гвардейской в прорыв пошла 4-я танковая армия. «Коридор» надёжно оставался в руках советских войск.

Потом, спустя годы, военные историки запишут: «Ввод в сражение двух танковых армий в такой узкой полосе при одновременном отражении сильных контратак противника на флангах является единственным примером в истории Великой Отечественной войны. Он свидетельствует о высоком искусстве советских генералов и офицеров, об их железной воле, их умении добиваться поставленной цели в самой сложной обстановке».

Танки прорвались на запад. Комэск уже собрал лётчиков.

— Из штаба сообщили: Бродская группировка окружена. Где вероятнее всего будем наносить удар?

— У Белого Камня.

— Почему?

— Там у немцев много живой силы и техники.

— Что может предпринять противник?

— Будет вырываться из мышеловки.

— То-то же. Давайте-ка раскроем карты...

Цели и задачи могут быть разные. Но Столяров приучал лётчиков самостоятельно мыслить, оценивать обстановку, знать район боевых действий так, будто здесь вырос. Враг хитёр, а чтобы его побеждать, надо быть хитрее его, знать больше и уметь лучше. Лётчики заметили — чем сложнее обстановка, тем решительнее их командир. В воздухе слово скажет — как узлом завяжет. И всё ясно, только действуй. Иногда журил за излишний риск. Лётчики удивлялись. Да и как же не удивляться: идёт в самое пекло, а называет это — отводить удар ударом. Порой предупреждает: не везде сила — где умение, где терпение, а где смекалка.

На другой день, когда обе танковые армии уже находились во вражеском тылу, испортилась погода. Тучи плыли низко. Пошёл дождь, туманом заволокло низины. Взлететь почти невозможно. Глядя на необычную летом сумеречность неба, Столяров вспомнил полёт, который никогда не забудет. Тогда было не лучше. Непогода приковала авиацию к аэродрому. А надо было лететь.

Случилось это во время Корсунь-Шевченковской операции. Немецкие войска рвались из окружения. Кругом белым-бело, сыплет снег, ветер крутит метели, кажется, небо смешалось с землёй. Вот и хотел противник использовать сложную метеорологическую обстановку и выскользнуть из кольца.

Командир полка внимательно посмотрел на Столярова, спросил:

— Сможешь пробиться?

— Всё будет в порядке, — ответил командир звена.

Он надеялся на хорошее знание местности. И на погоду: исключена встреча с истребителями врага, а малая высота позволит внезапно появиться над целью. И Столяров вылетел в паре с И. А. Антипиным. Косые снопы снежных зарядов вставали то там, то здесь. Внизу всё сливалось в сплошную серую массу. Редко где просматривалась земля. Трудно вести ориентировку. Скоро цель — вражеские танки. Напряжение растет. В воздухе прояснилось. Чутье подсказывает — где-то близко должна быть станция Киселевка. Но где она? Тревожные минуты и даже секунды кажутся вечностью. А земля бежит, как гигантский конвейер.

И вдруг мелькает станция. И вот уже видны танки. В мыслях одно — атака. Внезапность и решительность сделали своё дело. Штурмовики наносили удар за ударом до полного расхода боеприпасов. Врагу уйти не удалось. Но на обратном пути погода стала ещё хуже. Снег повалил ещё сильнее. Видимость ещё больше ухудшилась. Другие аэродромы и посадочные площадки совсем закрылись. А горючее на исходе. «Сможем ли вернуться домой?» — забеспокоились лётчики. Но ведущий был следопытом. Он точно вышел на свой аэродром. И он и его ведомый благополучно приземлились. Позже в его боевой характеристике командир запишет:

«Тов. Столяров — замечательный лётчик-штурмовик, проявляющий при каждом вылете мужество и героизм. Он наносит противнику огромный урон в живой силе и технике. Как самый опытный и бесстрашный лётчик, каждый раз посылается на самые сложные и ответственные боевые задания».

Вспомнил Николай Столяров тот трудный полёт и тут же сопоставил его с обстановкой, которая сложилась сейчас. Уж очень много схожего. Опять непогода. Опять враг окружён. Опять он будет хитрить, ловчить, а где и лезть напролом. Много схожего. Но только с той зимней поры выросло умение Николая Столярова побеждать врага: в проведённых боях у него не было потерь в людях и боевой технике.

И вот, наконец, вылет. К Белому Камню...

У немцев оставалась последняя надежда вырваться из котла. И бои приняли здесь особо ожесточённый характер. У Белого Камня действовали бомбардировщики, истребители и штурмовики. Столяров со своей эскадрильей опять сеял страх, панику и смятение в стане врага. Воодушевлял свою пехоту, огнём прокладывал ей путь. На третьи сутки сопротивление врага было сломлено.

Позже, разбирая свои проигранные сражения, уцелевшие немецкие генералы не раз вспомнят в своих мемуарах «чёрную смерть», как они называли наши знаменитые штурмовики Ил-2.

Ущерб, нанесённый врагу, можно измерить. Николай Столяров уничтожил лично 8 вражеских самолётов, 52 танка, 24 артиллерийские батареи, более 200 автомашин и много фашистских солдат и офицеров.

Ещё шли бои за Львов, а Николая Столярова уже звали огненные рубежи Сандомирского плацдарма. Наши передовые части, форсировав Вислу, закреплялись на её левом берегу. Противник сосредоточил против них крупные силы пехоты. При поддержке танков противник остервенело бросался в контратаки, чтобы не дать закрепиться нашим войскам, хотели сбросить их в Вислу. Упорные бои разгорелись не только на земле, но и в небе. На помощь сражавшимся на плацдарме советским пехотинцам, артиллеристам и танкистам пришли лётчики.

Николай Столяров со своей эскадрильей снова штурмовал вражеские позиции. Днём и ночью он увеличивал счёт подбитых, сожжённых и уничтоженных танков, бронемашин и живой силы противника. Плацдарм был закреплён, небо над ним было завоевано.

stolarov_ng-2Отсюда, от берегов Вислы, освобождая братскую Польшу, советские войска устремились к границам фашистской Германии. Меткими бомбовыми ударами, пулемётно-пушечным огнём им прокладывал путь и Николай Столяров со своими боевыми друзьями.

Своё мастерство он особенно проявил в сражении за Берлин. Гвардии капитан Столяров был назначен штурманом полка, он водил в бой 44 самолёта. А когда стало известно о восстании в Праге, он полетел на помощь чехословацким братьям.

Николай Столяров воевал до того дня, когда небо расцветили салютные залпы. Наступило 9 мая 1945 года, День Победы!..

Всему миру известна скульптура в Москве «Рабочий и колхозница». Она — у входа на ВДНХ и является творением знаменитого советского скульптора В. И. Мухиной. После войны скульптор создала бюст воина, отважного сокола, дважды Героя Советского Союза Николая Столярова. Он установлен в Казани, на виду у Волги, реки его детства.

С. Андрианов.

