Краваченко Григорий Пантелеевич

kravchenko

Дважды Герой Советского Союза Кравченко Григорий Пантелеевич

Родился 12 октября 1912 года в селе Голубовка, ныне Новомосковского района Днепропетровской области, в семье крестьянина. Окончил среднюю школу. В 1930—1931 годах учился в Московском землеустроительном техникуме, откуда по путёвке комсомола был направлен на учёбу в Качинскую военную авиационную школу пилотов. После её окончания был лётчиком-инструктором этой школы, затем командиром звена, отряда и эскадрильи. За успехи по службе был награждён в 1936 году орденом «Знак Почёта». Проявил себя и в испытательной работе, за что был награждён орденом Красного Знамени.

С 13 марта по 24 августа 1938 года участвовал в боях с японскими захватчиками в Китае. Летал на И-16 (76 часов боевого налёта), в 8 воздушных боях сбил 7 самолётов противника (6 лично и 1 в группе с товарищами).

22 февраля 1939 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

С 29 мая по 7 сентября 1939 года воевал на реке Халхин-Гол, где командовал 22-м истребительным авиационным полком. Лётчики полка уничтожили в воздухе и на земле более 100 вражеских самолётов. Сам Кравченко с 22 июня по 29 июля сбил 5 вражеских истребителей. 29 августа 1939 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

Зимой 1939—1940 годов участвовал в Советско-Финляндской войне в качестве командира особой авиагруппы. В последующем возглавлял отдел истребительной авиации Главной лётной инспекции ВВС.

 В 1940 году был назначен начальником ВВС Прибалтийского военного округа. С ноября 1940 года учился на курсах усовершенствования командного состава при Военной академии Генерального штаба.

В период Великой Отечественной войны на фронте, командовал 11-й смешанной авиационной дивизией, ВВС 3-й Армии, Ударной авиагруппой Ставки Верховного Главнокомандования, 215-й истребительной авиационной дивизией. Сражался на Западном, Брянском, Калининском, Ленинградском и Волховском фронтах.

23 февраля 1943 года погиб в воздушном бою. Похоронен в Москве у Кремлёвской стены.

Награждён орденами: Ленина (дважды), Красного Знамени (дважды), Отечественной войны 2-й степени, «Знак Почёта», а также монгольским орденом Боевого Красного Знамени. Приказом Министра обороны СССР от 31 октября 1955 года навечно зачислен в списки истребительного авиаполка, которым командовал на Халхин-Голе. Именем Героя названы улицы в Москве, Днепропетровске, а также средняя школа в селе Звериноголовское Курганской области. Бронзовый бюст установлен в селе Голубовка.

*   *   *

Свою боевую деятельность Григорий Кравченко начал в марте 1938 года, участвуя в национальной войне китайского народа с японскими захватчиками. В напряжённом бою 29 апреля сбил 2 бомбардировщика, но был подбит и сам, с трудом посадил машину на вынужденную и более суток добирался до своего аэродрома в Наньчан. Через несколько дней, прикрывая выбросившегося с парашютом Антона Губенко, так прижал японский истребитель, что тот врезался в землю.

kravchenko2После перелёта группы в Кантон, Кравченко участвовал в налёте на аэродром противника. 31 мая 1938 года уничтожил 2 самолёта при отражении вражеского налёта на Ханьхоу. Спустя несколько дней уничтожил в одном бою сразу 3 истребителя противника, но был сбит и сам.

Летом 1938 года над Ханьхоу одержал последнюю победу — сбил бомбардировщик. Всего же, в Китае он сбил около 10 вражеских самолётов, был награждён орденом Красного Знамени.

22 февраля 1939 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с врагами, Григорию Кравченко было присвоено звание Героя Советского Союза.

В период боёв с японцами на реке Халхин-Гол, летом 1939 года, он командовал сначала эскадрильей, а затем и авиационным полком. В первом же бою сбил вражеский истребитель. Участвовал в 2-х штурмовых ударах по аэродромам противника, в которых под его командованием, на земле и в воздухе, было уничтожено 32 самолёта.

…В эскадрилью прибыла группа молодых лётчиков. И сразу же познакомил их с боевой обстановкой, с тактикой японских лётчиков командир Григорий Кравченко. Был он молод (ему шёл 27 год), невысокого роста, коренастый, с весёлыми серыми глазами, всегда полон юношеского задора, прост в обращении с людьми. Несмотря на молодость, у Кравченко был уже большой опыт в лётном деле. Виртуозное мастерство, аналитический ум, объективный подход к оценке событий дали ему возможность как командиру эскадрильи исключительно быстро наладить обучение в боевых условиях вновь прибывших.

Майские бои на Халхин-Голе показали, что наша авиация из-за устаревших типов самолётов, неопытности лётчиков и плохой организации боя действовала неудачно. У японцев на Халхин-Голе были лучшие авиационные эскадрильи, имевшие опыт войны в Китае и вооруженные новейшими истребителями И-97.

— Излюбленная тактика японских лётчиков, — подчеркнул Кравченко, наставляя молодых, — вести бой большими группами, атаковать с высоты со стороны солнца или из — за облаков. Часто в целях внезапности они нападают на нас с выключенными моторами, имитируют гибель, бросаясь в пике или сваливаясь в штопор, применяют и другие уловки. В общем, — заключил командир, — японец — враг хитрый, коварный, и одолеть его не так — то просто.

Чтобы наглядно показать молодым лётчикам, как ведётся настоящий воздушный бой, Кравченко обратился к Виктору Рахову, одному из опытных лётчиков эскадрильи, прибывшему вместе с ним на Халхин-Гол:

— Давай новичкам покажем, на что мы способны.

kravchenko3Лётчики знали друг друга ещё по 1-й военной школе пилотов: Кравченко был инструктором, Рахов — курсантом. Позднее вместе служили, вместе летали в краснокрылой пятёрке над Красной площадью и Тушинским аэродромом в Москве, демонстрируя своё высокое лётное мастерство.

Лётчики поднялись почти одновременно, набрали высоту, сделали 2 круга над аэродромом. Затем, словно по команде, разошлись, прошли немного, развернулись и устремились навстречу друг другу. Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой. «Противники» не уступали друг другу. Ещё немного — и самолёты столкнутся…

— Что они делают?! — не выдержал кто-то из новичков, наблюдавших за лётчиками.

Но через мгновение машины взмыли вверх, разошлись в разные стороны и, разыграв ещё несколько сложных элементов воздушного боя, пошли на посадку.

Рахов приземлился после Кравченко. Он быстро выпрыгнул из машины и подошёл к командиру. Лицо лётчика, как всегда, светилось улыбкой. Кравченко, вытирая рукавом гимнастёрки капли пота на лбу, резко сказал:

— Тебе что, Витя, жизнь надоела?! Почему не отвернул первым?

— А я ждал, когда это сделаете вы, — выпалил разгорячённый Рахов. — Вы же сами учили: истребитель обороняется только нападением…

Кравченко не ожидал такого ответа, помолчал, посмотрел в улыбающееся лицо лётчика, смущённо буркнул:

— Вот дьявол! Характерец не лучше моего… Ну да ладно, — смягчившись, сказал он. — Считай, что экзамен на боевой вылет сдал на «отлично». Но запомни: бой слагается из трёх моментов: осмотрительности, маневра и огня.

В июле 1939 года майор Г. П. Кравченко был назначен командиром 22-го истребительного авиационного полка. Много раз поднимал он свои эскадрильи в воздух, десятки самолётов уничтожили его лётчики, но операцию по штурмовке вражеского аэродрома помнил особенно.

Было это в районе озера Узур-Нур. Во время одного из полётов Кравченко заметил аэродром противника, на котором полукругом стояли самолёты. Командир полка покачал крыльями и перевёл свой истребитель в пике. За ним последовали остальные лётчики.

Поймав в перекрестие прицела крайний истребитель, Григорий нажал на гашетку. Трассирующие пули прошили японскую машину, и она вспыхнула. Выровняв свой истребитель, Кравченко вновь набрал высоту и увидел, как горели японские самолёты, метались в панике лётчики. Пламя и дым окутали аэродром. Сделав круг над аэродромом, командир вновь повёл свой истребитель в атаку, а за ним ринулись и все лётчики.

И так повторялось 4 раза. Когда командир полка убедился, что все 12 вражеских самолётов уничтожены, а склад горючего взлетел на воздух, он собрал лётчиков и повёл их на свой аэродром.

— Теперь надо ждать ответного удара японцев, — предупредил командиров эскадрилий Кравченко.

И вскоре, действительно, над площадками 22-го авиаполка появились 23 бомбардировщика и 70 истребителей противника. Они пробрались обходным путём на большой высоте, поэтому служба оповещения сообщила о приближении самолётов с опозданием. К тому же связь с некоторыми постами ВНОС была выведена из строя японскими диверсантами.

Кравченко поднялся в воздух, когда японцы уже пикировали на площадку. Одновременно с ним взлетели Виктор Рахов, Иван Красноюрченко, Александр Пьянков и Виктор Чистяков. Завязался воздушный бой. Командир зашёл в хвост японскому истребителю и короткой пулемётной очередью сбил его. Через несколько минут он сразил другого японца. Бой шёл уже 30 минут. Крутящаяся «этажерка» переместилась в сторону от аэродрома. В бой вступали новые эскадрильи, но японцев было всё же больше. Три И-97 навалились на самолёт командира полка, пытаясь сбить его. Выручил Виктор Рахов: бросившись наперерез одному из них, он сразил врага первой же очередью.

Когда опасность миновала, Кравченко заметил в стороне японского разведчика Р-97 и стал его преследовать. Но бензин был на исходе. На последних каплях горючего командир приземлился в степи. Замаскировав машину, он стал ждать. Но никто не приходил ему на помощь. Тогда он решил пешком добраться до своего аэродрома. При 40-градусной жаре шёл день, два… Мучили жажда и голод.

Кравченко искали. В первый же день с командного пункта запросили все аэродромы, но никаких известий о лётчике не было. Григорий вернулся в полк только на третьи сутки, а через 3 дня — снова в бой…

Полк под командованием Кравченко уничтожил в воздухе и на земле более 100 вражеских самолётов. В представлении командира к награде за боевые действия на Халхин-Голе есть такие строчки: «Его исключительная храбрость воодушевляет весь личный состав ВВС армейской группы на полный разгром врага. В одном из боёв лётчики полка уничтожили 18 японских самолётов. Лично тов. Кравченко с 22 июня по 29 июля сбил 5 вражеских истребителей».

Всего в воздушных боях на Халхин-Голе, проявив исключительную храбрость и упорство, он сбил около 10 японских самолётов. Григорий Кравченко иногда не прочь был подчеркнуть в разговоре присущую ему храбрость и презрение к опасности. Но это получалось у него как-то между прочим, без принижения достоинства товарищей. Лётчики, хорошо знавшие Кравченко, обычно прощали ему некоторую нескромность характера за его действительно беззаветную храбрость, проявленную им в боях с японцами.

29 августа 1939 года Григорий Кравченко стал одним из первых в стране дважды Героем Советского Союза, а 7 ноября именно он открывал воздушный парад над Красной Площадью. После Монголии Кравченко был назначен Начальником отдела истребительной авиации управления боевой подготовкой ВВС.

В период Советско-Финляндской войны 1939—1940 годов, Григорий Пантелеевич командовал особой авиагруппой, которая базировалась в Хаапсалу (Эстония). Если погода была сложной, а задание особо ответственным, во главе групп непременно шёл сам командир. В один из дней его лётчиками был совершён дерзкий налёт на железнодорожную станцию Хельсинки — столицы Финляндии. Этот налёт наделал много шуму (бомбардировка Хельсинки была официально запрещена), напуганное финское правительство срочно покинуло столицу и бежало на берег Ботнического залива, в город Васа. За участие в «Зимней войне» Григорий Пантелеевич был награждён орденом Красного Знамени.

19 июля 1940 года генерал-лейтенант Г. П. Кравченко был назначен Командующим авиацией Прибалтийского Военного округа. Однако, уже осенью, он поступил на Курсы усовершенствования высшего начсостава Красной Армии при Военной академии Генерального штаба.

С началом Великой Отечественной войны снова на фронте, командовал 11-й смешанной авиационной дивизией. Вспоминая о тех днях Герой Советского Союза лётчик 4-го штурмового авиаполка, входившего в состав этой дивизии, Василий Борисович Емельяненко, пишет:

«Комдив вёл себя запросто с рядовыми лётчиками, несмотря на то, что от них его теперь отдаляли и высокое воинское звание, и заслуженная слава. Кравченко, бывало, пересаживался из автомобиля в свой ярко — красный истребитель, чтобы сцепиться с фашистами. «Мессершмитты» яростно набрасывались на приметный самолёт, уступавший им и в скорости и в огневой мощи. Несмотря на подавляющее численное превосходство, фашистским лётчикам никак не удавалось сразить «красного дьявола». Но и Кравченко в воздушных боях уже не мог проявить себя так, как недавно на Халхин-Голе и в Финскую войну. Слишком много было преимуществ у противника в этой большой войне, не похожей на все предыдущие».

Следует отметить такой факт: Григорий Кравченко был одним из немногих лётчиков имевших «именной» самолёт. Правда, это была не боевая машина, а учебный У-2 на фюзеляже которого красовалась надпись: «Дважды Герою Кравченко Г. П. от уральских рабочих». Этот самолёт использовался в дивизии в качестве связного.

Позднее Григорий Кравченко командовал ВВС 3-й Армии, затем — Ударной авиагруппой Ставки Верховного Главнокомандования, а с июля 1942 года — 215-й истребительной авиационной дивизией. Только за время боёв на Брянском фронте его подчинённые уничтожили 27 вражеских самолётов, 606 танков и 3199 автомашин. Даже руководя такими крупными авиационными соединениями, генерал-лейтенант Г. П. Кравченко часто летал ведущим групп, лично принимал участие в воздушных боях.

kravchenko422 февраля 1943 года, в канун 25-й годовщины Красной Армии, Григорий Пантелеевич получил свою 7-ю боевую награду — орден Отечественной войны 2-й степени. На следующий день в составе 8 истребителей он вылетел на боевое задание в район Синявинских высот. Во время завязавшегося боя его самолёт был подбит. Кравченко тянул сколько мог, затем вывалился за борт кабины и выдернул кольцо… Но рывка парашюта не последовало — вытяжной трос, с помощью которого открывается ранец парашюта, перебило осколком…

Лётчик упал неподалёку от передовой, в расположении своих войск. Тело Кравченко плашмя впечаталось в землю. В правой руке было намертво зажато красное вытяжное кольцо с обрывком троса. На другой руке были поломаны ногти. Очевидно, лётчик в свободном падении пытался разорвать клапаны ранца…

Общее число побед одержанных Г. П. Кравченко, ни в одном из источников, не приводится (за исключением книги П. М. Стефановского «300 неизвестных», где указано 19 побед, одержанных в боях с японцами. Возможно эти цифры отражают его общий итог боевой деятельности). Согласно некоторым мемуарным источникам, в своём последнем бою он одержал сразу 4 победы (3 самолёта сбил пушечным огнём, ещё один — умелым маневром вогнал в землю).