( Из материалов сборника — «Люди бессмертного подвига, том 2».  Москва, 1975 год. )

Девятаев Михаил Петрович

Герой Советского Союза Девятаев Михаил Петрович

Герой Советского Союза Девятаев Михаил Петрович

Родился 8 июля 1917 года в посёлке Торбеево, ныне посёлок городского типа (Республика Мордовия), в семье крестьянина. В 1933 окончил 7 классов, в 1938 году — Казанский речной техникум и аэроклуб. Работал помощником капитана баркаса на Волге. В 1938 году Свердловским РВК города Казань призван в ряды Красной Армии. В 1940 году окончил Чкаловскую военную авиационную школу лётчиков.

Участник Советско-Финляндской войны 1939—1940 годов, выполнил 3 боевых вылета.

С 23 июня 1941 года младший лейтенант М. П. Девятаев в действующей армии. Сражался на Западном, Юго-Западном, Центральном, Степном, 2-м и 1-м Украинском фронтах в составе 163-го ИАП, 1001-го ОСАП и 104-го Гвардейского ИАП.

К июлю 1944 года командир звена 104-го Гвардейского истребительного авиационного полка (9-я Гвардейская истребительная авиационная дивизия, 2-я Воздушная армия, 1-й Украинский фронт) Гвардии старший лейтенант М. П. Девятаев в воздушных боях сбил 9 самолётов противника.

13 июля 1944 года в неравном воздушном бою был сбит. С тяжёлыми ожогами захвачен в плен. 8 февраля 1945 года группа советских военнопленных из 10 человек захватила фашистский бомбардировщик Не-111 и совершила на нём побег из концлагеря на острове Узедом (Германия). Пилотировал его Девятаев. Через 2 часа самолёт был посажен в расположении советских войск.

С ноября 1945 года Гвардии старший лейтенант М. П. Девятаев — в запасе. С 1946 года работал в Казанском речном порту капитаном пассажирских судов на подводных крыльях.

15 августа 1957 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами в годы Великой Отечественной войны, удостоен звания Героя Советского Союза.

Автор книг воспоминаний: «Полёт к солнцу», «Побег из ада». Умер 24 ноября 2002 года, похоронен в Казани.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны 1-й и 2-й степени; медалями.

*     *     *

Михаил Девятаев родился 8 июля 1917 года в Мордовии, в рабочем посёлке Торбеево. Он был 13-м ребенком в семье. Его отец, Девятаев Пётр Тимофеевич, трудолюбивый, мастеровой человек, работал на помещика. Мать, Акулина Дмитриевна, в основном была занята заботой о детях. К началу войны в живых осталось лишь шестеро братьев и одна сестра. Все они участвовали в боях за Родину. Четверо братьев погибли на фронте, остальные раньше времени ушли из жизни из-за фронтовых ран и невзгод.

В школе Михаил учился успешно, но был не в меру шаловлив. Но однажды его словно подменили. Произошло это после того, как в Торбеево прилетел самолёт. Лётчик, казавшийся в своей одежде чародеем, быстрокрылая железная птица — всё это покорило Михаила. Не сдержавшись, он спросил тогда пилота: «А как лётчиком стать?»

— Нужно хорошо учиться, — последовал ответ. — Заниматься спортом, быть смелым и храбрым.

С того дня Михаил решительно изменился: всё отдавал учёбе и спорту. После 7 класса он поехал в Казань, намереваясь поступить в авиационный техникум. Там произошло какое-то недоразумение с документами, и он был вынужден поступить в речной техникум. Но мечта о небе не угасла. Она захватывала его всё больше и больше. Оставалось одно — записаться в Казанский аэроклуб.

Михаил так и поступил. Было трудно. Порой до глубокой ночи просиживал в самолётном или моторном классе аэроклуба. А утром уже спешил в речной техникум. Однажды настал день, когда Михаил впервые, правда, с инструктором, поднялся в воздух. Возбуждённый, сияющий от счастья, он сказал тогда своим друзьям: «Небо — моя жизнь!»

Эта высокая мечта и привела его, выпускника речного техникума, уже осваивавшего волжские просторы, в Оренбургское авиационное училище. Учёба там была счастливейшей порой в жизни Девятаева. Он по крупицам набирался знаний об авиации, много читал, с усердием тренировался. Счастливый, как никогда прежде, взлетал в небо, о котором ещё совсем недавно только мечтал.

devytav13И вот лето 1939 года. Он — военный лётчик. И специальность — самая грозная для противника: истребитель. Сначала проходил службу в Торжке, затем его перевели в Могилев. Там снова повезло: оказался в эскадрилье прославленного лётчика Захара Васильевича Плотникова, успевшего повоевать в Испании и на Халхин-Голе. От него набирались боевого опыта Девятаев и его товарищи.

Боевое крещение получил во время Советско — Финляндской войны 1939—1940 годов, выполнив 3 вылета на разведку на И-15бис.

Великая Отечественная война застала его под Минском, в Молодечно, командиром звена 163-го истребительного авиаполка 49-й истребительной авиационной дивизии. 22 июня он совершил свой первый боевой вылет. И хотя самому Михаилу Петровичу не удалось сбить «Юнкерса», он, маневрируя, вывел его на своего командира З. В. Плотникова. А тот не упустил воздушного противника, сразил его.

Скоро повезло и Девятаеву. Однажды в разрыве облачности на глаза ему попал «Юнкерс-87». Михаил, не теряя ни секунды, устремился за ним и через мгновение увидел его в перекрестии прицела. Тут же дал 2 пулемётные очереди. «Юнкерс» вспыхнул и рухнул на землю. Были и другие удачные бои.

Однако, обстановка на фронтах всё более обострялась. Девятаеву и его товарищам уже пришлось оборонять подступы к столице. На новеньких «Яках» они перехватывали самолёты, спешившие сбросить смертоносный груз на Москву. Однажды под Тулой Девятаев вместе со своим напарником Яковом Шнейером вступил в схватку с немецкими бомбардировщиками. Им удалось сбить один «Юнкерс». Но и самолёт Девятаева пострадал. Всё же пилоту удалось приземлиться. И он оказался в госпитале. Не излечившись до конца, бежал оттуда в свой полк, уже находившийся западнее Воронежа.

В сентябре 1941 года Девятаеву поручили доставить важный пакет в штаб окружённых войск Юго-Западного фронта. Он выполнил это поручение, но на обратном пути вступил в неравную схватку с 6 Ме-109. Одного из них сбил. И сам получил ранение. Так он вновь оказался в госпитале. К тому времени младший лейтенант М. П. Девятаев выполнил 180 боевых вылетов, провёл 35 воздушных боёв и сбил 9 самолётов противника.

После излечения он уже не вернулся в свою часть. После осмотра, врачебная комиссия вынесла единодушное решение — только в тихоходную авиацию. Так лётчик-истребитель Михаил Девятаев стал командиром звена связи, где произвёл 280 успешных вылетов.

С 18 сентября 1943 года служил в 1001-м Отдельном санитарном авиационном полку. К середине декабря 1943 года, выполнил около 80 вылетов по эвакуации раненых и на выполнение специальных заданий командования. За это время, он эвакуировал с передовых госпиталей 120 раненых (из них, 5 генералов), доставил в передовые госпитали 600 литров крови, 800 кг медикаментов, 700 кг прочих грузов и 50 медицинских работников, не имея ни одной поломки и вынужденной посадки.

За свои боевые и трудовые подвиги он был представлен к награде и 1 апреля 1944 года был удостоен ордена Красного Знамени.

22 января 1944 года командир звена 1001-го ОСАП лейтенант М. П. Девятаев был вторично представлен к награде. К тому времени он выполнил более 130 вылетов по эвакуации раненых и спецзаданий с общим налётом 250 часов. Эвакуировал 140 раненых (из них, 6 генералов), доставил 750 литров крови, 1450 кг различного медицинского имущества и 1000 кг прочих грузов.

7 мая 1944 года за эти подвиги он был удостоен ордена Отечественной войны 2-й степени.

Однако чуть раньше произошли события перевернувшие всю дальнейшую жизнь Михаила Девятаева. В апреле 1944 года он отыскал «хозяйство» Александра Покрышкина. Там он встретился с Владимиром Ивановичем Бобровым, осенью 1941 года давшим кровь раненому Девятаеву, а теперь согласившийся взять его к себе ведомым.

Не раз поднимал Девятаев свою «Аэрокобру» в воздух. Неоднократно вместе с другими лётчиками дивизии А. И. Покрышкина вступал в схватки с врагами. Но вот наступило роковое 13 июля 1944 года. В этот день лётчиками 9-й Гвардейской истребительной авиационной дивизии, по словам самого Девятаева, было сбито 20 вражеских самолётов. В этом бою Михаил получил своё 4 ранение, а его самолёт загорелся. По команде ведущего Девятаев выбросился из объятого пламенем истребителя... и оказался в плену.

(Интересную информацию прислал Андрей Владиславович Марчуков. Согласно ЖБД 104-го Гвардейского ИАП (он же ЖУСС), в этом полку Михаил Девятаев успел сделать только 2 боевых вылета. Во втором из них, 13 июля 1944 года (вылет 19:00 — 20:10), 8 «Аэрокобр» провели бой с 16 FW-190. Девятаев первым сбил одного «Фоккера». После этого, обе наши четвёрки разделились и бой вели порознь. В ходе дальнейшего боя Девятаев был сбит сам и потерян из видимости, когда планировал на горящем самолёте. Оперативные сводки 9-й Гвардейской ИАД говорят то же самое. Таким образом, в своём последнем бою 13 июля 1944 года Михаил Девятаев одержал 10 победу, сбив в районе Печихвосты самолёт FW-190.)

...Допрос следовал за допросом. Потом переброска в разведотдел абвера. Оттуда — в Лодзинский лагерь военнопленных. А там опять — голод, пытки, издевательства. Вслед за этим — концлагерь Заксенхаузен...

13 августа 1944 года, вместе с группой военнопленный Михаил совершил свой первый побег, правда неудачный. Беглецы были пойманы и отправлены на таинственный остров Узедон, где готовилось сверхмощное оружие, перед которым, по мнению его творцов, никому не устоять. Узники Узедона — это фактически приговорённые к смерти.

devytav2И всё это время у пленных зрела одна мысль — бежать, бежать, во что бы то ни стало. Лишь на острове Узедон это решение приобрело реальность. Рядом, на аэродроме Пенемюнде, были самолёты. И был лётчик Михаил Петрович Девятаев, человек мужественный, бесстрашный, способный осуществить намеченное. И он осуществил этот план, несмотря на невероятные трудности. Это был единственный в истории авиации полёт, когда штурвалом самолёта управляли сразу 3 человека — узники были настолько истощены, что Михаилу не хватало сил удерживать в одиночку тяжелую машину в горизонтальном полёте...

О том, как проходил этот полёт, можно писать долго, тут было всё — и погоня за беглецами немецкого истребителя FW-190, получившего приказ любой ценой уничтожить этот «Хейнкель-111» (Михаилу и его товарищам достался новейший Не-111Н-22, предназначенный для запуска в воздухе крылатых ракет ФАУ-1.), и длительный полёт в облаках, которые скрывали беглецов, и обстрел «Хейнкеля» своими же зенитчиками при перелёте линии фронта (стреляли довольно метко — уже на земле в самолёте было обнаружено 9 пробоин от зенитных снарядов), и посадка тяжёлой машины на вспаханном поле рядом с батареей наших зенитчиков, первыми подбежавшими к машине...

Мы же ограничимся главным — 8 февраля 1945 года немецкий тяжёлый бомбардировщик He-111 (бортовой номер «13013»), с 10 бывшими узниками на борту, приземлился на нашей земле. Девятаев доставил командованию стратегически важные сведения о засекреченном Узедоне, где производилось и испытывалось ракетное оружие Третьего Рейха.

...Ещё оставалось 2 дня до намеченной фашистами расправы над Девятаевым. Его спасло небо, в которое он был бесконечно влюблён.

Вскоре война кончилась, но жизнь продолжала преподносить сюрпризы — Михаила постигла участь многих советских людей прошедших через концлагеря. Клеймо военнопленного сказывалось долго. Ни доверия, ни стоящей работы... Это угнетало, порождало безнадёжность. Лишь после вмешательства уже получившего широкую известность Генерального конструктора космических кораблей Сергея Павловича Королёва и трижды Героя Советского Союза Александра Ивановича Покрышкина, последнего командира отважного лётчика, дело сдвинулось с мёртвой точки. 15 августа 1957 года подвиг Девятаева и его товарищей получил достойную оценку. Михаилу Петровичу было присвоено звание Героя Советского Союза, а другие участники перелёта награждены орденами.

Михаил Петрович окончательно возвратился в Казань. В речном порту он вновь вернулся к своей первой профессии — речника. Ему доверили испытание первого быстроходного катера на подводных крыльях «Ракета». Он стал и первым его капитаном. Спустя несколько лет уже водил по Волге быстроходные «Метеоры».

Но и после ухода на пенсию, ветерану войны покой лишь только снился. Он активно участвовал в ветеранском движении, создал Фонд Девятаева и оказывал помощь тем, кто в этом особо нуждался. Не забывал ветеран и о молодёжи, часто встречался со школьниками и воинами гарнизона. Как и в юные годы, он увлекался литературой об авиации, о подвигах наших лётчиков. Автор книг: «Полёт к солнцу», «Побег из ада». Умер 24 ноября 2002 года, похоронен в Казани. На стене дома, в котором он жил, установлена мемориальная доска.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени (дважды), Отечественной войны 1-й и 2-й степени, медалями. Почётный гражданин Республики Мордовия, городов Казани, Вольгаста и Циновичи (Германия).