Журавлев Иван Петрович

Zhuravlev

Герой Советского Союза Журавлев Иван Петрович

Журавлёв Иван Петрович – командир эскадрильи 85-го особого бомбардировочного авиационного полка Северо-Западного фронта, майор.
Родился 6 (19) октября 1905 года в деревне Перевалово ныне Ржевского района Тверской области в семье крестьянина. Член ВКП(б)/КПСС с 1940 года. Окончил среднюю школу в городе Колпино Ленинградской области.
В Красной Армии с 1924 года. Поступил в Ленинградскую Военно-теоретическую школу лётчиков имени К.Е.Ворошилова, в 1925 году окончил её, а в 1927 году окончил 2-ю Военную школу лётчиков в городе Борисоглебске. С 1927 года — младший лётчик. С февраля 1929 года — по ноябрь 1938 года И.П.Журавлёв служил в Кречевицах старшим лётчиком, командиром корабля, командиром авиационного отряда, командиром эскадрильи, помощником командира полка бомбардировочной авиации. В 1936 году за успехи в боевой и политической подготовке командир авиаотряда Журавлёв награждён орденом Ленина.
В апреле 1938 года Журавлёв был переведён в Ленинградский военный округ на должность старшего инспектора-лётчика ВВС. Он бывал в полках, эскадрильях, проверял, как осваивается боевая техника, щедро делился с молодыми пилотами своими знаниями.
Его богатый лётный опыт пригодился в боях с белофиннами. В самом начале советско-финляндской войны майор Журавлёв получил задание: подготовить и провести перебазирование истребителей на новые аэродромы. Проверив машины, ознакомив весь лётный состав с предстоящей задачей, Журавлёв возглавил перелёт авиаподразделений на нужные базы. Вскоре его назначили командиром эскадрильи 85-го особого бомбардировочного авиационного полка.
Журавлёв в короткое время сумел всесторонне подготовить эскадрилью для боевых действий в любых погодных условиях Севера, днём и ночью. Когда по метеорологическим условиям самолёты не могли действовать группами, Журавлёв посылал одиночные самолёты. Лётчики успешно бомбовыми ударами нарушали деятельность железнодорожных станций и узлов Коуволга, Лумяки, Антреа, Элисенваара. Сам командир проводил испытания по применению нового способа бомбометания: с малых высот парашютными бомбами. Для проверки эффективности бомбометания он лично совершил налёт на береговые артиллерийские позиции противника на мысу Ристниеми. Журавлёв прорвался сквозь заслон зенитного огня и сбросил бомбы по цели со 100-метровой высоты. За полтора месяца эскадрилья Журавлёва совершила 185 боевых вылетов, а командир – 18.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 апреля 1940 года за образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом отвагу и геройство майору Ивану Петровичу Журавлёву присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 256).
В марте 1940 года Журавлёв был назначен инспектором-лётчиком по технике пилотирования Управления ВВС Ленинградского военного округа, затем заместителем командующего ВВС Ленинградского военного округа.
zhuravlev2Участвовал в Великой Отечественной войне с июля 1941 года. В начале войны — заместитель командующего ВВС Северного фронта, с августа 1941 года — заместитель командующего ВВС Ленинградского фронта.
За период боёв на дальних и ближних подступах к Ленинграду ВВС фронта произвели 44216 боевых самолёто-вылетов, из них для нанесения ударов по наземным войскам противника — 16052, по вражеским аэродромам — 1575, по железнодорожным объектам — 135, на прикрытие своих войск и объектов — 20351, на сопровождение своей авиации — 3025, на разведку — 2178. Авиаторы фронта нанесли противнику огромный урон в живой силе и технике.
При защите Ленинграда советские лётчики проявили мужество и массовый героизм. Только за первые три месяца войны авиаторы Северного (Ленинградского) фронта уничтожили 895 вражеских самолётов, из них 583 в воздушных боях и 312 на аэродромах. За это время в небе Ленинграда было совершено более 20 воздушных таранов!
К середине октября ВВС Ленинградского фронта насчитывали 225 исправных самолётов. Для действий на восточном крыле Ленинградского фронта за внешним кольцом блокады была образована авиационная оперативная группа во главе с полковником Журавлёвым. Ему оперативно были подчинены и созданные там ранее 2-я и 3-я резервные авиагруппы. На 17 октября 1941 года в состав группы Журавлёва входило 73 исправных и 38 неисправных самолётов. Но этого количества машин было явно недостаточно для решения всех задач, которые возлагались на группу. Кроме непосредственной поддержки сухопутных войск лётчики прикрывали водную коммуникацию через Ладожское озеро с прилегающими железнодорожными путями, Тихвинский железнодорожный узел, Волховстрой, сопровождали транспортные самолёты, доставлявшие грузы в осаждённый Ленинград.
29 октября 1941 года Журавлёву было присвоено воинское звание «генерал-майор авиации». В ходе Тихвинской операции оперативная группа под командованием Журавлёва выполнила более 3 тысяч самолёто-вылетов на уничтожение вражеских войск и более 5 тысяч на прикрытие своих войск на поле боя, коммуникаций и объектов, сопровождение транспортной авиации, доставлявшей грузы в Ленинград.
В феврале 1942 года восточная авиагруппа ВВС Ленинградского фронта была преобразована в ВВС Волховского фронта, а генерал-майор авиации Журавлёв назначен их командующим.
ВВС Волховского фронта в основном обеспечивали наступление 2-й ударной армии. Немецко-фашистские войска при активной поддержке авиации сумели 19 марта перерезать тыловые коммуникации 2-й ударной армии. В июне врагу удалось закрыть коридор, соединявший войска, попавшие в окружение, с Волховским фронтом. Авиации была поставлена важная задача — доставлять окружённым войскам продовольствие, боеприпасы, медикаменты и даже фураж лошадям, а также вывозить раненых и больных из окружения. Основная нагрузка легла на легкие ночные бомбардировщики По-2, Р-5, Р-Z, наиболее приспособленные к взлёту и посадке на ограниченных необорудованных площадках. На транспортировку грузов для окружённых войск была задействована вся авиация Волховского фронта.
С 27 июня 1942 года и до конца войны генерал Журавлёв командовал 14-й воздушной армией Волховского фронта, которая в 1942 году участвовала в Сенявинской наступательной операции, в январе 1943 года прикрывала с воздуха перешедшие в наступление советские войска, прорвавшие блокаду Ленинграда. 30 апреля 1943 года И.П.Журавлёву было присвоено воинское звание «генерал-лейтенант авиации».
В январе 1944 года армия под командованием И.П.Журавлёва участвовала в Ленинградско-Новгородской операции, в том числе в освобождении Великого Новгорода. С апреля 1944 года армия действовала в составе 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов и отличилась в Псковско-Островской, Тартуской, Рижской, Прибалтийской наступательных операциях. В ноябре 1944 года армия выведена в резерв Ставки Верховного Главнокомандования и её командующий более в боевых операциях не участвовал.
После войны генерал-лейтенант авиации И.П.Журавлёв продолжад командовать 14-й воздушной армией. В 1948 году окончил Высшие академические курсы при Высшей военной академии имени К.Е. Ворошилова. С июля 1948 года — командующий ВВС Беломорского военного округа. С мая 1950 года — командующий 76-й воздушной армией.
В феврале 1956 года И.П.Журавлёв по состоянию здоровья был уволен в запас. Жил в Ленинграде. Активно участвовал в патриотическом воспитании молодежи. По его инициативе был создан музей боевой славы в школе № 27 Великого Новгорода. 27 июня 1985 года Журавлёву Ивану Петровичу присвоено звание «Почётный гражданин Великого Новгорода». Являлся также почётным гражданином города Волхов Ленинградской области.
Умер 3 мая 1989 года. Похоронен на кладбище поселка Репино Курортного района Санкт-Петербурга.
Награждён тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Богдана Хмельницкого 1-й степени, двумя орденами Суворова 2-й степени, орденом Отечественной войны 1-й степени, 11-ю медалями, иностранным орденом.

Молодчий Александр Игнатьевич

molodch1

Дважды Герой Советского Союза Молодчий Александр Игнатьевич

Родился 27 июня 1920 года в городе Луганске (Украина). Окончил 7 классов средней школы. С 1937 года в рядах Красной Армии. В 1938 году окончил Ворошиловградскую военную авиационную школу пилотов.

С августа 1941 года на фронтах Великой Отечественной войны. Воевал в составе 420-го и 748-го (2-го Гвардейского) бомбардировочных авиационных полков.

К октябрю 1941 года заместитель командира эскадрильи 420-го бомбардировочного авиационного полка (3-я авиационная дивизия, ДБА) младший лейтенант А. И. Молодчий совершил 13 боевых вылетов, нанеся противнику большой урон, одним из первых продемонстрировал большие возможности бомбардировщика Ил-4.

22 октября 1941 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

К октябрю 1942 года заместитель командира эскадрильи 2-го Гвардейского бомбардировочного авиационного полка (3-я авиационная дивизия, АДД) Гвардии капитан А. И. Молодчий совершил 145 боевых вылетов.

31 декабря 1942 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

Всего совершил 311 боевых вылетов на самолётах Ер-2, Ил-4 и В-25 (в том числе 287 ночных). Участвовал во многих бомбардировках крупных военных объектов врага. При выполнении боевых заданий налетал в общей сложности 600 000 километров, в том числе около 190 000 километров — над территорией врага, сбросил свыше 200 тонн бомб на различные военные и промышленные объекты.

После войны окончил Академию Генерального штаба и служил на ответственных должностях в ВВС СССР. В 1962 году ему присвоено воинское звание «Генерал-лейтенант авиации». С 1965 года — в запасе, а затем в отставке. Жил в городе Чернигов (Украина). Умер 9 июня 2002 года.

Награждён орденами: Ленина (трижды), Красного Знамени (трижды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды; медалями, иностранным орденом.

Имя А. А. Молодчего носит стратегический ракетоносец ТУ-160, поступивший на вооружение Российских ВВС в мае 2001 года. Бронзовый бюст дважды Героя Советского Союза А. А. Молодчего установлен в городе Луганске. В городе Чернигове его именем названа улица, на одном из домов и на доме где он жил установлены мемориальные доски.

*     *     *

Александр Игнатьевич Молодчий последние годы жил в Чернигове. Сейчас, из тех, кто помоложе, помнят его не все — такая уже у нас историческая память, а в годы Великой Отечественной войны, в недавние послевоенные десятилетия, его имя знала вся страна — он был одним из самых знаменитых боевых лётчиков!

Это ж сколько ему было в 1941 году, когда разразилась война? По нынешним понятиям — чуть ли не маменькино дитя. А он к тому времени был уже крепким мужиком, командиром звена дальних бомбардировщиков — в полном объёме владел боевым применением самолёта ДБ-3, освоил технику пилотирования вслепую и умел летать ночью! И не только сам, а и как инструктор.

Правда, война для Александра Молодчего началась странно: в первый день военной напасти, вместо того, что бы подниматься в бой, полк, раздав свои самолёты по другим частям, отправился ... на переучивание. На заводском аэродроме в Воронеже скопились десятки новеньких, но ещё не доведённых до ума, дальних бомбардировщиков Ер-2. Их предстояло как можно скорее освоить и, по готовности, — на фронт. Эти машины во многом — в скорости, в дальности, в грузоподъёмности — превосходили ДБ-3, но были ещё изрядно недоиспытаны, и всякого рода технической «сырости» хранили в себе много. Даже подходящих моторов для них не нашлось, а смонтированные М-105 были слишком слабы для такой тяжёлой машины.

Но вот первая боевая задача — нанести удар по Берлину. Директиву Сталин подписал 9 августа и к исходу того же дня полк поднялся для перелёта на оперативный аэродром Пушкин, под Ленинградом. Третью эскадрилью вёл он, Молодчий — самый молодой лётчик, а те, что были постарше — и возрастом, и лётным стажем, — держались за ним плотно, чувствуя и уважая в своем лидере и лётное умение, и командирскую волю.

Под вечер 10 августа «Ермолаевы» начала взлёт на задание. Залитые по самые пробки бензином, с полными отсеками бомб — взлёт удавался не всем. Машины не то, что отрывали — буквально отдирали с кромки взлётной полосы. Потом они проседали и, случалось, снова ударяли колёсами о землю, подпрыгивали, зависали в воздухе и, пошатываясь с крыла на крыло, уходили в полёт. Но кто-то уже горел за аэродромом, кому-то «крупно повезло» — лежал в обломках.

Молодчий понимал, как труден и опасен будет отрыв, но больше всего боялся отбоя — вдруг прекратят выпуск и встреча с Берлином не состоится?

Нет, бог милостив — белый флажок ложится вдоль полосы и снимаются все сомнения. Полный газ, ноги с тормозов и машина пошла на разбег. Он тоже подорвал её, но она просела. Шасси, попав в дренажную канаву, там и остались, а самолёт прополз на брюхе и остановился. К Молодчему подкатил командующий ВВС генерал Жигарев, похвалил молодого пилота:

— Молодец, лейтенант, вовремя убрал шасси !

Взлёт остальных самолётов был прекращён, а те немногие, кто сумел взлететь, к целям пробились не все — Берлин отбомбили всего 6 экипажей.

Когда теперь будет он снова? Но было не до Берлина. Обстановка на фронтах жуткая. Господство в воздухе прочно удерживали немцы.

molodch7Вскоре Молодчий получил новый Ер-2 и начал с дневных боевых полётов — более простых по условиям навигации и поиска цели, чем ночные, но гораздо более опасных. Объекты удара, в общем-то, не дальние — в получасе, ну от силу в двух часах лёту от линии фронта: переправы, железнодорожные узлы, мосты, аэродромы... они стояли как крепости, ощетинившись огнём защитной артиллерии, а воздух кишел истребителями. На такие цели полагалось бы выходить крупными группами на больших высотах под плотным эскортом истребителей, но куда там — дальние бомбардировщики прорывались к целям мелкими группами, а то и одиночными самолётами без какого-либо прикрытия и боевого обеспечения.

Очередная задача — разведка и удар по скоплениям немецких войск под Новгородом — досталось Александру Молодчему, вроде бы, с некоторым «удобством»: на всем пути лежала предосенняя облачность, обещавшая спокойный выход на цель. Да так и случилось. Экипаж, маскируясь в ней, прошёл в назначенный район вполне благополучно. Но, чтоб провести разведку и нанести удар, пришлось выползать из облаков под их нижнюю кромку. И тут началось. Самолёт будто погрузился в «геенну огненную»: и фюзеляж и крылья на глаза экипажа густо усеивались пробоинами. В свою очередь воздушные стрелки лупили из бортового оружия по вражеским огневым точкам, но что их огонь, по сравнению с тем, что хлестало с земли?