*     *     *

devytav14Вторник, 8 февраля 2011 года. Спустя ровно 66 лет после легендарного побега группы советских пленных на вражеском самолёте. Солнце пронзительно ярко освещает красные головки гвоздик, аккуратно сложенные к подножию памятника «Побег из ада» в сквере имени Г. К. Жукова. И чистое небо, по-весеннему прозрачно — голубое, словно опять кричит: «Полетели! Родина зовёт!»

В тот день, 8 февраля 1945 года, 10 советских солдат под руководством лётчика Михаила Девятаева бежали из немецкого плена с острова Узедом. Да как! Угнали вражеский бомбардировщик «Хейнкель-111»! Им, исхудавшим, изголодавшимся, измученным пленом и войной, удалось уйти от погони и добраться до занятой советскими войсками территории...

Через 66 лет, ветераны вспоминали этот подвиг, названный «Побегом из ада» с легкой руки самого Девятаева. Уже будучи Героем Советского Союза, он озаглавил так свою книгу, получившую широкую известность.

Памятник «Побег из ада» установлен организацией «Аллея Российской славы» из города Кропоткина Краснодарского края в подарок Новокузнецку к 65-летнему юбилею Победы. Такие же подарки в разные годы установлены «Аллеей Российской славы» в городах России, Украины и Белоруссии, где, по сведениям создателей проекта, жили сбежавшие из немецкого ада девятаевцы...

Минута молчания. Десятиклассники из школы № 4 знают о подвиге, который совершил их земляк. Привыкшие нести вахту памяти у Вечного огня, они живым коридором стоят у «Побега из ада» в сквере имени Г. К. Жукова, где в столбик высечены 10 фамилий...

Михайличенко Иван Харлампиевич

mihalch1

Дважды Герой Советского Союза Михайличенко Иван Харлампиевич

Родился 2 сентября 1920 года на станции Алмазная, ныне город Стахановского горсовета Ворошиловградской области, в семье рабочего. Окончил неполную среднюю школу. Учился летать в аэроклубе города Донецка. С 1940 года в рядах Красной Армии. Окончил Ворошиловградскую военную авиационную школу пилотов в 1943 году и был направлен на фронт.

К январю 1944 года старший лётчик 667-го штурмового авиационного полка (292-я штурмовая авиационная дивизия, 1-й штурмовой авиационный корпус, 5-я Воздушная армия, 2-й Украинский фронт) лейтенант И. Х. Михайличенко совершил 87 боевых вылетов, в 22 воздушных боях сбил лично 1, в группе 5 и уничтожил на аэродроме 1 самолёт противника.

1 июля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звание Героя Советского Союза.

К апрелю 1945 года командир эскадрильи 141-го Гвардейского штурмового авиационного полка (9-я Гвардейская штурмовая авиационная дивизия, 1-й Гвардейский штурмовой авиационный корпус, 2-я Воздушная армия, 1-й Украинский фронт) Гвардии старший лейтенант И. М. Михайличенко совершил ещё 92 боевых вылета, в 26 воздушных боях сбил лично 3, в группе 3 и уничтожил на земле 6 самолётов противника.

27 июня 1945 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

После войны служил в ВВС и ПВО. С 1962 года Гвардии полковник И. М. Михайличенко — в запасе. Работал на одном из предприятий города Москвы слесарем-сборщиком. Умер 2 июня 1982 года. Похоронен в Москве на Востряковском кладбище.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени (четырежды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, Славы 2-й и 3-й степени; медалями. Бронзовый бюст установлен на родине.

*     *     *

На одной из красивейших площадей города Ворошиловграда — на площади Героев Великой Отечественной войны — воздвигнут величественный обелиск. На нём начертаны имена уроженцев Ворошиловградской области, удостоенных за ратные подвиги при защите Родины высшей степени награды за воинскую доблесть — звания Героя Советского Союза. В числе ворошиловградцев, удостоенных двух «Золотых Звёзд», два воспитанника системы профтехобразования: Николай Иванович Горюшкин и Иван Харлампиевич Михайличенко.

В самостоятельную жизнь Иван Михайличенко вступил после семилетки. Он решил продолжить трудовой путь своего отца, стать шахтёром. В 1938 году, окончив горно-промышленное училище, с дипломом рабочего электрослесаря пришёл Иван на шахту имени Ильича № 33-бис в Стахановске. Познал нелёгкий шахтёрский труд. У парня была настоящая рабочая закваска. Несмотря на усталость, после каждой рабочей смены отправлялся он на занятия в аэроклуб. Два года проработал юноша на шахте после окончания училища и зарекомендовал себя хорошим специалистом. А как известно, хорошие работники везде себя проявят. Так было и с Михайличенно. Его отличные результаты при овладении техникой пилотирования У-2 дали основания инструкторам аэроклуба рекомендовать юношу в авиационную школу. Летом 1940 года вся шахта с почётом провожала молодого рабочего в Ворошиловградскую школу военных лётчиков.

Овладевая знаниями и опытом боевой работы военного лётчика, Михайличенко не мог предположить, что вскоре ему придётся вступить в схватку с врагами Родины, громить фашистов на грозных штурмовиках — «летающих танках», как называли «Илы» на фронте.

Свой первый боевой вылет Иван Михайличенко совершил 5 июля 1943 года, в первый день Курской битвы, в составе 667-го ШАП. В конце этого сражения был награждён орденом Отечественной войны 1-й степени.

Боевая слава пришла к лётчику во второй половине 1943 года в воздушных боях над родной Украиной. К этому времени молодой пилот превратился в опытного лётчика-штурмовика. Он сражался на Воронежском, Степном, 2-м Украинском и 1-м Украинском фронтах.

mihalch318 августа 1943 года, во время боёв по освобождению Харькова, сбил немецкий истребитель Ме-109. В тот день Иван Михайличенко, в составе группы из 18 самолётов Ил-2 под командованием Майора Рымшина, вылетел на боевое задание по штурмовке вражеских войск. В районе цели советские штурмовики были атакованы 30 истребителями противника. Сразу 4 неприятельских самолёта: 3 FW-190 и 1 Ме-109 — набросились на замыкающего нашей шестёрки младшего лейтенанта Михайличенко. В самый критический момент ожесточённой схватки с «Фоккерами» на выручку Михайличенко подоспели товарищи и отогнали неприятеля. Но враги не успокоились и через некоторое время вновь атаковали советские штурмовики. Во время боя в самолёт Михайличенко попал вражеский снаряд. Были пробиты плоскость и лонжероны, сорвана обшивка. Несмотря на повреждения машины, бесстрашный пилот не вышел из атаки, а, развернувшись, решительно пошёл на врага.

Немец пытался увернуться, но не тут-то было. Резким движением Михайличенно вновь разворачивает повреждённую машину и ведёт навстречу врагу. Молниеносно сокращалось расстояние. Вот уже осталось 200...100... 50 метров. Лётчик давит на гашетку, и залп снарядов летит в цель. Пламя стремительно охватило фашистский истребитель, и он врезается в землю. Разделавшись с «Мессером», Михайличенко тотчас устремляется на помощь товарищам. В результате этого воздушного боя советские лётчики сбили 5 самолётов врага и 1 подбили. Штурмовыми действиями было уничтожено 8 автомашин и 2 артиллерийские батареи.

В другой раз, вылетев на штурмовку и бомбардировку автомашин и танков противника, лётчик заметил на посадке бомбардировщик Ju-87 и меткой очередью уничтожил его. Отважный воздушный боец младший лейтенант Михайличенко выполнял самые сложные и ответственные боевые задания и всегда только на «отлично». За образцовое выполнение 20 боевых вылетов Иван Харлампиевич Михайличенко был награждён орденом Отечественной войны 1-й степени, а за 23 успешных боевых вылета — орденом Красной Звезды.

За короткий срок после получения ордена Красной Звезды И. X. Михайличенно совершил ещё 44 боевых вылета. Весомым был урон, нанесённый врагу лётчиком-штурмовиком. За период боевой работы со 2 июня 1943 года по 17 января 1944 года им было уничтожено 112 автомашин с пехотой и грузом, 27 танков, 8 зенитных и артиллерийских батарей, 6 дзотов, 11 железнодорожных вагонов, 1 крупный склад боеприпасов, 2 склада с горючим и расстреляно до 500 вражеских солдат и офицеров.

За отличное выполнение 87 боевых вылетов на самолёте Ил-2, за сбитый лично Ме-109 и 5 сбитых истребителей противника в группых боях и Ju-87, уничтоженный на земле, за отличные штурмовки на Белгородском, Харьковском, Полтавском, Кировоградском направлениях и проявленные при этом мужество и героизм лётчик-штурмовик Михайличенко удостаивается «Золотой Звезды» Героя Советского Союза.

С января 1944 года лейтенант Михайличенко воевал на 2-м Украинском фронте. Вскоре полк стал 141-м Гвардейским, а молодой пилот — командиром эскадрильи.

В конце января в результате совместных наступательных действий войск 1-го и 2-го Украинских фронтов была окружена крупная группировка войск противника в районе Городище, Корсунь-Шевченковский, Белозерье.

С целью прорыва нашего фронта и вывода из окружения группировки на юг враг сосредоточил в районе Новомиргорода значительное количество танков и перешёл в наступление на участке Липянка — Толмач. Связь между нашими частями, действовавшими в этом районе, была нарушена, что создало исключительно тяжёлое положение. Требовалось немедленно выяснить обстановку и разгромить фашистскую танковую группировку.

Выполнение этой ответственной задачи командир дивизии поручил капитану Красоте и старшему лейтенанту Михайличенко. Ранним утром 1 февраля лётчики вылетели на разведку танков в районе Межигорка, Лебедин, Шпола, Толмач. Пренебрегая опасностью, под сильным зенитным огнём из танков и противодействующей истребительной авиации, снижаясь до высоты бреющего полёта, лётчики отлично выполнили поставленную задачу. Ими было установлено, что в районе Липянка и Водяное сосредоточено до 70 вражеских танков. По данным, доставленным лётчиками Красотой и Михайличенко, танки противника были разгромлены. Положение советских войск на этом участке восстановлено.

При выполнении этого задания воздушные бойцы проявили исключительную храбрость в схватке с вражескими истребителями. При возвращении из разведки прикрывавшая их в районе Журовка четвёрка наших истребителей внезапно была атакована превосходящей группой самолётов противника. Штурмовики Красота и Михайличенко, видя, что прикрывавшая их четвёрка вынуждена вести неравный бой, развернули свои «Илы» и двинулись на атакующего противника. В результате совместных действий истребителей и штурмовиков внезапное нападение самолётов врага было успешно отбито.

Через несколько дней группе штурмовиков в составе 6 экипажей под командованием Михайличенко была поставлена задача: бомбово-штурмовыми ударами уничтожить живую силу и технику противника в районе Стеблев — Яблоновка. При подходе к указанному району ведущий отважной шестёрки Иван Михайличенко обнаружил вражескую колонну до 600 автомашин и повёл группу в атаку. Низкая облачность позволяла атаковать вражескую механизированную колонну лишь с высоты 100-150 метров. Снижаясь до бреющего полёта, группа сделала несколько заходов, расстреливая в упор вражескую технику. В результате штурмового налёта советские лётчики уничтожили 36 автомашин, 2 танка и создали 8 очагов пожаров в колонне автомашин врага.

В последующих боях за Родину на 2-м Украинском фронте Михайличенко умножал свою боевую славу. 2 марта 1944 году сбил ещё один вражеский самолёт.

Позднее Михайличенко воевал на 1-м Украинском фронте. Последние вылеты совершил во время наступления на Берлин в апреле 1945 года. К концу войны имел на своём счету 179 успешных штурмовых вылетов и 12 воздушных побед (8 в группе), ещё 7 вражеских самолётов уничтожил на земле.

...Самые разнообразные боевые задания приходилось выполнять Ивану Михайличенко и его воздушному стрелку Александру Левоцкому: водили группы на штурмовку аэродромов и скопление боевой техники врага, летали на разведку в самых сложных условиях погоды, «охотились» в глубоком тылу противника, «утюжили» передний край перед наступлением наших наземных войск... И всегда успех и удача сопутствовали комсомольскому экипажу. Именно в те дни (через полгода после прибытия на фронт) в боевой характеристике Ивана Михайличенко командир написал: «Отличный разведчик, в боях решителен, проявляет мужество, отвагу и героизм. Из боя каждый раз выходит победителем».

il2_1Да, он был не из робкого десятка. Разве не об этом говорит полёт восьмёркой на «свободную охоту», когда на одной из полян в глухом лесу наши лётчики обнаружили группу танков. То ли врагов предупредили, то ли они случайно подняли вверх пушки, но идти в атаку навстречу десятку огнедышащих жерл орудий — на это не каждый решится.

— Ноги сами заходили, выполняя маневр, — вспоминал Иван Харлампиевич о том полёте. — Голова втянулась в плечи. Не помню, как рванул рычаг аварийного сброса бомб — и в сторону. Ведомые тоже отбомбились по цели. Несколько танков задымило, но и наша группа понесла потери: один экипаж был сбит прямым попаданием, а второй привёз на аэродром борозду, оставленную на крыле снарядом танковой пушки.

Иван Михайличенко любил полёты на малой высоте. Однажды он получил задание во главе шестёрки нанести удар по скоплению конницы. Вот где пригодилось умение лётчика вести грозный штурмовик у самой земли. Разгрому врага способствовали не только точное попадание снарядов, бомб и пуль, а и рёв моторов, сам вид штурмовика, несущегося на бреющем полёте.