Молодчий задачу выполнил — и ценнейшие сведения добыл и крепкий удар с двух заходов нанёс по чувствительным местам противника. Но домой шёл — снова нырнув в облака — еле удерживая на руках этот, отчаянно чихающий правым мотором, насквозь продырявленный летательный аппарат. Садился на пробитые камеры, чудом не поставив самолёт на нос, а на земле все ахнули — живого места не было: из баков тёк бензин, левый киль с рулём поворота был срезан начисто.

Как же её ремонтировать сердешную? Это же заводская работа! Несколько суток бились над нею бессонные техники, пока привели корабль в лётное состояние. В те дни на прикол для ремонта стало ещё несколько машин, а 3 экипажа не вернулись с боевого задания вообще.

Цели пошли крупные — Брянск, Смоленск, Орша, Витебск... Название русских городов звучали как боевые символы. У каждого свой нрав и Молодчий на этот счёт не заблуждался. Только грани суток чередовались — то днём, то ночью. Ну зачем днём, когда идут такие потери? Ночью — подсветил себе светящимися бомбами и прицеливайся спокойно. Относительно, конечно. Но время удара диктовалось оперативной необходимостью. А такие понятия как живучесть или, там, безопасность, решающей роли, в 1941 году, не играли.

Вот очередная задача — разбомбить железнодорожный узел Унеча. И выпала она Молодчему на ясный солнечный день. Лететь в одиночку — безумие. Собрали кое-как звено. Но один самолёт, из-за неисправности, остался на земле, второй возвратился вскоре после взлёта — задымил мотор. И идёт на бой с врагом лейтенант Александр Молодчий один-одинешенек в бескрайнем небе, всем напоказ.

За линией фронта его торопливо обстреляли, но не попали. А на подходе к цели взяли в клещи Ме-109 и, явно бравируя своим превосходством над одиноким скитальцем, пытались жестами рук и маневрам принудить его к посадке, но доигрались — не заметили как бомбардировщик постепенно приблизился к Унече, подвернул к точке прицеливания и, пока истребители, опомнившись стали занимать огневую позицию, — выложил бомбы по скоплению железнодорожных составов.

Тут же, освободившись от груза и почуяв свободу, Молодчий выжал из машины всё, что мог — запредельным креном, убрав газ, буквально провалился вниз, вывел у самой земли и на бреющем, огибая лесные кроны и пригорки, ушёл от потерявших его «Мессеров». От такого маневра у штурмана и стрелков-радистов появились синяки и ушибы, но зато все были целы.

Полк таял на глаза. Количество экипажей кое-как поддерживалось за счёт остатков тех полков, что уже утратили свою боеспособность и были расформированы, а самолётов становилось всё меньше и меньше.

Молодчий пока держался. Но и он однажды — это было в октябре — не дотянул до своего аэродрома. После ряда ночных рейдов он снова получил дневную задачу и, как всегда, аккуратно справился с нею, но над целью попал под мощный зенитный огонь и изрядно нахватал осколков, а при отходе был схвачен истребителями, и те повредили ему левый мотор. В той драке стрелки, всё же, сбили одного «Мессера», и трудно сказать, чем бы дело кончилось, но тут подоспела наша территория и остальные повернули обратно: как и все истребители, немецкие на любили драться за линией фронта.

Второй мотор тянул на полной мощности, но не выдержал — заклинил и загорелся. Молодчий выбросил экипаж, умудрился приткнуться на фюзеляж у берега подвернувшейся речки и успел отползти от уже горевшей машины. Он потерял создание, видимо удар при приземлении был крепок. Но вскоре очнулся. Экипаж был цел и это было самое главным. Да, не всем и не всегда удавалось вернуться из боевого вылета на свой аэродром. И Молодчий не был исключением. Но не было случая, чтобы он не пробился к цели и не нанёс ей поражения.

Уже в то время он был одним из самых храбрых и умелых фронтовых лётчиков — воевал с каким-то увлекающим азартом и в боевых делах среди лётного состава стал признанным лидером.

Главной угрозой для дальних бомбардировщиков, часто выполнявших не свойственные им боевые задачи днём, оказались немецкие истребители. Вот как описывает один из своих вылетов А. И. Молодчий — единственный из пилотов Ер-2, удостоенный звания Героя Советского Союза в 1941 году:

«Мы летим плотным строем. Наш бомбардировщик зажат в тиски двумя фашистскими истребителями с крестами на крыльях и фюзеляже. Ме-109 подошли так близко, что, казалось, даже зазоров между крыльями нашего самолёта и их почти не было.

— Летящий справа что-то показывает, — докладывает воздушный стрелок Васильев.

— Покажи и ты ему, — вмешивается Панфилов.

Я вначале сделал вид, что не понимаю смысла этих жестов. Немецкий лётчик повторил свои жесты. Стрелять, мол, не будет, потому что нам и так капут. Саша Панфилов не удержался и показал ему в ответ внушительную фигу.

И тут доклад штурмана:

— Впереди цель, что будем делать ?

— Бомбить. — отвечаю утвердительно. — Бомбить будем, Серёжа!»

— Тогда доверни вправо на три градуса.

Я довернул. К нашему удивлению, истребители сделали то же самое. Ещё несколько неописуемо длинных секунд, и наши бомбы полетели в цель. И тут вражеские истребители поняли свой промах. Но для открытия огня им нужно занять исходное положение. А тут ещё и зенитная артиллерия заработала. Им-то что — свои или чужие в воздухе. Ведь бомбы-то сыплются...

Воспользовавшись этим, я резко убрал газ, заложил крутое, недопустимое для бомбардировщика скольжение и камнем полетел к земле. Это произошло неожиданно не только для фашистских лётчиков, но и для экипажа. И главная цель была достигнута. Истребители потеряли нас. А мы перешли на бреющий полёт. И вот теперь-то, «облизывая» каждый овражек, каждый кустик, мы летели, едва не цепляя воздушными винтами землю. Благополучно прошли линию фронта, экипаж ликовал. Ещё одна наша победа! Ни одна из сброшенных нами 14 бомб не вышла за пределы железнодорожного узла".

molodch8Однако, далеко не всегда встреча с «Мессерами» заканчивалась для лётчиков Ер-2 столь удачно. 3 октября для нанесения ударов по железнодорожным узлам Новозыбков, Пироговка, Бахмач и Гомель вылетели 16 самолётов Ер-2. Бомбометание осуществлялось в светлое время суток с высоты 500 — 800 метров. Бомбардировщик лейтенанта Володина из 420-го БАП стал жертвой немецких истребителей, а Ер-2 лейтенанта Максименкова из 421-го БАП не вернулся с боевого задания.

22 октября 1941 года наиболее отличившиеся экипажи ВВС Красной Армии, в том числе пилоты и штурманы 420-го и 421-го авиаполков (имевших на вооружении самолёты Ер-2), получили боевые ордена. В числе лучших, удостоенных орденов Ленина, были названы капитан И. Ф. Галинский, лейтенанты А. А. Баленко, Н. А. Мирошников и Н. П. Тыклин. Одновременно, первую «Золотую Звезду» (№ 546) Героя Советского Союза получил заместитель командира эскадрильи младший лейтенант А. И. Молодчий, а комполка Н. И. Новодранов был награждён орденом Красного Знамени.

Он стал Героем в 21 год! Впрочем, опыт и профессиональное мастерство — это, ведь, категории качественные, а не количественные.

Ну, а полк на пороге осени совсем поредел: осталось всего 3 самолёта, из которых только один можно было «привести в чувство»! Пришлось отправляться в заволжскую даль — снова формироваться и переучиваться: на этот раз осваивать Ил-4.

Опытные лётчики, летавшие в прошлом на ДБ-3 (в том числе и Молодчий) овладели машиной быстро и помогли в том трудном деле новичкам, главным образом пришельцам из аэрофлота. В общем, к декабрю полк с комплектом боевых машин вернулся под Москву, на базовый аэродром.

Как и прежде, дальнебомбардировочную авиацию рвали на части. Командующие войсками фронтов требовали применения дальних бомбардировщиков именно в светлое время суток, с малых высот, назначая множество целей для мелких групп и одиночных самолётов. И отбиться и речи не шло — истребители тоже занимались штурмовкой. Зато немецкие истребители нападали на наши самолёты даже в темноте. Один из них подкараулил в февральскую тьму самолёт Молодчего. Вроде бы и атака была скоротечной, а дыр, гад, наделал немало. Тот «Мессер» затеял было и второй заход, да подставился и стрелки свой шанс не упустили — срезали его. Но радости было мало — потёк бензин, а до линии фронта ещё полчаса. На резервной группе баков Молодчий к своим, всё же, дотянул и, пока не заглохли моторы, перешёл на снижение, ещё не зная где сядет. Экипажу дал команду покинуть самолёт, но те уговорили командира оставить их на своих местах: раз командир остается в машине значит и с ними всё будет в порядке — верили ему абсолютно.

Лесная белая поляна была так мала, что посадка на ней представлялась просто немыслимой, но ничего лучшего вблизи не предвиделось. Как уже там Молодчий манипулировал закрылками и газом — объяснить невозможно, но он сели, и машину сумел сохранить.

Когда через неделю экипаж появился на аэродроме, полк встретил его бурно, но от командира за такую рискованную посадку, как и за ту, предыдущую, досталось крепко: "Почему в безнадежной и гибельной ситуации Молодчий отказывается от применения парашюта? Побаивается, что ли ? Да нет, он не раз прыгал до войны, напрыгался и после её окончания, будучи уже командиром полка. Но в боевой обстановке он хотел, чтоб его фронтовой экипаж был твёрдо уверен, что их командир, без крайних обстоятельств, машину не покинет и никого из них под смертельную опасность никогда не подставит.

Конечно, командирское внушение штука запоминающаяся, но нечто подобное той зимней внеаэродромной посадки, в том же исполнении, произошло почти год спустя в чёрную весеннюю ночь, когда, снова, не выбросив экипажа, Молодчий сел с остановившимися моторами на «что бог послал», и только утром разглядел — да это ж ...деревенский аэродром. В общем — Молодчий был верен себе.

Уже шёл март 1942 года. К тому времени потери дальнебомбардировочной авиации вышли за грань катастрофы: из более чем 1000 боевых самолётов и экипажей — в строю оставалась едва ли одна треть, половина из которых уже не могла подняться в воздух. При такой децентрализации управления иного исхода быть не могло. Назревали перемены. Вскоре ДБА была преобразована в авиацию Дальнего действия и подчинена непосредственно Ставке Верховного Главнокомандования. Командующим АДД был назначен генерал Голованов (в ближайшем будущем — главный маршал авиации).

С той поры в принципах применения дальних бомбардировщиков стало многое видоизменяться: боевые действия обрели характер, в основном, ночных сосредоточенных и массированных действий по наиболее важным объектам противника, увеличилась глубина ударов, возникли новые боевые порядки. Нельзя было не заметить, как резко сократились потери боевого состава и значительно повысилась эффективность выполнения оперативных задач Ставки.

molodch5Молодчий воспринял суть этих перемен как дело давно ожидаемое (особенно по части перевода боевых действий на ночное время) и по-прежнему никому не уступил лидерства по количеству успешно выполненных боевых заданий.

Но дело не в счёте. Куда важнее был другой критерий — мера нанесённого врагу урона, в чем огромная роль, конечно же, принадлежала великолепному штурману Сергею Куликову. Умница, скромняга, человек благородной храбрости — он водил машину по ниточке, бомбы свои укладывал в цель аккуратно и всегда уходил от объекта удара с видимым результатом своего бомбардирского искусства.

Куликов был заметно старше Молодчего, да и званием повыше, но с первого дня их боевого знакомства понял — командир достался ему как в награду. Не чаял души в своем «дорогом Серёге» и Молодчий — берёг его и гордился им безмерно. К слову — прекрасны были и стрелки-радисты Панфилов и Васильев: 5 сбытых Ме-109 — это редкий счёт для экипажа бомбардировщика, на зависть многим истребителям.

Вот такой это был экипаж — слаженный, инициативный. Однажды Молодчий вызвался разбомбить мост, через который шли немецкие эшелоны в сторону Ленинграда, к базе снабжения. И мост, и рядом лежащую станцию уже не раз подвергали бомбёжке, но немцы их быстро восстанавливали и всё начиналось сначала.

И вот теперь Молодчий с Куликовым решили разделаться с мостом в одиночку.

molodch4— Да вас же моментально слижут, — парировал их энтузиазм командир полка. — И близко к мосту не подпустят. Представляете, какая там оборона ?

— Представляю, — отвечал Молодчий, — но я знаю как разрушить мост.

И настоял на своём. В мрачную ночь, с нависшими над землей облаками и моросящим дождем, Молодчий взял курс на цель, а когда чуть рассвело, он шёл уже на предельно малой высоте над самой нитью железной дороги прямо на мост. Ничтожная видимость и быстро перемещающаяся цель затрудняли немецким пушкарям ведение прицельного огня, но огневую кутерьму они устроили знатную. Куликов глаз не сводил с линии пути, а когда появился мост — растянул плотную серию по полотну между фермами. В ту же минуту, с уходом последней бомбы, Молодчий вошёл в облака и был таков.

Это были специальные бомбы, с мощными крючьями для ухвата за мостовые переплёты и с замедлением взрыва на 27 секунд. Когда теперь узнаешь о результате удара? Но агентурная информация не задержалась: левая ферма упала в воду, мост надолго вышел из строя, несколько пробоин в фюзеляже — не в счёт.

Но к лету 1942 года такие цели стали уже редкостью, преобладали более ближние — опорные пункты, переправы, плацдармы и нечто им подобное. В ночь вылетали по 2-3 раза с полной боевой выкладкой.

На предполётной подготовке к очередному вылету Молодчий неожиданно сказал:

— Нужно увеличить максимальную бомбовую нагрузку ещё на полтонны.

Сказал утвердительно, как о деле решённом. Куда же её увеличивать — закипятились оппоненты, — если она и так превзошла нормальный вес в 2 раза? Да самолёт и не взлетит! Но Молодчий в успехе своего замысла не сомневался и в очередной боевой полёт вышел с сумасшедшим весом. За ним, спустя время, пошли и другие. Не все, правда.

Однако ж, не каждое новшество даётся даром: от дополнительной 500-кг бомбы центровка самолёта поехала назад и хвост на взлёте стал подниматься медленно, с большими усилиями на штурвале. Это изрядно удлиняло длину разбега и Молодчий, поразмыслив, придумал какую-то механику для облегчения подъёма хвоста, но не решился её внедрять — нужна была поддержка главного конструктора.