К моменту, когда было получено разрешение на вылет в район Смелы, Иван Михайличенко считался одним из самых опытных лётчиков полка. Ведомым он выбрал Отара Чечелашвили, молодого, надёжного лётчика, ставшего впоследствии Героем Советского Союза. Отар уже не раз летал с Михайличенко на «свободную охоту», и они отлично понимали друг друга.

Подготовку к вылету начали с прокладки маршрута. Если раньше группы штурмовиков ходили на Смолу через Черкассы, то теперь ведущий проложил линию пути в обход, при этом половина маршрута проходила над лесом.

— Здесь иемецких зениток нет, — сказал он Чечелашвили, — и можно подойти к цели скрытно. А в случае неудачи уйдём в лес к партизанам.

Ведомый и воздушные стрелки одобрили план. Они знали цену и внезапности выхода на цель, и отсутствия разрывов зенитных снарядов в небе. За плечами каждого — десятки успешных боевых вылетов.

Нагрузку взяли полную: по 8 реактивных снарядов, 600 килограммов бомб, весь боекомплект для пушек и пулемётов. Уточнили и порядок нанесения удара.

— После сброса бомб — сразу в облака, — заключил Михайличенко.

Взлетели около полудня. До линии фронта шли на бреющем. Облака мешали подняться выше и в районе цели. К счастью, дождь прекратился, и видимость заметно улучшилась. Километра за 3 до подхода к станции заметили паровозные дымы. По ним-то залпом и пустили реактивные снаряды. Клубы белого пара и змейки огня, бегущие по вагонам, свидетельствовали о попадании.

Самолёт вошёл в облака. Ни один снаряд зенитки не разорвался в небе Смелы. Противник не думал, что в такую погоду над станцией появятся штурмовики.

А погода между тем стала улучшаться. Михайличенко тут же сообщил об этом на аэродром. Через несколько минут штурмовики пара за парой потянулись в сторону железной дороги, где пылали пожары и рвались боеприпасы.

После обеда Михайличенко и Чечелашвили снова взяли курс на Смелу. Маршрут решили не менять. И за это жестоко поплатились. Над опушкой леса с земли ударили «эрликоны». Ведущий почувствовал удар снизу и сразу же заметил падение давления масла в двигателе.

— Повреждён мотор! — передал он ведомому, сбросил бомбы и пошёл в сторону линии фронта.

Высота 150 метров. Кругом лес. А мотор почти не тянет. При подходе к Днепру мотор встал. И — о счастье! — прямо по курсу показалась поляна. Но радость оказалась преждевременной. Лётчик принял за поляну старую вырубку, сплошь покрытую невысокими пнями. Однако выбора не было, и Михайличенко начал выравнивание, предварительно до отказа затянув привязные ремни.

Сильный удар потряс штурмовик, как только он коснулся земли. Ремни лопнули, и лётчик ударился головой о приборную доску...

Солько длилось забытье, не помнит, когда пришёл в себя, заметил человеческие фигуры в маскировочных халатах, ползущие к самолёту. Михайличенко приготовился к бою, но тут же услышал русскую речь.

В этот момент около левой плоскости шлепнулась первая мина — немцы открыли огонь из миномётов. Едва Михайличенко и воздушный стрелок выпрыгнули из самолёта, как мины посылались одна за другой, и «Ильюшин» вспыхнул.

Оказалось, что Михайличенко приземлился на только что захваченном нашими наземными войсками плацдарме на правом берегу Днепра...

Осень и зима прошли в напряжённой боевой работе. Летали на «свободную охоту», на разведку, штурмовали аэродромы и танки врага. В одном из боевых вылетов им был сбит разведчик-корректировщик FW-189. А дело было так.

Взлетели звеном на штурмовку танков. Появившись над целью на высоте 400 метров, штурмовики образовали круг и один за другим атаковали вражеские танки, которые расползались по лугу между стогами сена. На одном из заходов Михайличенко заметил ниже себя «раму», так в годы войны называли немецкий разведчик FW-189. Прижимаясь к земле, самолёт шёл на запад. Иван довернул штурмовик на новую цель и открыл огонь. Первая очередь прошла справа, вторая — сзади «рамы», а третья попала в фюзеляж. FW-189 развалился на куски...

В полку Михайличенко считали не только мастером штурмовых ударов, но и воздушным следопытом. Однажды, в паре с Чечелашвили, он вылетел на разведку скопления войск. После перелёта линии фронта в одном из перелесков, по краю которого проходила железная дорога, Михайличенко увидел чуть заметную струйку дыма. Что бы это могло быть?

Развернулись и со снижением проскочили над лесом. В нём стоял искусно замаскированный бронепоезд. Не успели немецкие зенитчики развернуть свои установки, как реактивные снаряды, пущенные с «Илов», исковеркали паровоз, повредили несколько бронированных платформ. А ещё через десяток минут лётчики обнаружили и скопление живой силы противника.

Остались позади вылеты над Корсунь-Шевченковским котлом, полёты на «свободную охоту» под Кировоградом. Фронт огненным валом катился на запад. В 1944 году Ивану Михайличенко 4 раза вручали боевые награды, в том числе орден Ленина с медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза. Покрылись сединой виски, а он по-прежнему оставался молодым, горячим, с огнём комсомольским в груди. Рвался в бой, радовался каждому новому трудному заданию.

Осенью, теперь уже командир эскадрильи, старший лейтенант Михайличенко одним из первых в полку начал летать на боевые задания ночью. Это сразу же потребовало поиска новых тактических приёмов боевого применения грозных машин. Сначала летали на 5-минутном временном интервале на высоте 600-800 метров. Однако этот боевой порядок оказался уязвимым. Стоило прожектору схватить штурмовик лучом, и зенитки сразу же открывали довольно точный огонь.

Старший лейтенант Михайличенко предложил уменьшить временной интервал между самолётами, вылетать только парой. В этом случае, как только самолёт ведущего попадал в луч прожектора, ведомый немедленно его «гасил». Боевые потери резко сократились, а эффективность ночных бомбардировок заметно возросла.

mihalch2Последние боевые вылеты Иван Михайличенко совершил в небе Берлина. Пожалуй, это были самые сложные полёты. Летать приходилось на малой высоте, а дым пожарищ поднимался до 300-400 метров. В один из апрельских дней эскадрилье Ивана Михайличенко было приказано нанести удар по скоплению войск противника, сосредоточенном в парке. Объект был сильно прикрыт зенитной артиллерией.

Михайличенко выделил специальную группу подавления зенитных средств. Затем организовал встречу экипажей с лётчиками-истребителями прикрытия. Продуманы были порядок и направления захода на цель.

В заданное время эскадрилья штурмовиков поднялась в воздух. Вот и район поиска. Техники не видно. Рядом с парком несколько домишек, два больших сарая. Михайличенко развернул самолёт и ударил из пушек по одному из сараев. И как будто он задел осиное гнездо. Зенитки ударили со всех сторон, из сараев выползли танки и мотнулись в сторону парка. Однако штурмовики подавили зенитную артиллерию и нанесли значительный урон танковой группе врага. После этого вылета на груди командира эскадрильи Ивана Михайличенко появился орден Александра Невского...

Таких примеров боевых подвигов старшего лейтенанта Михайличенко можно привести много. Все они — свидетельство неукротимой энергии, мужества и боевого мастерства этого выдающегося мастера штурмовых и бомбардировочных ударов.

В представлении к награждению И. X. Михайличенко второй медалью «Золотая Звезда» командир 141-го Гвардейского штурмового авиационного полка Гвардии майор Компаниец так характеризовал лётчика:

«Тов. Михайличенко энергичный, инициативный, выносливый воздушный воин. Он, не зная страха и усталости, делая по нескольку вылетов в день в сложных метеорологических условиях на сильно насыщенные огнём зенитной и миномётно-зенитной артиллерии объекты противника, с большим рвением идёт в бой, каждый раз отлично выполняя все задания командования и нанося врагу большой урон в живой силе и технике.

Бесстрашный лётчик-штурмовик, проявляющий мужество и героизм при каждом боевом вылете, он, как один из самых смелых и бесстрашных лётчиков, каждый раз посылается на выполнение самых сложных, самых ответственных боевых заданий, поставленных перед полком. Замечательный командир-руководитель, личным примером мужества и героизма воодушевляет подчинённых на беспощадные схватки с врагом».

179 вылетов на уничтожение живой силы и техники врага — таков итог боевой работы лётчика-штурмовика, прошедшего фронтовыми дорогами до стен поверженного Берлина. В 48 воздушных боях он сбил 4 вражеских самолёта лично и 8 — в группе, 7 самолётов уничтожил на земле.

После Великой Отечественной войны прославленный воздушный воин 17 лет прослужил в рядах Вооружённых Сил СССР, отдавая все свои знания и опыт воспитанию новых лётных кадров.

В 1962 году И. X. Михайличенко уволился в запас. Живя в Москве, вёл большую военно-патриотическую работу с молодёжью.

Чечелашвили Отари Григорьевич

Герой Советского Союза Чечелашвили Отари Григорьевич

Герой Советского Союза Чечелашвили Отари Григорьевич

Родился 24 Декабря 1923 года в Тбилиси в семье рабочего. Окончил среднюю школу и местный аэроклуб. С 20 Марта 1940 года в Красной Армии. В Декабре 1941 года окончил Ейское военно-морское авиационное училище.

На фронтах Великой Отечественной войны со 2 Февраля 1942 года. Воевал в бомбардировочной авиации на Крымском фронте. Затем перешёл в штурмовую авиацию. Воевал на Северо-Кавказском, 2-м и 1-м Украинском фронтах в составе 502-го штурмового авиационного полка. Был лётчиком, штурманом звена, заместителем командира и командиром эскадрильи. Летал на самолёте Ил-2, подаренном колхозниками Грузии.

В Апреле 1945 года вылетел во главе пары Ил-2 и под прикрытием 2-х истребителей на штурмовку понтонного моста через реку Шпрее (Германия). Уничтожив переправу, возвращался на свой аэродром. По радио с земли его предупредили о том, что над аэродромом появился вражеский разведчик. При подходе к аэродрому он обнаружил неприятельский самолёт Ju-88, по которому вели огонь зенитки. Он попросил по радио, чтобы зенитки прекратили огонь, а сам направил свой штурмовик в сторону разведчика.

Он открыл по «Юнкерсу» огонь, но патронов хватило только на одну очередь. Чтобы не дать противнику уйти, Чечелашвили нанёс таранный удар винтом по хвостовому оперению вражеской машины. Повреждённый «Ил» посадил на своём аэродроме.

К Маю 1945 года командир эскадрильи 141-го Гвардейского штурмового авиационного полка (9-я Гвардейская штурмовая авиационная дивизия, 1-й Гвардейский штурмовой авиационный корпус, 2-я Воздушная армия, 1-й Украинский фронт) Гвардии капитан О. Г. Чечелашвили произвёл 220 боевых вылетов на бомбардировку оборонительных объектов, штурмовку живой силы и боевой техники противника. Уничтожил 34 танка, 49 вагонов с живой силой и техникой, 8 складов с боеприпасами, 4 переправы, 4 баржи. В 43 воздушных боях лично сбил 5 и в составе группы 10 вражеских самолётов. 27 Июня 1945 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

После войны продолжал службу в ВВС. С 1958 года Гвардии подполковник О. Г. Чечелашвили — в запасе. Награждён орденами Ленина, Красного Знамени (дважды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, Отечественной войны 2-й степени (дважды), Красной Звезды, медалями. Жил и работал в Тбилиси. Погиб 8 Июля 1959 года. Похоронен в Тбилиси. Автор книги — «На стальных крыльях».

*     *     *

В конце 1942 года лётчик Иван Тимохович на какое-то время оставил фронтовое небо Кавказа и убыл в глубокий тыл на краткосрочные курсы штурманов. Там он познакомился с лётчиком-инструктором Отарием Чечелашвили, молодым, подтянутым офицером. Они подружились. Фронтовику казалось, что его новый товарищ несколько щеголеват, любит рисоваться. Однажды Чечелашвили признался Тимоховичу:

— Скажу тебе, Вано, наскучило мне в тылу. На фронт мне пора, а начальство одно и то же: «Ты нужен здесь...»

Иван подумал, что Отарий лукавит, и без обиняков ответил ему:

— Это, брат, разговоры. Видать, так ты просился.

— Ну-ну, дружище, ты не очень-то, — вспылил Отарий. — Зачем так нехорошо говоришь?   Вот увидишь — возьму и прилечу к тебе в полк.

— Рад буду.

Сборы закончились, и Тимохович уехал в свою часть. Боевые будни вытеснили из его памяти недавние встречи в тылу.

...На прифронтовом аэродроме шумно. В небе и на земле сплошной гул. Одни машины взлетали, другие садились. Над ними патрулировали истребители. Штурмана полка окликнули:

— Пополнение прибыло. Там один настойчиво просит вас...

«Кто бы это?» — подумал Тимохович и повернул к штабу полка. В это же время к нему навстречу быстрой походкой спешил худощавый Младший лейтенант с тоненькими чёрными усиками. Сапоги на нём блестели, словно отполированные. Друзья обнялись.

— Не думал, брат, что ты тогда серьёзно: «Возьму и прилечу», — улыбался Тимохович, крепко пожимая руку Отария.

— Вижу, Ваня, плохо меня знаешь.

Прибывшее пополнение не засиделось на земле. Сразу же после изучения района действий начались тренировочные полёты. Чечелашвили быстрее других вошёл в строй. У него проявились незаурядные качества лётчика — штурмовика: смелость, решительность, быстрая реакция и ориентировка в боевой обстановке. Штурман был доволен успехами Отария и всё же однажды по-дружески заметил:

— Летаешь бесшабашно, надо быть осмотрительней...