Приехал сам С. В. Ильюшин. Посмотрел на всё это вольнодумство и, молча, уехал — мол, делайте, что хотите. Он вообще неодобрительно относился к супертяжёлой бомбовой нагрузке, а тут ещё какие-то приспособления. Но Молодчий и без него решил занимавшую его проблему. Супервес вошёл в норму.

И вдруг, среди горячки боевых полётов — командировка.

— Отправляйся на завод, — было сказано — там тебя ждут: проведёшь испытания бензосистемы с подвесными баками.

«К чему они, баки? — недоумевал Молодчий. — Радиуса полёта и так хватает на все наши цели». Однако испытания провёл успешно и через неделю первый экземпляр доработанной машины пригнал в полк. Принялись и за другие самолёты — прямо в строю. Доработки оказались несложными и уже в июле, в разгар Сталинградской оборонительной операции, командующий АДД направил более 200 отборных экипажей на бомбардировку военных объектов Восточной Пруссии — Данцига, Кёнигсберга...

Что, там, противовоздушная оборона этих городов! Грозовые фронты, стоявшие поперёк дороги к ним, — вот это «оборона»! Не все смогли проникнуть к целями, а немало было и тех, кто в грозах увяз навечно. Но экипаж Молодчего бомбил и Данциг и Кёнигсберг. А когда в августе, сквозь жуткий разгул стихии и зенитный кошмар, пробился с немногими другими к центру Берлина — душа его запела: видно это цель была для него самой заветной и от избытка чувств, несмотря на строгий режим радиомолчания и и ничтожный шанс выбраться отсюда живым — отклепал под своим индексом: «Москва. Кремль. Товарищу Сталину. Находимся над Берлином. Задание выполнили!».

Получение радиограммы земля подтвердила. Но дошла ли она до адресата? И вдруг, прямым текстом — на борт: «Всё понятно. Благодарим. Желаем благополучного возвращения». Сомнений не было: это был Он, сам «Адресат»!

molodch2В те же дни, купаясь в волнах карпатских циклонов, Молодчий бомбил и Будапешт, и Бухарест. И снова Сталинград: войска, аэродромы, железнодорожные узлы... По 2 вылета в ночь — то с базового аэродрома, то с прифронтовых.

На самом исходе 1942 года капитан А. И. Молодчий получил вторую «Золотую Звезду» Героя Советского Союза. Он один из первых в АДД стал Героем — первым дважды! В 22 года!

Такой успех не каждому по волевой устойчивости, но Александр не колебнулся — спокойно воевал до конца войны и большую часть из своих 311 боевых вылетов, произвёл уже после награждения второй «Золотой Звездой».

Правда, командование забеспокоилось — решило, всё же, «подстраховать» судьбу дважды Героя и ближе к осени предложило Молодчему учёбу в академии, но он решительно отверг такую перспективу — командир эскадрильи, в составе которой 6 (!) Героев Советского Союза (в том числе и штурман эскадрильи Сергей Куликов) — ну как он бросит в разгар войны своих ребят па поле боя?!

И всё же его легонько «подтормаживали» — то отпуск небольшой дали с родителями повидаться, то стали отвлекать на какие-то малозначительные полёты. В середине 1944 года (это уже после битвы на Курской дуге и воздушной операции по выводу из войны Финляндии) командир дивизии, не спрашивая согласия, назначил Молодчего инспектором дивизии по технике пилотирования. Ему хоть и не удалось отбиться от этой получиновничьей должности, но он, всё же, настоял, чтоб за ним был закреплён и экипаж и самолёт. На нём инспектор и летал, не столько по инспекторским обязанностям, сколько... на боевые задания. (Войну лётчики 2-го Гвардейского БАП заканчивали летая уже на американских самолётах В-25. Известно, что самолёт Молодчего имел в носовой части фюзеляжа, за штурманской кабиной надпись «Олег Кошевой».)

Но не лежала душа у него к новой службе. Потом привык — научился отрабатывать документы, графики. Позже стал инспектором корпуса. Забот прибавилось, но от боевых полётов не отошёл — участвовал и в Кёнигсбергской и в Берлинской воздушных операциях.

А закончилась война — назначили командиром полка. Тут бы и в Академию, но ему дали дивизию. Ещё долго пришлось долётывать самолёты военного времени, пока не пришли им на смену четырёхмоторные дальние бомбардировщики Ту-4. За ними последовал бурный «приход» тяжёлых реактивных самолётов. Появилась и атомная бомба. И всё это в спрессованное время. Напряжение лётной жизни в те годы было невероятным.

Но вот, Андрей Николаевич Туполев выкатил новый корабль — межконтинентальный стратегический бомбардировщик Ту-95. Это — аж до Америки и обратно!

Государственное руководство приняло решение сформировать авиадивизию. Стал вопрос и о её командире. Случай тут особый — выдвижением не обойтись, если по штату даже командиры полков — генералы. Среди множества прекрасных и опытных командиров дивизий предпочли Александра Молодчего — умелого, инициативного, самого молодого и талантливого генерала.

Ему одновременно пришлось и огромный, сверхклассный аэродром доводить до ума и принимать первые корабли — носители ядерного оружия. Полёты вокруг аэродрома и на коротких маршрутах длились недолго. Вскоре, сколотив вокруг себя группу наиболее крепких экипажей, комдив повёл их к Северному полюсу, за полюс, в Атлантику, где лежали ближайшие пути к вероятному противнику. Потом подросли другие экипажи. Дивизия наливалась крепкой боевой силой, формировала новые эскадрильи и полки, стала на ядерное дежурство.

Но вот пришло время и высоким наукам. В 1959 году, после окончания Академии Генерального штаба, Александр Иванович был назначен командиром дальневосточного корпуса Дальней авиации. Корпус крупный, рассредоточенный на половине России — 2 дивизии стратегических бомбардировщиков, одна дивизия — дальних и несколько отдельных полков. На огромных оперативных просторах есть где развернуться. Молодчий тренирует свои полки на океанских и заполярных маршрутах, на незнакомых полигонах, отрабатывает дозаправку топливом в полёте. Да и сам, меняя типы машин, вдруг устремляется, во главе боевых групп, то к дальним рубежам Тихого океана, то к северным широтам, а по завершении тех рейдов нередко садится на береговых или островных тундровых аэродромах — Чекуровка, мыса Шмидта, острова Врангеля...

Крепкий был корпус у Молодчего — собранный, слётанный — ни погода, ни время суток ему не помеха. Комкор неутомим, работает много — ищет новые пути повышения боеготовности. Он инициативен и настойчив, но не во всех своих начинаниях находит поддержку у нового Командующего Дальней авиации. В споре с ним постепенно возникает острейший конфликт, в котором, как показало время, прав оказался Молодчий. И трудно сказать, чем ещё он мог завершиться, если бы не вмешалось случайное обстоятельство — Молодчий приболел, прихватило сердце. Отлежаться бы — и дело с концом. Но командующий этот случай не упустил — направил на Восток целую бригаду врачей со строгим предписанием — списать «мятежника». И те не ослушались.

А «мятежнику» всего 45 лет! Он и в 70 был крепок как орешек и только позже, потеряв Александру Дмитриевну, — с юности свою супругу, которую всю жизнь любил нежно и преданно, — немного сдал. Но недуги не укротили его нравственную силу.

Несмотря на свою «географическую» оторванность, он не только хорошо сведущ в авиационных событиях, но и, как прежде, строг в своих взглядах на явления общественной жизни и непримирим в суждениях о человеческих поступках. Написал несколько книг воспоминаний о своей фронтовой деятельности. Его хорошо знают и высоко чтут в авиационной среде, в лётном братстве. А недавно поднялся в небо новенький сверхзвуковой стратегический бомбардировщик Ту-160 «АЛЕКСАНДР МОЛОДЧИЙ»...

Генерал-полковник авиации Василий Решетников

Макаров Алексей Трифонович

makarovМакаров Алексей Трифонович – командир звена 187-го гвардейского штурмового авиационного полка (12-я гвардейская штурмовая авиационная дивизия, 3-й гвардейский штурмовой авиационный корпус, 5-я воздушная армия. 2-й Украинский фронт), гвардии старший лейтенант.
Родился 20 апреля 1922 года в селе Красная Криуша Тамбовского уезда Тамбовской области (ныне Тамбовского района Тамбовской области). С 1929 года жил в городе Козлов (ныне – город Мичуринск Тамбовской области). В 1940 году окончил 10 классов школы и Мичуринский аэроклуб.
В армии с ноября 1940 года. В 1942 году окончил Балашовскую военную авиационную школу лётчиков.
Участник Великой Отечественной войны: с ноября 1942 по май 1945 – лётчик, старший лётчик и командир звена 568-го (с октября 1944 – 187-го гвардейского) штурмового авиационного полка. Воевал на Калининском, Западном и 2-м Украинском фронтах. Участвовал в Орловской, Смоленской, Ясско-Кишинёвской, Дебреценской, Будапештской и Венской операциях. В начале 1944 года был легко ранен в лицо и контужен при вынужденной посадке на подбитом самолёте. За время войны совершил 122 боевых вылета на штурмовике Ил-2 на разведку и штурмовку скоплений вражеских войск.
За мужество и героизм, проявленные в боях, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 года гвардии старшему лейтенанту Макарову Алексею Трифоновичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
После войны до октября 1946 года продолжал службу в строевых частях ВВС заместителем командира авиаэскадрильи (в Южной группе войск, Румыния). В 1951 году окончил Военно-воздушную академию (Монино), в 1959 году – адъюнктуру при Военной академии имени М.В.Фрунзе. В 1951—1980 – преподаватель и старший преподаватель кафедры ВВС в Военной академии имени М.В.Фрунзе. В ноябре 1962 – сентябре 1963 проходил стажировку на должности начальника оперативного отделения штаба истребительной авиадивизии (в Закавказском военном округе), в январе-апреле 1971 – на должности начальника оперативного отдела штаба ВВС Московского военного округа. В 1980—1982 – заместитель начальника штаба ВВС Прикарпатского военного округа. С декабря 1982 года генерал-майор авиации А.Т.Макаров – в запасе.
В 1983—1986 годах работал преподавателем в Московском технологическом институте лёгкой промышленности.
Жил в Москве. Умер 27 ноября 1988 года. Похоронен на Кунцевском кладбище в Москве.
Генерал-майор авиации (1981), кандидат военных наук (1967), доцент (1969). Награждён орденом Ленина (15.05.1946), 3 орденами Красного Знамени (6.10.1943; 21.10.1944; 20.02.1945), 2 орденами Отечественной войны 1-й степени (5.01.1945; 11.03.1985), орденами Красной Звезды (30.12.1956), «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени (30.04.1975), медалями, иностранными наградами.

Горелов Сергей Дмитриевич

Gorelov

Герой Советского Союза Горелов Сергей Дмитриевич

Родился 23 Июня 1920 года в селе Монастырщина, ныне Кимовского района Тульской области, в семье крестьянина. Окончил Московский химический техникум. Работал на заводе. С 1938 года — в Красной Армии. В 1940 году окончил Борисоглебское военное авиационное училище лётчиков.

С Июля 1941 года младший лейтенант С. Д. Горелов в действующей армии. По Февраль 1942 года служил в составе 165-го ИАП; с ноября 1942 года по май 1945 года — в 13-м ИАП (111-м Гвардейском ИАП).

К июлю 1944 года заместитель командира эскадрильи 111-го Гвардейского истребительного авиационного полка (10-я Гвардейская истребительная авиационная дивизия, 2-я Воздушная армия, 1-й Украинский фронт) Гвардии капитан С. Д. Горелов совершил 214 боевых вылетов, в 47 воздушных боях лично сбил 24 и в группе 1 самолёт противника.

26 октября 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Всего выполнил 312 боевых вылетов, в 60 воздушных боях сбил 27 самолётов лично и 6 в группе с товарищами.

После войны продолжал служить в ВВС. В 1952 году окончил Военно-Воздушную академию, в 1959 году — Военную академию Генерального штаба. В 1977—1980 годах был заместителем Главнокомандующего ВВС по ВУЗам — начальником ВУЗов ВВС. Заслуженный военный лётчик СССР, генерал-полковник авиации.

Награждён орденами: Ленина  (дважды), Красного Знамени (семь!), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Красной Звезды; медалями «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За оборону Кавказа», «За оборону Киева», «За освобождение Праги» и другими, иностранными орденами и медалями.

*     *     *

Сергей Горелов родился 22 Июня 1922 года в селе Монастырщино Кимовского района Тульской области, в бедной крестьянской семье. Отец — Горелов Дмитрий Дмитриевич  (1869 — 1942), мать — Горелова Наталья Моисеевна (1886 — 1961). После завершения учёбы в техникуме работал мастером на одном из московских заводов. В конце 1930-х годов окончил курс планерного обучения и Дзержинский аэроклуб, находившийся в Химках (Москва). В 1938 году поступил в Борисоглебскую военную авиашколу, которую успешно окончил накануне войны, а в начале Июля 1941 года принял боевое крещение под Львовом, летая в составе 165-го истребительного авиаполка на самолётах И-16 и И-153.

Летом 1941 года под Горьким освоил самолёт ЛаГГ-3, на котором воевал под Смоленском. Первую победу одержал в августе 1941 года под Ельней, сбив корректировщик Hs-126. Позднее записал на свой счёт более 20 вражеских самолётов.

Осенью 1941 года участвовал в битве за Москву. Сергею Дмитриевичу дважды приходилось прыгать с подбитого самолёта на оккупированную территорию. За 3 месяца 1941 года он был сбит четырежды, но с каждым разом ещё сильнее рвался в бой. Затем, в составе сводной части, под Ногинском готовился к параду 7 ноября 1941 года на Красной площади.

С 1942 года воевал уже в составе 13-го истребительного авиационного полка (25 августа 1943 года преобразован в 111-й Гвардейский), прошедшего все главные воздушные сражения Великой Отечественной войны: Сталинград, Кубань, Курск, Днепр, Тернополь.

Под Сталинградом, сражаясь на ЛаГГ-3, Сергей Горелов одержал несколько побед, и получил свою первую награду — орден Отечественной войны 1-й степени. К этому времени он занимал должность командира эскадрильи. С ноября 1942 года воевал на Ла-5, позднее — на Ла-5ФН. На самолётах Лавочкина лётчики его эскадрильи устроили немцам на Кубани второй «воздушный Сталинград». Также участвовали в боях под Курском, на Западной Украине, в Польше и Чехословакии.

12 декабря 1942 года враг предпринял наступление из района Котельникова вдоль железнодорожного полотна на Сталинград, пытаясь прорваться к окружённой группировке с юга. Утром 19 декабря фашисты бросили против нашего 3-го механизированного корпуса около 300 танков. Для обеспечения боевых действий подоспевшей 2-й Гвардейской армии была поднята группа истребителей Ла-5 во главе с Сергеем Гореловым. Она бесстрашно вступила в неравный бой с несколькими группами вражеских бомбардировщиков, рвавшихся к нашим наземным войскам, и в жесточайшем воздушном бою сбила 10 самолётов противника. Наземные войска удержали оборону.

В апреле 1943 года лётчики 13-го авиаполка сражались над Малой Землей. 20 апреля на подступах к Мысхако разгорелся ожесточённый воздушный бой 16 советских лётчиков с большой группой немецких самолётов (18 бомбардировщиков Не-111 и 22 истребителя Ме-109). В этой схватке 2 вражеские машины были сбиты, ещё 2 подбиты. Один из «Хейнкелей» был подбит Сергеем Гореловым. Задымив, он ушёл в сторону немецкой территории, его дальнейшая судьба неизвестна.

gorelov3Уже на следующий день, 21 апреля 1943 года, вылетев на задание в составе 6 «Лавочкиных», в упорном воздушном бою с большой группой вражеских самолётов (18 бомбардировщиков и 25 истребителей), лейтенант Сергей Горелов сбил один «Хейнкель-111». Этот бепримерный по соотношению сил бой закончился победой наших лётчиков. Бомбардировщики противника не прорвались к передовым позициям советских войск. Было уничтожено 6 и подбито 3 вражеских самолёта. Наши потери составили 1 машину, пилот которой погиб...

3 августа 1943 года войска Воронежского фронта перешли в контрнаступление на Белгородско-Харьковском направлении. В те дни лётчики 10-го истребительного авиационного корпуса 2-й Воздушной армии прикрывали районы сосредоточения и ввод в прорыв 1-й и 5-й Гвардейских танковых армий. При этом особенно активно действовали полки 201-й истребительной авиационной дивизии.

Рано утром 3 августа на сопровождение 12 штурмовиков Ил-2 вылетели 10 Ла-5ФН под командованием старшего лейтенанта Сергея Горелова. В районе Белгорода их атаковали 35 истребителей противника. Завязался воздушный бой, в котором наши лётчики сбили 8 вражеских самолётов. При этом командир эскадрильи С. Д. Горелов записал на свой боевой счёт сразу 2 победы.

Осенью 1943 года советские войска прочно обосновались на Букринском плацдарме. Именно там, 6 октября 1943 года Сергей Горелов был сбит, уже в 7-й раз, неожиданно атаковавшим его на предельной скорости «Фокке-Вульфом». Этот промах был последним. Позднее, поднимаясь в воздух, Горелов всегда чувствовал своё превосходство над противником, был уверен, что найдёт верный ход в любой ситуации.

В те дни немецкое командование пыталось сильными контрударами восстановить линию обороны по Днепру. Вражеские самолёты постоянно совершали налёты на мосты и переправы, на боевые порядки наших войск. В отдельные дни авиация противника совершала до 2200 вылетов.

14 октября по Козинскому мосту всю ночь шли на плацдарм автомашины и танки. Это радовало. В то же время наше командование тревожила мысль, что противник может предпринять массированный налёт на этот важный объект. Именно так и случилось.

С запада показались вражеские самолёты. Их было несколько групп. Но противнику не удалось прицельно бомбить мост, поскольку их дерзко атаковала восьмёрка «Лавочкиных». Рассыпалась головная девятка «Юнкерсов», рассеялась и вторая. Вот резко пошёл на снижение один немецкий бомбардировщик, затем задымил второй, затем третий...

Как выяснилось позднее, восьмёрку наших истребителей, сбивших на глазах многих тысяч советский бойцов 10 вражеских бомбардировщиков, возглавлял гвардии старший лейтенант С. Д. Горелов.

Через несколько дней группа Горелова вновь вступила в бой с крупными силами немецких бомбардировщиков. На этот раз советские лётчики одержали ещё более убедительную победу, уничтожив 15 из 90 самолётов противника. Налёт вражеской авиации на переправы был снова сорван.

В 1944 году С. Д. Горелов был удостоен ордена Александра Невского. Авиаэскадрилья, находившаяся под его командованием, за месяц боёв уничтожила 25 вражеских самолётов, не потеряв при этом ни одного своего.

Gorelov2Последние боевые вылеты комэск 111-го Гвардейского истребительного авиаполка гвардии майор С. Д. Горелов совершил уже после окончания войны, 12 мая 1945 года, в Чехословакии.

Всего он произвёл 312 боевых вылетов, участвовал в 60 воздушных боях, лично сбил 27 и в группе с товарищами 6 самолётов противника. Среди сбитых им машин практически все основные типы боевых самолётов Германии: Ме-109 и Ме-110, Ju-52, Ju-87 и Ju-88, FW-189 и FW-190, Hs-126 и Hs-129, He-111.

24 июня 1945 года, в составе сводного полка 4-го Украинского фронта, Герой Советского Союза гвардии майор С. Д. Горелов принял участие в историческом Параде Победы на Красной площади в Москве.

После войны, несмотря на несколько ранений, Сергей Дмитриевич был признан полностью годным к лётной службе. Окончил Военно-Воздушную академию в Монино (Московская область), позднее — Академию Генерального штаба. Командовал полком, дивизией, воздушной армией. Летал до 1977 года, последние полёты осуществил на МиГ-25. Освоил большинство типов боевых самолётов, среди них — МиГ-9, Як-15, МиГ-15, МиГ-19, Як-25, Як-28, Су-17, МиГ-21... 5 лет был заместителем главкома ВВС. Работал в ракетно-космической фирме имени С. П. Королёва, в том числе главным специалистом по военно-воздушным силам. Заслуженный военный лётчик СССР. В 1989 году генерал-полковник авиации С. Д. Горелов вышел в отставку. Жил и работал в Москве. Умер 22 декабря 2009 года.

Ефимов Александр Николаевич

efimov_5

Дважды Герой Советского Союза Ефимов Александр Николаевич

Родился 6 февраля 1923 года в селе Кантемировка, ныне посёлок Воронежской области, в семье железнодорожника. В 1940 году окончил школу № 2 в городе Миллерово Ростовской области. С 1941 года в рядах Красной Армии, в 1942 году окончил Ворошиловградскую военную авиационную школу лётчиков.

В августе 1942 года, в звании сержанта, получил назначение в 198-й ШАП, действовавший на Западном фронте. Как лётчик-штурмовик участвовал в боях под Вязьмой, Ржевом, Брянском, Смоленском, в Белоруссии, Польше, Германии. Был командиром звена, эскадрильи, штурманом авиаполка.

К июлю 1944 года командир эскадрильи 198-го штурмового авиационного Волковыскского полка (233-я штурмовая авиационная дивизия, 4-я Воздушная армия, 2-й Белорусский фронт) старший лейтенант А. Н. Ефимов совершил 100 успешных боевых вылетов на разведку и штурмовку войск, аэродромов, переправ и железнодорожных эшелонов противника.

26 октября 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

К 10 апреля 1945 года штурман 62-го штурмового авиационого Гродненского ордена Суворова полка (233-я штурмовая авиационная Ярцевская Краснознамённая дивизия) капитан А. Н. Ефимов совершил 200 успешных боевых вылета. Всего им лично уничтожено 28 самолётов врага на аэродромах, 9 железнодорожных эшелонов, 65 орудий, 47 танков, до 2000 фашистов. Проведя 58 воздушных боёв, сбил 7 самолётов противника (1 лично и 6 в составе группы).

18 августа 1945 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

В 1951 году окончил Военно-Воздушную академию, а в 1957 году и Военную академию Генерального штаба. Служил на командных должностях в ВВС. С 1969 года первый заместитель главкома, с 1984 года — главком ВВС — заместитель министра обороны СССР. Заслуженный военный лётчик. С 1975 года Маршал авиации. Кандидат военных наук. Депутат Верховного Совета СССР 2, 9-11 созывов. Жил и работал в Москве. Автор книг: «Над полем боя», «Советские Военно-Воздушные силы».

Награждён орденами: Ленина (трижды), Красного Знамени (пять), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Красной Звезды, «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени; медалями, иностранными орденами. В городе Миллерово Ростовской области установлен бюст.

*     *     *

В сквере на центральной улице города Миллерово Ростовской области, в окружении высоких каштанов и серебристых елей, стоит бюст дважды Героя Советского Союза, ныне Маршала авиации — Александра Николаевича Ефимова. За первые 100 боевых вылетов он уничтожил 12 вражеских самолётов, 25 танков, и много другой техники. Свой последний, 222-й боевой вылет, совершил 8 мая 1945 года. За особые заслуги в освоении авиационной техники, высокие показатели в воспитании и обучении лётных кадров и многолетнюю лётную работу в авиации Вооружённых Сил СССР ему присвоенно почётное звание «Заслуженный военный лётчик СССР».

Жизненный путь Александра Николаевича Ефимова сложился совсем не так, как хотел его отец, потомственный железнодорожник. Десятки лет до конца своих дней Николай Герасимович проработал начальником дистанции пути. Естественно, он полагал, что и сын пойдёт по его стопам. Но нет. Сын выбрал другой путь — небо. Страсть к авиации у него зародилась со школьной скамье, в середине 1930-х годов. А кто не мечтал тогда стать лётчиком? Да почти вся молодёжь.

Саша посещал школьный авиакружок, где мальчики мастерили простейшие летательные модели с резиновыми моторчиками. В Миллерово при Осовиахиме работала планерная школа, имевшая несколько планеров УС-4. В ней занимались ученики старших классов. Ребята с увлечением осваивали теорию и с нетерпением ждали самостоятельных полётов. Наконец они состоялись. Тот день, 18 августа 1938 года, Александр Николаевич не забудет никогда. Он впервые поднялся в воздух. Пусть на небольшую высоту, но поднялся, парил над землей. Чувство это не передать словами !

Так Александр заложил, без преувеличения, начало новой династии — династии авиаторов Ефимовых. Ведь не только его дети, но и внук, Александр, посвятил свою жизнь авиации.

efimov_6Сразу после окончания средней школы в 1940 году Саша поступил в Ворошиловградский аэроклуб, а в мае 1941 года — в Ворошиловградскую военную авиационную школу пилотов, которую окончил в июле 1942 года и сразу — на фронт. Он получил назначение в 198-й штурмовой авиаполк 233-й штурмовой авиационной дивизии.

Александру, как говорится, повезло: его определили во 2-ю эскадрилью капитана В. А. Малинкина, который по праву считался одним из лучших командиров. Ещё до войны Виктор Малинкин был инструктором в аэроклубе, потом летал на истребителях, затем переучился на лётчика-штурмовика. Под его руководством и началось становление лётчика Ефимова. И очень успешно: он быстро встал в боевой строй.

Как и все фронтовики, Александр Николаевич помнит свой первый вылет на боевое задание. Штурмовики наносили тогда удар по железнодорожной станции Осуга, что в Калининской области. Крепко досталось противнику, большие потери понёс он. Первый вылет доставил молодому лётчику немало радости оттого, что успешно выполнил задачу.

К началу Курской битвы Александр был уже зрелым лётчиком. Его повысили в звании и должности, посылали ведущим группы на ответственные задания. Он стал заместителем командира эскадрильи.

Задания следовали одно сложнее другого, обстановка порой складывалась самая невероятная. Лётчикам приходилось частенько вести бой в явно невыгодных условиях, с превосходящими силами врага. Накрепко врезался в память Александра Николаевича бой, происшедший в середине июля 1943 года.

Курская битва разворачивалась во всю ширь. Противник, не сумев сломить сопротивление советских войск, прекратил наступление и повернул вспять. 198-му штурмовому авиаполку было приказано нанести удар на Болховском направлении по отходящему противнику, уничтожить его танки и живую силу в посёлках Сорокино, Уколицы. Для выполнения этой задачи командир полка выделил две группы штурмовиков. Вторую в составе 4 «Илов», в которую входил экипаж Ефимова, повёл на задание капитан Малинкин.

Непродолжительный полёт — и штурмовики уже у цели, у посёлка Сорокино. Но что такое? Никаких отступающих колонн здесь нет. Сверху ясно видна оборона врага. Немцы успели закрепиться: вырыть траншеи для пехоты, поставить в окопы танки и самоходки, оборудовать позиции для артиллерии и миномётов. Вот так сюрприз!

Малинкин принимает решение атаковать сначала танки и самоходки как наиболее опасные цели. Капитан делает разворот и устремляется на врага. За ним следуют остальные экипажи. На врагов летят мощные ПТАБы. Взрывы — и вверх взметываются языки пламени. Горят немецкие танки.

Группа делает новый заход и громит из пушек и эрэсов батареи противника, расстреливает из пулемётов живую силу.

Теперь можно возвращаться домой. Штурмовики ложатся на обратный курс. Вскоре лётчики увидели, как большая группа вражеских самолётов безнаказанно бомбит советские войска. Надо выручать свою пехоту, разогнать врагов. А их было 13 многоцелевых Ме-110 и 4 истребителя сопровождения FW-190. Силы явно неравные. Но это не испугало капитана Малинкина. «В атаку, за мной!» — приказывает он по радио.

Завязалась смертельная схватка. Мощным огнём из пушек Малинкин сбивает одного «Мессера». Немцы тут же поджигают машину младшего лейтенанта Зиновского. Бой продолжается. Стрелку Ефимова удается подбить ещё один «Мессер». Однако Александр вскоре остается без ведомого — падает на землю самолёт лейтенанта Петрова. Потеря огромная!

Карусель в воздухе не прекращается ни на одну секунду. Невероятными усилиями «Илам» удается потеснить врага, прикрыть свою пехоту. Но используя своё абсолютное превосходство, немцы действуют нагло, атакуют беспрерывно.

«Командир, подбит самолёт комэска», — услышал Александр голос своего воздушного стрелка сержанта Юрия Доброва. Ефимов повернул голову направо и увидел, как машина Малинкина потянула со снижением на восток. Прикрыть капитана он не мог, «Мессеры» наседали. Теперь Александр остался один против стаи врагов. Он то и дело маневрировал, бросал Ил-2 влево, вправо. А Ме-110, как коршуны, набрасывались на него. Вот один из них, не рассчитав, выскочил вперёд штурмовика. Ефимов мигом нажал на гашетки пушек и пулемётов и сосредоточенным огнём разнёс вражеский самолёт в клочья. Тот взорвался в воздухе.

Ефимов уже вёл штурмовик над самыми верхушками деревьев, затрудняя маневры «Мессерам». Неожиданно они отстали от «Ила». Александр понял: у них кончалось горючее, и враг вышел из боя. Именно на это он и рассчитывал.

Из всей группы только экипаж Александра Ефимова вернулся на свой аэродром. Механик сержант Юрий Коновалов глянул на машину и тяжело вздохнул: на ней не было живого места, вся изрешечена осколками и пулями, а из масляного радиатора торчали обломки хвои.