— Это обо мне так говоришь! — взорвался Чечелашвили. — На задание иду без малейшего страха, прорываюсь сквозь сплошной зенитный огонь.

— А маневра у тебя нет, — хладнокровно убеждал его Тимохович. — Посуди сам: в пылу боя ты резко берёшь ручку на себя, потом от себя. Разбалтываешь машину, летишь по прямой, а маневра нет. Оттого «Ил» твой приходит с задания весь в дырах.

— А разве другие без дыр возвращаются! — недоумевал лётчик.

— Твоему больше всех достается.

Отарий сощурил свои чёрные колючие глаза, задумался. Штурман взял его под руку, предложил:

— Давай завтра полетим вместе.

— Вот за это спасибо.

Тимохович доложил командиру полка о цели этого полёта. Тот дал добро. Предстояла трудная задача: 4-6 заходами нанести удар в районе Крымской по высоте 114,1, сильно защищённой зенитным огнём и истребителями противника. Ведущий Тимохович знал, что такое количество заходов требует от лётчика высокой тактической грамотности, большого физического и нервного напряжения.

С приближением группы «Илов» к высоте вражеские зенитки открыли огонь. Первый залп разрывов был выше и правее штурмовиков. Тимохович ждал этого момента. Он знал, что по первым разрывам лучше всего определить, как строить маневр в воздухе, чтобы успешнее ударить по цели и подавить зенитный огонь. Оценив обстановку, опытный лётчик повёл четвёрку с севера на юг, а 5-й и 6-й машинам приказал атаковать зенитные установки, находившиеся в лощине, в стороне от цели.

Началась интенсивная обработка артиллерийских позиций. Первый заход прошёл удачно. Ведущий собрал группу для очередного удара. По-прежнему рядом с ним машина Чечелашвили.

— Атакуем... — послышался в наушниках решительный голос Тимоховича.

Фашистские зенитки несколько ослабили огонь, но при выходе четвёрки из очередной атаки вокруг неё начали рваться снаряды, их трассы тянулись от другой зенитной батареи. Ведущий сделал противозенитный маневр в сторону от цели. Набрал высоту и снова повёл группу на штурмовку артиллерийских позиций. После 4-го захода, когда боеприпасы были на исходе, ведущий передал по радио: «Всем выйти из боя!»   Темпераментный Чечелашвили готов был крикнуть: «Зачем, командир, давай ещё разок...»   Но приказ есть приказ.

Во время полёта от цели Иван Тимохович хотел было спросить шедшего рядом с ним Отария о впечатлениях, но не посмел нарушить радиодисциплину: на установленной волне работали другие самолёты и наземные станции наведения. Шестёрка благополучно вернулась на аэродром. Оглянулся Тимохович — к нему стремглав бежит запыхавшийся Чечелашвили, весь красный, вспотевший.

— Что случилось? — недоумевая, спросил Тимохович.

— Спасибо тебе, Ваня. Хороший урок получил. Урок, как маневрировать в бою.

На войне всякое бывает. И однажды Иван и Отарий чуть не поссорились. Случилось это в совместном полёте. Тимохович был ведущим. Во время штурмовки оба «Ила» попали в переплет. У самого ведущего были разбиты радиопередатчик, рули поворота и высоты, тяга левого элерона. Осмотрелся он — не видит Отария, а терять времени нельзя, надо быстрее добраться домой, спасти раненого воздушного стрелка. Тимохович с огорчением доложил командиру полка, что во время выхода из боя потерял Чечелашвили и не знает, что с ним случилось.

— Не сокрушайтесь, Иван Антонович, вы правильно поступили: на плохо управляемом «Иле» доставили раненого товарища.

И вдруг без стука в землянку влетел Отарий. На лице Тимоховича засияла радость. Он кинулся обнять друга, но тот свирепо посмотрел на него и со свойственной ему горячностью стал докладывать командиру полка:

— Не ожидал от него такого предательства. Во время боя он исчез, бросил... «Мессеры» словили меня, подбили...

Тимоховичу горько было выслушивать незаслуженные упреки. Он вышел из землянки, хорошо понимая состояние товарища, его характер.

Командир полка угомонил запальчивого лётчика:

— Успокойся, Отарий. Иван раньше тебя в беду попал. Он искал тебя, но вынужден был уйти, чтобы спасти раненого товарища.

Чечелашвили вмиг толкнул дверь, выскочил из землянки и кинулся к Тимоховичу:

— Прости меня, брат, если можешь. Зря тебя обидел. — И обнял Ивана, как тогда, во время первой встречи на аэродроме.

— Я на тебя, мой горячий друг, не обижаюсь: так вышло. — И они снова обнялись.

Так закончился этот инцидент. К счастью, подобного в их боевой жизни больше не было. Верили друг в друга, летали крыло в крыло и штурмовали врага в небе Краснодара и Крымска, Темрюка и Новороссийска, Тамани, Керчи...

Чечелашвили стал признанным мастером штурмовых ударов, опытным командиром, ведущим групп. Полтора года сражался он в 502-м штурмовом. Полк стал ему родным домом. Здесь на его груди заблестели первые боевые ордена. Весной 1944 года друзья расстались. Отария перевели в 141-й Гвардейский штурмовой авиаполк, повысили в должности. На 1-м и 2-м Украинских фронтах Гвардии капитан О. Г. Чечелашвили сражался с возросшим мастерством. И в награду — новые ордена. Он всегда помнил добрые наставления, полученные в Таманском полку.

Опыт, приобретённый им в небе Кубани, пригодился ему в боях за Кишинёв и Львов, на Висле и Одере, за города и села братской Польши, в завершающей битве по разгрому врага в Берлине.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 Июня 1945 года Капитану Отарию Григорьевичу Чечелашвили было присвоено звание Героя Советского Союза. Он совершил свыше 220 боевых вылетов, 96 раз водил группы от 4 до 24 самолётов, участвовал в 43 воздушных боях с вражескими самолётами, лично сбил 2 Ме-109, 2 FW-190 и один Ju-88. Значительный урон нанёс врагу и на земле — уничтожил и вывел из строя 34 танка, 279 автомашин с войсками и грузами, 18 зенитных батарей, 49 вагонов, несколько переправ, складов, барж и сотни гитлеровцев.

В реляции на присвоение ему звания Героя говорится так:

«...Бесстрашный лётчик — штурмовик в каждом боевом вылете проявляет образцы мужества и героизма, наносит тяжёлый урон живой силе и технике врага. Ему поручают самые сложные и важные задания...»

Когда однополчане-таманцы собираются в Краснодаре и других местах, где в годы войны базировался 502-й штурмовой авиаполк, председатель совета ветеранов полка Иван Антонович Тимохович, рассказывая о героическом прошлом родной части и её лётчиков, непременно вспоминает старого друга:

— Никогда не забуду темпераментного Отария Чечелашвили. Кажется, вот-вот Отарий снова быстрыми шагами подойдёт и горячей скороговоркой скажет: «Спасибо, брат Вано, за науку и дружбу!»