Это был, пожалуй, самый тяжёлый бой старшего лейтенанта Ефимова. Но он стойко выдержал нечеловеческие испытания. Выдержал и задумался: почему их, довольно опытных лётчиков, так изрядно потрепали немцы? Долго ломал голову Александр и пришёл к выводу: устарели тактические приёмы боя. Надо искать новые. И он искал, настойчиво совершенствовал боевое лётное мастерство своё и своих подчинённых, оттачивал искусство маневра.

13 июля 1943 года, после гибели капитана Малинкина, старшего лейтенанта Ефимова назначили командиром 2-й эскадрильи. А ему в то время было всего лишь 20 лет!

efimov_4— Полетите фотографировать передний край противника, — приказал однажды Александру Ефимову командир полка. — Что это такое, объяснять не буду, сам знаешь. Тебя будут прикрывать 6 истребителей.

— Есть ! — коротко ответил Александр.

Да, Ефимов отлично знал, в какое пекло посылают его. Он стал тщательно готовится к вылету. В его самолёте, в кабине воздушного стрелка, полковые умельцы приспособили аэрофотоаппарат так, чтобы производить перспективное фотографирование наземных объектов врага.

В назначенное время Александр поднял в воздух «Ил» и взял курс на город Мстиславль, где его встретили истребители сопровождения. Внизу — передний край обороны противника. Ефимов снизился до высоты 50 метров и под носом у немцев на большой скорости низко прошёл вдоль линии фронта. А воздушный стрелок тем временем производил фотосъёмку. Ефимов так вёл машину, чтобы создать наиболее выгодные условия для фотографирования. Немцы открыли бешеный огонь.

Закончив первый заход, Александр разворачивается и делает второй, потом третий. Причем на высоте не более 20 метров. Вокруг штурмовика бушует море огня, но он упорно делает своё дело. Наконец фотосъёмка завершена. С набором высоты Ефимов уходит от линии фронта. Фотоснимки оказались на редкость удачными и очень ценными. Командующий 2-м Белорусским фронтом объявил экипажу благодарность.

*   *   *
 

К июню 1944 года Александр Ефимов совершил 100 боевых вылетов. Его стрелок, сержант Ю. П. Добров, сбил к тому времени 4 самолёта противника (2 из них — в группе). Весной 1945 года они участвовали в боях над территорией Польши, проведя 200-й вылет под Гданьском. Свой последний боевой вылет капитан А. Н. Ефимов сделал 5 мая 1945 года на порт Свинемюнде, расположенный на Балтийском море, уже в качестве штурмана 62-го Гвардейского штурмового авиационного полка.

Всего за время войны он совершил 222 успешных боевых вылета из них 47 — на разведку. Им лично и в составе группы уничтожено 85 самолётов врага на аэродромах и 7 в воздушных боях. А сколько техники и живой силы потеряли враги от огня его штурмовика! Их число исчисляется сотнями. За героизм, мужество, отвагу, высокое боевое мастерство 26 октября 1944 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза, а 18 августа 1945 его награждают второй медалью «Золотая Звезда».

efimov_8Александр Николаевич не мыслил себя без авиации. После окончания войны он остался в боевом строю ВВС. В 1951 году А. Н. Ефимов окончил Военно-Воздушную академию, а в 1957 году — Военную академию Генерального штаба. Грамотный, образованный офицер (в 1970 году он получил звание «Заслуженный военный лётчик СССР»), А. Н. Ефимов быстро продвигается по службе: командует авиаполком, укомплектованный самолётами Ил-10. Затем авиадивизией с МиГ-15 и МиГ-17, Воздушной армией. В 1975 году ему присваивается звание Маршала авиации.

В 1984 году А. Н. Ефимов назначается на самый высокий пост в авиации — главнокомандующим ВВС — заместителем министра обороны СССР. В этой должности он пробыл 6 лет. В том же 1984 году он удостаивается Государственной премии СССР за испытания нового оружия. С 1990 года — председатель Государственной комиссии по использованию воздушного транспорта и управлению воздушным движением при правительстве страны.

А. Н. Ефимов избирался депутатом Верховного Совета СССР 2-го, 9-11 созывов, народным депутатом СССР (1989—1991 гг.), депутатом Верховного Совета РСФСР, Украинской и Латвийской ССР. Он — профессор, кандидат военных наук.

В последние годы Маршал авиации А. Н. Ефимов — председатель комиссии по взаимодействию с общественными организациями ветеранов, офицеров запаса и в отставке при Президенте РФ, президентом Международного благотворительного общественного фонда «Победа — 1945».

Куличев Иван Андреевич

kulichv1

Герой Советского Союза Куличев Иван Андреевич

Родился 29 августа 1920 года на станции Верхний Баскунчак, ныне Ахтубинского района Астраханской области, в семье рабочего. Детство и школьные годы его прошли в Уральске (Казахстан). Трудовую деятельность начал без отрыва от занятий в рабфаке. Сначала работал счетоводом, затем бухгалтером топливного склада Уральского отделения железной дороги. С 1940 года в рядах Красной Армии, призван РВК города Ташкента (Узбекистан). Был курсантом Московской школы пилотов первоначального обучения, затем Пермской военной авиационной школы пилотов, которую окончил в 1943 году.

С июля 1941 года в действующей армии, защищал Москву. С 26 июля 1943 года служил в составе 155-го Гвардейского ШАП. Сражался на Воронежском фронте, по 20 октября 1943 года — на Степном фронте, затем — на 2-м Украинском. Участвовал в освобождении Украины, Румынии, Чехословакии, разгроме врага на его территории. 31 января 1944 года был ранен в шею и голову.

К концу июня 1944 года командир звена 155-го Гвардейского штурмового авиационного Киевского полка  (9-я Гвардейская штурмовая авиационная Красноградская дивизия, 1-й Гвардейский штурмовой авиационный Кировоградский корпус, 5-я Воздушная армия, 2-й Украинский фронт)  Гвардии лейтенант И. А. Куличев совершил 103 боевых вылета, уничтожил 8 танков, 38 автомашин, 5 железнодорожных вагонов, подавил огонь 3 зенитных батарей, сбил в воздушных боях 2 самолёта противника (1 лично и 1 в паре), ещё 3 уничтожил вместе с товарищами на аэродромах.

26 октября 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Всего выполнил 186 успешных боевых вылетов, нанеся большой урон живой силе и технике противника. Войну закончил в Праге.

После войны продолжал служить в ВВС. В 1954 году окончил Военно-Воздушную академию. Занимал ряд командных должностей, в том числе ответственный пост командующего ВВС Сибирского военного округа. Удостоен почётного звания «Заслуженный военный лётчик СССР». Был начальником факультета Военно-Воздушной инженерной академии. Генерал-лейтенант авиации.

Умер 28 августа 1979 года. Похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени (трижды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Красной Звезды (дважды), «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени; 10 медалями, иностранными наградами. Имя Героя носит школа № 7 в городе Уральске.

*     *     *

Иван Андреевич Куличев родился в 1920 году на станции Верхний Баскунчак Ахтубинского района Астраханской области. Его официальная история написана во многих изданиях. Он был военным лётчик 1-го класса, освоил полёты на реактивных сверхзвуковых самолётах. Был награждён многими орденами и медалями. Но, к сожалению, история хранит ещё много тайн, и даже в недавнем прошлом есть много белых пятен, мы мало знаем о людях, которые нам подарили победу от фашизма. Время уходит, в официальных хрониках есть не всё, что было на самом деле, так как, ещё в недавние времена обо всём говорить было запрещено.

Сейчас уже известно, что в начале войны, в связи с острой нехваткой боевых самолётов, на фронтах использовались устаревшие Р-5, Р-10, ТБ-3, другие машины. В составе ВВС Черноморского флота имелись полки вооружённые самолётами И-5 и УТ-1, которые использовались в качестве лёгких штурмовиков. Судя по всему, они могли использоваться и не только на Чёрном море. Интересны в этом плане воспоминания одного из военных лётчиков, выпускника Борисоглебской авиационной школы: "Летать на истребителе И-5, этой юркой и очень маневренной машине, мне нравилось. Особенно впечатляли виражи: И-5 крутился так резво, будто хотел догнать свой собственный хвост. Молодые псы, видели, вертятся так, забывая всё на свете ?!   Резвый был самолёт, что и говорить, хотя летать нам досталось на довольно старых машинах, поскольку в школьном авиапарке все И-5 были из первых серийных.

К всеобщему курсантскому сожалению, наше обучение на И-5 вскоре приостановили. Истребители-бипланы признали неперспективными. Хотя И-15 и И-153 ещё оставались на действительной службе в строевых частях, полёты на И-5 прикрыли. Прощание с моим первым истребителем было грустным. Велено было все машины отмыть до полного блеска, частично разобрать, законсервировать и перевести на бессрочное хранение.

В армии бытовала в ту пору такая хохма: комбат — тыловик просит у командира эскадрильи: «Дай на часок полуторку — дрова подкинуть». Тот отказывает — на полуторке комендант уехал. «Ну тогда, — просит комбат, — пришли двух курсантов». Так вот, я как раз и оказался в числе тех двух курсантов, что заменяли грузовик. Правда, пыхтеть пришлось не на дровах, а на консервации И-5. Можете представить, что за работа выпала на нашу долю, если через две недели, когда мы управились с последним И-5, старший интендант школы без всяких разговоров списал наши комбинезоны на ветошь.

По не зависящим от меня причинам, едва затеплившись, любовь к истребителю И-5 оборвалась. Школу мы заканчивали уже на И-16. И не думалось, что когда-нибудь мне доведётся ещё услышать о шустром биплане. Однако пришлось.

Третий год шла война. Перелетая на Север через аэродром Иваново — гнали новенькие «Лавочкины» с завода — я встретил в расквартированном там запасном полку старого знакомого. Капитан Куприянов был некогда командиром отряда в Борисоглебске. Я хорошо помнил этого красивого, не слишком разговорчивого человека, лётчика, как говорится, божьей милостью. Куприянов военного времени выглядел сильно постаревшим — отрешённое лицо, потухший взгляд. Он заметно прихрамывал, ходил с палочкой. Служил Куприянов то ли преподавателем учебного отдела, то ли офицером связи при штабе. Во всяком случае, не летал. От него я и услышал: законсервированные нами И-5 были в 1941 году расконсервированы, поспешно собраны, кое — как облётаны. Из инструкторов школы наспех организовали штурмовой полк и бросили людей, в жизни ни разу не стрелявших с самолёта, на защиту Москвы.

Уж не знаю, как отважился я тогда спросить у Куприянова о потерях. И до ужаса отчётливо помню его ответ: «Вот, я — живой остался! Видишь?..»

Потом он долго и тяжело молчал, будто решаясь, говорить или нет, и в конце концов тихо произнёс: «Сволочи!»

Война была в самом разгаре. Повсюду в тылу висели портреты Сталина".

Похожая история случилась и с И. А. Куличевым. Мало кто знает, что воевать он начал ещё в 1941 году. Известие о нападении фашисткой Германии на СССР застало его в Московской школе пилотов первоначального обучения. Молодой курсант, едва успев пройти основы лётного дела, принял участие в сражении за Москву. В первом же бою Куличев был сбит над территорией занятой врагом, жил в деревне у крестьян, а после освобождения данной территории советскими войсками долгое время проходил унизительные проверки в соответствующих органах. Только потом он был отправлен на учёбу в Пермскую военную авиационную школу пилотов, которую окончил летом 1943 года.

Сам Иван Андреевич Куличев уже после войны вспоминал о тех событиях так:

«Шёл 1941 год. Ржев. Я только что выпустился из школы пилотов, и, едва пройдя первоначальную подготовку, сразу был направлен на фронт. Моё задание заключалось в том, чтобы уничтожать вражеские самолёты. Далеко, в самой чаще леса была маленькая опушка, на которой находился наш аэродром. Он был так хорошо спрятан за густыми ветками больших и раскидистых деревьев, что сверху его невозможно было увидеть. Мы с моими боевыми товарищами разговаривали, как вдруг командир позвал нас. Он созвал всех и перед наступлением битвы стал отдавать наставления.

— Товарищи, нам предстоит важное задание. Враг подступил слишком близко, и от нас зависит, сможем ли мы отстоять нашу Родину. За нами Москва! Сердце России! Так не подпустим фашистов к нему! Мы будем биться до конца. Вперёд, по машинам! — вскричал он, и тут же тишина сменилась шумом заводящихся моторов, взлетающих в серое пасмурное небо самолётов.

Я полетел на задание. Только мой самолёт поднялся в небо, как показались немцы. Сражение было не из лёгких. Тут прямо рядом со мной появился вражеский самолёт за ним второй, а потом и третий. Я был сбит вражеским снайпером, и мне пришлось покинуть самолёт...

Когда я очнулся, то не понял сразу, где я и что со мной. Все мысли спутались, но через какое-то время в памяти начали возникать страшные картины, как полетел на задание, как был сбит, а дальше ...видно я потерял сознание.

Оглянувшись вокруг, я понял, что лежу в сухой траве, на которой ещё остались капельки росы. Было раннее утро... Значит, не так много прошло времени. Я оглянулся вокруг, но ничего не было видно. Сильный туман окутывал землю. Я хотел встать, но тут внезапно тело пронзила страшная боль. Я был ранен... вдруг послышались голоса, но из-за сильного ветра невозможно было разобрать слов. Вначале я обрадовался: меня нашли, меня спасут! Но радость прошла. Когда говорящие подошли ближе, я услышал грозный собачий лай и разобрал их речь... Это были немцы... Они разыскивали пилота со сбитого ими самолёта... Я стал, искал оружие, чтобы убить себя. Живым я им не дамся! Но при себе у меня совсем ничего не было.

Тогда я притаился в траве, она была высокой и почти полностью закрывала меня. „Чему быть, того не миновать“, — подумал с грустью я, и в этот момент услышал совсем близко шаги, сердце бешено заколотилось в груди. Я припал к земле и молил о том, что бы его звук меня не выдал: так громко оно стучало, но немцы не могли его услышать ветер в этот день дул неистово. Да тут ещё стал накрапывать дождик. Густой туман скрывал меня, но поможет ли мне это если у них собаки ?   Я услышал громкий лай позади. Вот и всё, подумал я — нашли. Собаки продолжали лаять, но в этот момент взгляд мой затуманился, пред глазами потемнело, и я чувствовал лишь то, как под дождём намокает моя одежда.

Когда я вновь открыл глаза, дождь уже закончился, не было ни немцев, ни собак. Туман потихоньку рассеялся, и первое, что я увидел — впереди была деревня. Я попытался подняться — было очень больно, но я решил, что если меня не нашли немцы, то глупо было бы погибать так здесь в поле, когда твои товарищи бьются за Родину, за своих матерей, жён и детей. И пополз по направлению к деревне, преодолевая трудности, я шёл к цели...»

Иван Андреевич дополз до ближайшей деревни, и его приютила женщина из дома на окраине, благодаря стараниям которой он выжил. Когда в деревню пришли советские войска, он присоединился к ним. К сожалению, Ивану Андреевичу пришлось пройти весьма неприятную процедуру проверки в НКВД, но и здесь свидетельские показания людей, приютивших его у себя, спасли его жизнь и карьеру.

В июле 1943 года лейтенант Куличев продолжил свой боевой путь в составе 155-го Гвардейского штурмового авиационного полка в период ожесточённой битвы за Днепр, наступательных боёв по освобождению Украины.

8 октября 1943 года Иван Куличев вылетел в составе восьмёрки Ил-2 под командованием Гвардии капитана Нестеренко на штурмовку танков противника в район Антоновка — Домоткань. На пути к цели группу встретили большую группу немецких пикировщиков Ju-87  (до 80 самолётов). Завязался бой. Звено штурмовиков, ведомое Куличевым, дважды атаковало противника. Куличев лично сбил 1 самолёт врага, ещё 7 уничтожили его товарищи. После этого наши лётчики успешно выполнили и своё основное задание: атаковали вражеские танки и артиллерию. «Илы» беспрепятственно обрушили бомбовый и пушечный удары на боевую технику и живую силу противника. В результате штурмовки группа Куличева подожгла 3 танка, вывела из строя 3 орудия с прислугой, подавила батарею зенитчиков.

15 октября 1943 года при штурмовке живой силы и техники противника на правом берегу реки Днепр, во время первой атаки его самолёт был сильно повреждён огнём зенитной артиллерии противника, но несмотря на повреждения летчик продолжал атаковать врага до полного израсходования боеприпасов и только после выполнения боевого задания привёл повреждённый самолёт на аэродром и благополучно выполнил посадку.

31 января 1944 года в группе Гвардии капитана Нестеренко вылетел на штурмовку танков противника в район Ново-Миргород. При подходе к цели противником был открыт сильный зенитный огонь, но Куличев успешно произвёл 2 атаки по танкам противника. При выходе из атаки его Ил-2 был атакован парой Ме-109 и повреждён. Несмотря на ранение в шею и голову, Куличев сумел на повреждённом самолёте оторваться от «Мессеров», перетянуть линию фронта и совершить посадку на своей территории.

29 мая 1944 года Куличев участвовал в налёте на аэродром противника Хуши, где в группе с товарищами уничтожил на земле 3 самолёта противника.

30 мая 1944 года Куличев шёл ведущим звена в группе на штурмовку танков противника в районе Яссы. При подходе к цели штурмовики встретили до 20 бомбардировщиков противника Ju-87. Завязался воздушный бой. В паре с ведущим группы «Илов», Куличев сбил один пикировщик.

Это только несколько эпизодов тех грозовых лет. А ведь каждый боевой вылет — это подвиг. Их на пути от Днепра до Берлина и Праги у И. А. Куличева было 186.

kulichv3За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с немецко — фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 октября 1944 года Гвардии лейтенант Куличев Иван Андреевич удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»  (№ 4611).

После окончания войны И. А. Куличев продолжал служить в ВВС. В 1954 году окончил Военную академию командного и штурманского состава ВВС и проходил службу в строевых частях. В 1958 году Гвардии полковник И. А. Куличев был назначен начальником 160-го Военного авиационного училища лётчиков. В этот период изменился порядок комплектования и набора в училище. Если до этого принимались только военнослужащие, имеющие первоначальную лётную подготовку, то теперь в училище стали принимать и гражданскую молодёжь с 10-летним образованием. Срок обучения в училище был установлен в 3 года и выпускники получали среднее военное образование. Во время обучению в училище курсанты проходили лётную практику на самолёте Як-18, вертолётах Ми-1 и Ми-4.

В июне 1960 года под руководством Гвардии полковника И. А. Куличева была проделана огромная работа, связанная с перебазированием Управления училища, служб тыла, отдела учебно — лётной подготовки и 484 учебно — вертолётного полка из города Пугачёва в город Сызрань.

В конце 1960 года Гвардии полковник И. А. Куличев был назначен на должность начальника Оренбургского высшего военного авиационного училища лётчиков, затем командовал авиацией Южно-Уральского военного округа. Много лет плодотворно руководил одним из факультетов Военно-Воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского.

Заслуженный военный лётчик СССР Гвардии генерал-лейтенант авиации И. А. Куличев скончался 28 августа 1979 года. похоронен в Москве на Кунцевском кладбище. Его имя носит средняя школа № 7 города Уральска.

 

Сивков Григорий Флегонтович

SivkovGF

Дважды Герой Советского Союза Сивков Григорий Флегонтович

Родился 10 февраля 1921 года в деревне Мартыново, ныне Кунгурского района Пермской области, в семье крестьянина. Окончил авиационный техникум. С 1939 года в Красной Армии. В 1940 году окончил военную авиационную школу лётчиков.

На фронтах Великой Отечественной войны с декабря 1941 года. Летал сначала на лёгком бомбардировщике Су-2, затем — на штурмовике Ил-2. Сражался на Южном, Северо-Кавказском, Закавказском, 3-м Украинском фронтах. Участвовал в боях на Украине и Кубани, Северном Кавказе и в Крыму, в Румынии, Болгарии, Венгрии и Югославии. Был командиром звена, эскадрильи, штурманом полка.

К сентябрю 1943 года командир эскадрильи 210-го штурмового авиационного полка (230-я штурмовая авиационная дивизия, 4-я Воздушная армия, Северо-Кавказский фронт)  старший лейтенант Г. Ф. Сивков совершил 132 боевых вылета на штурмовку вражеских объектов, нанеся противнику большой урон в живой силе и технике.

За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 февраля 1944 года удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

К марту 1945 года штурман того же полка (136-я штурмовая авиационная дивизия, 10-й штурмовой авиационный корпус, 17-я Воздушная армии, 3-й Украинский фронт) капитан Г. Ф. Сивков совершил 181 боевой вылет. Указом Президиума Верховного СССР от 19 августа 1945 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

Войну закончил в Венгрии. Всего совершил 247 успешных боевых вылетов и уничтожил большое количество танков, бронетранспортеров, полевых и зенитных орудий, железнодорожной техники, а также живой силы противника.

После войны работал лётчиком-испытателем. В 1952 году окончил Военно-Воздушную инженерную академию имени Н. Е. Жуковского, защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата технических наук. С 1972 года — начальник кафедры этой академии, доктор технических наук, генерал-майор (1975 год). Живёт в Москве. Автор книги «Готовность номер один».

Награждён орденами: Ленина, Октябрьской Революции, Красного Знамени (трижды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Красной Звезды; медалями, иностранными орденами. На родине дважды Героя Советского Союза Г. Ф. Сивкова (западной окраине деревни Мартыново), установлен бюст.

*     *     *

sivkovСолнце ещё не успело подняться над горизонтом, а шестёрка штурмовиков, ведомая капитаном Васильевым, была уже в воздухе.

«Сегодня за хвостом поглядывай в оба — враз обрубят», — подумал Григорий Сивков и тут же вспомнил, как несколько дней назад, точно таким же тихим утром, чуть было не стал жертвой собственной неосторожности. А случилось это так. Командование поручило эскадрилье нанести внезапный удар по вражескому аэродрому.

— Этот аэродром, — говорил лётчикам командир полка перед вылетом, — сильно охраняется как зенитными средствами, так и с воздуха. Поэтому во избежание потерь разрешено сделать только один заход.

Григорий хорошо слышал это. Но когда он, оказавшись над целью, сбросил бомбу на выруливающий на старт бомбардировщик, то увидел, что промахнулся. Поэтому бросил машину в крутой разворот. В результате оторвался от своих товарищей. Он решительно направил штурмовик на второй заход. Фашисты пришли в себя и открыли по одиночной машине огонь из зениток. Их огонь был мощным, но беспорядочным. Этим-то и воспользовался лётчик. Он бросил самолёт в новую атаку.

Вражеский бомбардировщик Сивков всё же уничтожил, однако и сам пострадал. На родной аэродром посадил свой штурмовик с продырявленными плоскостями.

...В пышной зелени деревьев никаких подходящих для атаки целей не видно. Григорий даже усомнился, есть ли здесь те цели, о которых говорил командир полка. Но после первых же взрывов бомб сквозь листву здесь и там показались чёрные коробки. "Вот они ! — обрадовался Сивков. — Танки и бронетранспортёры ! ".

Сейчас Григорий видел каждую деталь этого загадочного леска, где фашисты сосредоточили бронированный кулак для очередного удара по советской обороне. Вот на небольшой поляне отчётливо виден средний танк, а почти вплотную к нему прижался транспортёр. Григорий сбросил бомбу, а вдогонку послал длинную пулемётную очередь. Свой 3-й заход Сивков завершил залпом реактивных снарядов. Но, увлечённый штурмовкой, он значительно оторвался от остальных штурмовиков. Пока разворачивал машину, в воздухе появилась стая вражеских истребителей. Шестёрка «Яков», прикрывавших штурмовики, сразу же вступила в бой.

Вражеский истребитель бросился на самолёт Сивкова. Фашист пытался расправиться с ним атакой с короткой дистанции. Но Григорий успел сделать ловкий маневр, и пули дробно ударили по плоскостям его машины. Еле успел он выровнять штурмовик, как откуда-то снизу вынырнул второй фашистский истребитель. Его пушечный выстрел оказался точным: снаряд врезался в дно фюзеляжа.

Между тем 3-й вражеский самолёт навалился на штурмовик сверху. Его очередь пришлась по кабине. И сразу же по лицу Григория потекла кровь, в глазах замелькали радужные круги... Очнувшись, Сивков инстинктивно взглянул перед собой. Навстречу стремительно неслась земля. Было ясно, что ещё миг — и неуправляемая машина с треском врежется в крутящийся перед глазами пригорок. Григорий потянул ручку управления на себя и нажал непослушными ногами на педали. Через мгновение он почувствовал, как его сильно прижало к сиденью: самолёт стал круто набирать высоту. При взгляде на приборы Григорием снова овладела тревога. Стрелка указателя масла падала к нулю.

К счастью, покрытая дымом линия фронта промелькнула под плоскостями штурмовика до того, как стрелка приблизилась к ограничителю. Григорий направил свой израненный самолёт на зелёное поле, на краю которого вели огонь советские артиллеристы...

Лётчик-штурмовик Сивков в полку слыл мастером ударов. Он был зрелым, опытным штурмовиком. Войну Сивков начал ещё на самолёте Су-2 — лёгком ближнем бомбардировщике, и в первые же месяцы боёв отличился стойкостью, мужеством и мастерством. Не раз он попадал в трудные ситуации и всегда выходил победителем.

В один из весенних дней 1942 года, когда в степи ещё лежал снег, с фронтового аэродрома, находившегося под Луганском, поднялась эскадрилья лёгких бомбардировщиков Су-2. Крайним слева летел Григорий Сивков, молодой лётчик-комсомолец, сын колхозника из-под Перми. Он уже успел побывать в боях, и потому командир поставил его крайним ведомым — замыкать строй. Это одно из самых тяжёлых и ответственных поручений в боевом порядке группы. У линии фронта бомбардировщиков встретила и стала сопровождать четвёрка наших истребителей.

Внизу, под плоскостями, проплывала заснеженная донецкая земля. Вот и линия фронта. Заговорили фашистские зенитные пушки и пулемёты. Эскадрилья смело вошла в зону зенитного огня и стала сбрасывать бомбы. Они ложились точно вдоль шоссейной дороги, по обочине которой растянулась колонна вражеских танков, тягачей с пушками, бронетранспортеров с пехотой. Чёрные клубы дыма окутали вражескую колонну, а самолёты вновь и вновь повторяли заходы на цель.

— «Мессершмитты» !, — услышал Сивков голос своего штурмана Петра Землякова.

Вражеских истребителей было более двух десятков. Одна группа Ме-109 сделала попытку связать боем наших истребителей, а вторая устремилась на бомбардировщиков. На стороне фашистов было трёхкратное численное превосходство. Эскадрилья сомкнула строй, лётчики быстро приготовились к отражению атаки и, когда несколько «Мессеров» зашли в хвост, встретили их дружным огнём пулемётов. Отбита вторая, третья и четвёртая вражеские атаки.

Тогда немецкие пилоты решили изменить тактику: они попытались отколоть от строя крайний самолёт и уничтожить его. Это был самолёт Сивкова. Григорий знал, что удержаться в строю — это значит победить. Несколько вражеских пулемётных очередей прошили фюзеляж и плоскости его машины. Рули стали тяжёлыми в управлении, но Сивков не нарушил строя. А его боевой друг штурман Земляков посылал в фашистских стервятников одну за другой короткие пулемётные очереди. Так, отбиваясь от врага, и возвратилась эскадрилья на свой аэродром.

— Молодец, Сивков, стойко замыкал строй! — похвалил молодого лётчика командир.

Похвала радовала, но обстановка на фронте была трудной: враг, оправившись после поражений под Москвой, Ростовом и Тихвином, вновь развертывал наступление.

«Крепче надо бить фашистов, — думал Григорий, — да вот самолёт-то у меня не очень силён. На таком многого не сделаешь. Вот бы на „Ил“ пересесть...»

sivkov2О новых штурмовиках Ил-2 мечтал не один Сивков. Вскоре эта мечта сбылась: из далёкого тыла прибыла партия самолётов Ил-2. В полку объявили приказ: сдать старые, видавшие виды самолёты, получить новые и в кратчайший срок пройти курс переучивания. Эту весть встретили с нескрываемой радостью: все уже знали, какими замечательными качествами обладает новая машина. Лётчики были довольны её скоростью, радиусом действия, бомбовой нагрузкой, пушками и пулемётами, броневой защитой.

Изучив машину, лётчики опробовали мотор, рулили по аэродрому, усваивая особенности поведения самолёта, на котором вскоре предстояло подниматься в воздух каждому самостоятельно. Изучая новую машину, Григорий Сивков много думал об изменении тактики штурмовых действий. Как-то во время очередного учебного полёта Сивков снизился на высоту, меньше рекомендуемой. По поводу этого случая у него произошёл серьёзный разговор с командиром полка.

— Я не оправдываюсь, товарищ майор, — горячо говорил Сивков. — Только мне необходимо уяснить основы тактики наших боевых действий. Да и не только мне. Разрешите высказаться!

— Я вас слушаю, — согласился командир.

— В тактике штурмовиков основой успеха является принцип внезапности, — убеждённо стал доказывать Григорий. — Средством для достижения тактической внезапности служит так называемый бреющий полёт. Но ведь по инструкции бреющий полёт выполняется на высоте от 5 до 25 метров. Нам же рекомендуют летать на высоте не ниже 25 метров. Моё мнение — полной внезапности на такой высоте мы не достигнем. Мы должны бороться за каждый метр, летать так, чтобы как можно теснее прижиматься к земле.

— А безопасность полета, — возразил майор, — какая гарантия безопасности ?

— Безупречная техника пилотирования, — ответил Сивков.

И, подумав, добавил:

— Конечно, летать на высоте 5-10 метров — это риск. Но что такое риск? И можно ли обойтись без него на войне? Только риск должен быть не безрассудным, а осмысленным, грамотным.

Они долго беседовали в тот вечер. В результате пришли к выводу, что штурмовикам необходимо всемерно использовать рельеф местности, летать на минимальных высотах, что обеспечит внезапность атаки.

— Ну что ж, скоро в бой, — сказал в заключение командир, — постараюсь назначить вас ведущим группы. Увидим, каковы будут успехи.

— Дело покажет, — уверенно ответил Григорий.

Ведущий! Равняясь на него, группа преодолевает зону зенитного огня, выходит на цель и по его команде начинает и ведёт штурмовку наземного противника. А если встречается воздушный враг, то ведущий должен оценить обстановку, принять решение и вести бой. Григорий понимал, какая ответственность легла на его плечи. И это его по-настоящему радовало.

Летом 1942 года разгорелись жаркие бои. Днём и ночью в воздухе не смолкал гул сотен моторов. Помогая нашей пехоте, советские штурмовики успешно громили укрепления, технику и живую силу врага. Лётчик Сивков в те дни по нескольку раз в день поднимался в воздух и водил группы штурмовиков на задание.

С каждым вылетом крепло боевое мастерство Григория Сивкова. Ему поручались всё более ответственные задания. В начале ноября 1942 года, когда фашисты рвались в глубь Кавказа, создалась очень трудная обстановка на одном из участков Южного фронта: вражеские танки прошли к важному пункту, где наших наземных войск почти не было.

Как остановить врага? В штабе командующего искали решения. Кто-то предложил поручить это штурмовикам. Командующий сначала поддержал идею, но, выйдя из блиндажа, сразу помрачнел: низко, над самой землей, скрывая цепи гор, плыли тёмно-серые облака. Ни единого разрыва, ни просвета. Моросящий дождь скрывал очертания даже недалеких строений. Да, полёты, безусловно, невозможны. Командир штурмового авиационного полка собрал подчинённых.

— Приказа на вылет нет, — сказал он, — есть только просьба командующего сделать боевой вылет. Район цели вам известен. Там погода, пожалуй, ещё хуже. А обстановка на фронте вам тоже известна. Словом, вам ясно, для чего нужен вылет.

— Лететь можно, товарищ подполковник, — твёрдо сказал Сивков. — Прошу поручить это задание мне.

...Через 10 минут группа Сивкова поднялась с аэродрома и скрылась в тёмно-серой пелене дождя и тумана. Ведущий повёл группу над узкой долиной, ориентируясь по вьющейся змейке дороги, что жалась к каменной гряде. Облака то снижались почти до самой земли, то расступались, и Сивков, оглядывая строй своих штурмовиков, с облегчением убеждался, что все самолёты целы.

На шоссе, что вилось в долине, показалась колонна автомашин. Сивков пропустил её. Пролетели ещё с десяток километров — показались коробки вражеских танков. Штурмовики атаковали их с ходу, сбросили бомбы и обстреляли реактивными снарядами. Несколько танков неуклюже развернулись и застыли на узкой ленте шоссе, загородив собой дорогу.

Сивков повёл группу дальше. В небольшой лощине развернулся и вскоре опять оказался над колонной вражеских танков. Снова штурмовка — и ещё несколько стальных громадин загромоздили шоссе. Штурмовали автоколонну до полного израсходования боекомплекта.

Когда сели на свой аэродром, еле видимый в тумане, первое, что передали Сивкову, была благодарность от командующего наземным соединением. И было за что: вражеские танки не дошли до намеченного объекта.

Смелым и дерзким броском десантники заняли в тылу врага небольшой плацдарм в районе Новороссийска. Враг яростно обрушился на десантников, которые с безумством храбрых защищали плацдарм, названный «Малой землёй». На помощь героям пришли воздушные бойцы, и среди них — Григорий Сивков. В его наградном листе имеется такая лаконичная запись: «В период с 18 по 24 апреля 1943 года Г. Ф. Сивков 8 раз летал в район Новороссийска ведущим групп от 8 до 32 самолётов, помогая защитникам „Малой земли“ отражать атаки вражеских войск. Несмотря на сильный огонь зенитной артиллерии и большую активность истребителей противника, все задания он выполнил отлично».

Разве можно забыть те дни боёв за «Малую землю»? Прошли десятки лет с той поры, когда наступила, как пелось в песне, «...и на Южном фронте оттепель опять», а Сивков и поныне помнит малейшие детали, любой эпизод той страдной весны. Ну разве забудешь такое?

В те ночи лётчики засыпали на короткие часы и снова приступали к новому боевому дню с единственной тревожной мыслью: «Как там, на „Малой земле“? Держатся братки? Чем помочь им?»

21 апреля 1943 года погода обещала быть лётной, и это радовало лётчиков-штурмовиков 210-го штурмового авиационного полка. Техники, механики ещё с вечера подготовили машины к боевому вылету, залатали пробоины, полученные над «Малой землёй», подвесили бомбы, зарядили «под завязку» пушки и пулемёты, залили баки горючим, маслом. Лётчики быстро проверили состояние машин, и вот уже капитан Сивков доложил командиру полка Гвардии майору Галущенко о готовности группы к вылету.

— Занять готовность номер один. Цели найдёте на «Малой земле». Вылет — серия красных ракет, — поставил задачу командир полка.

Ждать сигнала долго не пришлось. Видно, с первым проблеском утренней зари на «Малой земле» началась баталия, и помощь «летающих танков» для наших десантников понадобилась немедленно. Взвились в утренней дымке красные ракеты, и в ту же секунду аэродром наполнился гулом работающих двигателей. Сивков ещё раз оглядел строй штурмовиков и повёл первую четвёрку на взлёт. За ней в тучах поднявшейся пыли пошла в воздух вторая четвёрка...

Это раннее утро 21 апреля 1943 года наверняка запомнили и защитники «Малой земли», герои-десантники. На них тогда обрушился шквал артиллерийско-миномётного огня, который бушевал почти час, а после него перед траншеями десантников появились десятки фашистских танков. Враг хотел во что бы то ни стало ликвидировать плацдарм. В эти мгновения помощь с воздуха означала очень многое для наших наземных войск.

Ещё на подходе к «Малой земле» Григорий Сивков по тёмным клубам дыма и всполохам взрывов определил, что в районе цели идёт бой. Он знал, что объект атаки его восьмёрки штурмовиков — вражеские танки, рвущиеся к окопам наших десантников. Быстро принял решение, с какого направления выгоднее всего их атаковать, как лучше угостить вражеских танкистов противотанковыми бомбами, имеющими прекрасное свойство сжигать броню. Построил маневр, стал выводить группу на боевой курс.

И в этот момент... ещё раз подтвердилась истина, что нельзя врага считать глупым. Противник, конечно, предусмотрел вариант с вызовом на поле боя наших штурмовиков. В качестве контрмеры он сосредоточил в этом районе немало истребителей.

Сивков вовремя увидел воздушного врага. Он насчитал 16 «Мессеров», которые с разных направлений заходили в атаку на восьмёрку штурмовиков. Что делать? Можно было встать в оборонительный «круг», построить крепкую защиту своих машин. Но ведь каждая секунда дорога для наших десантников, к окопам которых ползут танки. Сивков уже различал их на земле. И он сделал такой маневр группой, что дал возможность стрелкам вести огонь по «Мессерам» и в то же время выполнить главную задачу — нанести удар по танкам врага.

Около 10 минут восьмёрка Сивкова обрабатывала наземные цели, отбиваясь от атак 16 «Мессеров». В итоге — 4 сожжённых танка врага и 3 бронемашины. Вражеская атака была сорвана. Восьмёрка штурмовиков капитана Сивкова без потерь вернулась на свой аэродром, и лётчики стали готовиться к очередному вылету. Такое не забудешь !

Да, немало трудных заданий выполнил в годы войны Григорий Сивков. В боевой практике этого командира не было случая, чтобы он сбился с маршрута, ошибся в отыскании цели или, не выдержав огня вражеских зениток, отвернул в сторону. Курс на цель — это неумолимый закон, которому твёрдо следовал ведущий штурмовиков.

Летом 1943 года немецкие войска удирали с пресловутой «Голубой линии». Эскадрилья штурмовиков, ведомая капитаном Г. Ф. Сивковым, выполняла боевые задания по штурмовке вражеских колонн. Вот опять Сивков повёл группу штурмовиков во вражеский тыл бомбить железнодорожную станцию, где находились эшелоны противника. Сильным зенитным огнём встретил враг советских штурмовиков. Четвёрка «Илов» упрямо прорвалась через огневую завесу противника. Бомбы посыпались на вражеские эшелоны. Разворот — и ещё одна атака.

Вдруг самолёт Сивкова резко тряхнуло. Машина "клюнула. Стало трудно удерживать её в горизонтальном полёте. Мотор натужно заревел, словно раненый, и вот совсем заглох. Самолёт пошёл резко вниз. Сивков посмотрел на землю, потом на карту. «До линии фронта 15 километров. Не дотянуть...»

Слева — камыш, прямо — небольшая площадка в тылу врага. Выбора нет, и Григорий посадил машину на эту площадку. «Где свои?» — тревожно подумал он и, глянув вверх, обрадовался: два штурмовика заходили на посадку на ту же площадку. Но что это? У первого самолёта не выпустились шасси, и он ушёл в сторону. Второй снизился, потом взмыл вверх, развернулся вдали, зашёл на посадку и подрулил к самолёту Сивкова.

— Товарищ капитан, скорее! — кричал лётчик, младший лейтенант Калинин.

Когда фашисты начали стрелять из миномётов, Сивков сидел в кабине машины своего верного боевого товарища и вёл штурмовик на взлёт. Внизу, на полянке, он оставил свой разбитый, горящий самолёт.

— Вот я и безлошадный, — сказал он, вернувшись в часть, командиру полка.

— Война есть война, — успокоил его командир. — Машину дадим. Отдыхайте, капитан. Завтра опять в бой. Готовы? Нервы не шалят?

— Всё в порядке, к вылету готов.

И вновь ведущий малых и больших групп штурмовиков капитан Сивков стал водить своих лётчиков на штурмовку врага. Он летал в самую тяжёлую погоду, умело отыскивал цели и метко поражал их.

— С высоты «175» ведёт огонь вражеская дальнобойная артиллерийская батарея. Её огонь мешает нашей пехоте. Точных координат батареи нет — она замаскирована. Вы должны найти батарею и уничтожить! — таково было очередное задание, полученное Сивковым.

Четвёрка тяжело нагруженных бомбами штурмовиков поднялась над аэродромом и полетела в сторону фронта. Сивков предварительно изучил район цели по карте и пришёл к выводу, что вражеские орудия находятся на западном склоне высоты. Для того чтобы удар был внезапным, следовало подойти с тыла и на самой малой высоте. Это решение оказалось верным. Ведущий первым обрушил бомбовый груз на фашистских артиллеристов. Вскоре наземные войска сообщили: наши штурмовики на высоте «175» уничтожили вражескую батарею и наблюдательный пункт. Всё, казалось, просто. Но сколько для этого потребовалось мастерства, умения действовать согласованно, точно, организованно!

...После ожесточённых боёв в районе озер Балатон и Веленце войска 3-го Украинского фронта прорвали вражескую оборону и неудержимо устремились на Вену. Наступление наших наземных войск поддерживалось с воздуха. Враг отступал...

Воздушная разведка установила, что возле моста у города Веспрем образовалась пробка. Сотни вражеских машин, танков, орудий и большое количество живой силы скопились на переправе. Наше командование выслало на эту цель 20 самолётов — Ил-2. Группу вёл капитан Сивков.

Под крылом — чёрные квадраты виноградников, небольшие хутора, нитки каналов, шоссе. Ещё один взгляд на землю, затем на карту — скоро цель.

Как смерч, обрушились наши штурмовики на врага. Ведущий самолёт сбросил серию бомб на голову колонны. Запылали машины и танки, заметались в страхе фашисты. Вот появились истребители врага. Не дрогнули, не испугались наши штурмовики. Продолжая бомбить колонну, они построились в оборонительный круг. Храбрецы воздушные стрелки отражали атаки «Мессеров». Всё новые и новые гигантские костры вспыхивали на Венском шоссе — то пылала вражеская техника.

Воздушное фотографирование показало, что первые же бомбы, сброшенные ведущим, угодили в цель. Эта и другие штурмовки, проведённые Сивковым, свидетельствовали о том, что он стал настоящим мастером своего дела, лётчиком высокого класса, воином, который умеет добиваться победы в любой обстановке.

Более 240 боевых вылетов совершил Григорий Сивков за годы войны. Он штурмовал фашистские войска в Тамани и Донбассе, на Днепре и Дунае, возле Измаила и Тульчина, под Будапештом и на Балатоне, а закончил свой боевой путь в Австрии. Сначала он был ведущим звена, а потом целых групп, состоявших из 20 и более самолётов. 176 раз водил Григорий Сивков группы Ил-2 на штурмовку вражеских позиций. И после каждого штурмового удара его группы фашисты недосчитывались немало танков, автомашин, орудий, бронетранспортёров. Войну Сивков закончил майором, Героем Советского Союза. А вскоре после окончания войны, в августе 1945 года, он был удостоен второй медали «Золотая Звезда». Так наградила Родина своего верного сына за его доблестный ратный труд, за мужество и высокое мастерство, проявленные в боях.

Sivkov_G_F_bust...Почти каждый год в летний отпуск прославленный лётчик — дважды Герой Советского Союза Григорий Флегонтович Сивков бывает в Перми, где он учился и где впервые ощутил радость полёта. Он гостит в родном колхозе. Там живут его отец и мать — уважаемые в округе люди.

В каждый свой приезд в колхоз Григорий Флегонтович сообщает родителям какую — нибудь новость. Вот он познакомил родителей и односельчан со своей верной подругой — женой Екатериной Васильевной Рябовой, Героем Советского Союза, совершившей в годы войны около 900 боевых вылетов. Екатерина Васильевна после войны защитила диссертацию и получила учёную степень доктора наук. Вот он приехал уже слушателем Военно-Воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского, затем — адъюнктом этой академии, а через 3 года — кандидатом технических наук.

Боевой лётчик, инженер, ученый — это нынешний день нашей авиации, который наглядно олицетворяет Г. Ф. Сивков.

В небольшой деревеньке Мартыново, недалеко от Кунгура, возвышается на постаменте бюст дважды Героя Советского Союза Григория Сивкова. В бронзе навеки запечатлён образ богатыря земли русской, сражавшегося с фашистской нечистью мужественно и умело.