Кузнецов Николай Фёдорович

Герой Советского Союза Кузнецов Николай Фёдорович

Кузнецов Николай Фёдорович – заместитель командира авиаэскадрильи 436-го истребительного авиационного полка (239-я истребительная авиационная дивизия, 6-я воздушная армия, Северо-Западный фронт), капитан.
Родился 13 (26) декабря 1916 года в городе Петроград (ныне Санкт-Петербург). Русский. В 1931 году окончил 7 классов школы, в 1933 году – школу ФЗУ. Работал токарем по металлу на заводе №4 имени М.И. Калинина в Ленинграде (производство взрывателей).
В армии с сентября 1935 года. В 1937 году окончил Ленинградскую военную школу авиационных техников. До апреля 1940 года служил в ВВС авиатехником в истребительной авиаэскадрилье и истребительном авиаполку (в Ленинградском военном округе).
Участник советско-финляндской войны: в ноябре 1939 – марте 1940 – техник звена 68-го истребительного авиационного полка.
В мае 1941 года окончил Качинскую военную авиационную школу лётчиков.
Участник Великой Отечественной войны: в июне 1941 – июле 1942 – лётчик, командир звена и заместитель командира авиаэскадрильи 191-го истребительного авиационного полка. Воевал на Северном (июнь—август 1941), Ленинградском (август—октябрь 1941), Калининском (март—апрель 1942), Западном (май-июнь 1942) и Юго-Западном (июнь—июль 1942) фронтах. Участвовал в обороне Ленинграда, в боях на велижском направлении, Воронежско-Ворошиловградской операции.
В ноябре 1942 – мае 1945 – заместитель командира и командир авиаэскадрильи, заместитель командира 436-го (с марта 1943 – 67-го гвардейского) истребительного авиационного полка. Воевал на Северо-Западном (ноябрь 1942 – март 1943), Центральном (июнь—сентябрь 1943) и 1-м Белорусском (июнь 1944 – май 1945) фронтах. Участвовал в Демянской операции, Курской битве, Орловской и Черниговско-Припятской, Бобруйской. Люблин-Брестской, Варшавско-Познанской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях.
6 января 1943 года в воздушном бою был ранен в грудь, а его самолёт подбит. Несмотря на ранение и пожар на самолёте, дотянул до своей территории, где совершил вынужденную посадку в лес. До марта 1943 года находился на излечении в госпитале.

Кузнецов Н.Ф. — справа

Всего за время войны совершил 252 боевых вылета на истребителях И-16, «Харрикейн», Р-40 «Киттихаук» и Р-39 «Аэрокобра», в 99 воздушных боя сбил лично 23 и в составе группы 12 самолётов противника.
За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 мая 1943 года гвардии капитану Кузнецову Николаю Фёдоровичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
После войны до июня 1946 года продолжал службу в ВВС заместителем командира истребительного авиаполка (в Центральной группе войск; Австрия).
В 1949 году окончил Военную академию имени М.В.Фрунзе. С декабря 1949 – командир 16-го истребительного авиационного полка ПВО (в Московском районе ПВО; город Рязань).
Участник войны в Корее: в январе-июне 1952 – командир 16-го истребительного авиационного полка. Совершил 27 боевых вылетов на реактивном истребителе МиГ-15.
В 1952—1954 – лётчик-инспектор Управления боевой подготовки ВВС.
В 1956 году окончил Высшую военную академию (Военную академию Генерального штаба). В октябре 1956 – августе 1957 – начальник Грозненского военного авиационного училища лётчиков, в августе 1957 – ноябре 1963 – начальник Черниговского военного (с 1959 – высшего военного) авиационного училища лётчиков.
В ноябре 1963 – июне 1972 – начальник Центра подготовки космонавтов.
С 1972 – советник главного конструктора НПО «Энергия» по военно-космическим программам. С июня 1978 года генерал-майор авиации Н.Ф. Кузнецов – в запасе.
Жил в Звёздном городке Щёлковского района Московской области. Умер 5 марта 2000 года. Похоронен на Преображенском кладбище в Москве.
Генерал-майор авиации (1959), заслуженный военный лётчик СССР (8.07.1967), доктор военных наук (1974). Награждён 2 орденами Ленина (29.10.1941; 1.05.1943), 4 орденами Красного Знамени (10.02.1942; 6.08.1944; 16.06.1945; 30.12.1956), орденами Александра Невского (29.03.1945), Отечественной войны 1-й степени (11.03.1985), 3 орденами Красной Звезды (7.04.1940; 3.12.1941; 17.05.1951), медалью «За боевые заслуги» (6.11.1945) и другими медалями, иностранными медалями.
В Звёздном городке на доме, в котором он жил, установлена мемориальная доска.

Коваленко Александр Андреевич

Герой Советского Союза Коваленко Александр Андреевич

Коваленко Александр Андреевич — командир истребительной авиационной эскадрильи 2-го гвардейского истребительного авиационного полка Военно-воздушных сил Северного флота, гвардии капитан.
Родился 7 февраля 1909 года в Киеве в семье рабочего. После смерти родителей от тифа в Гражданской войне беспризорничал, затем с помощью друзей отца вернулся к нормальной жизни. Окончил 7 классов. Работал стеклодувом на Киевском стекольном заводе «Червона Гута».
В Красной Армии с июня 1932 года, по партийной мобилизации. В 1933 году окончил 1-ю Качинскую военную школу лётчиков имени А.Ф. Мясникова. Служил в ВВС Белорусского военного округа: пилот штурмовой эскадрильи в 252-й авиационной бригаде, с июля 1935 года — инструктор-лётчик в 40-й авиационной бригаде, с августа 1938 года — командир звена в 15-м истребительном авиационном полку 70-й авиационной бригады. Член ВКП(б) с 1932 года.
Участник похода советских войск в Западную Белоруссию в сентябре 1939 года и советско-финляндской войны 1939—1940 годов. С марта 1940 года — командир звена 72-го смешанного авиационного полка ВВС Северного флота, в июне 1941 года стал заместителем командира эскадрильи в этом полку.
Участник Великой Отечественной войны с июня 1941 года. Участник обороны Мурманска и боевых действий в Заполярье. с октября 1941 года — командир эскадрильи в том же полку. Летал на И-16, «Харрикейне», «Киттихауке», «Аэрокобре». В конце июня 1941 года был ранен при бомбардировке немецкой авиацией нашего аэродрома. Первую победу одержал 15 августа 1941 года.
Гвардии капитан А.А. Коваленко к началу мая 1942 года совершил 146 боевых вылетов, в 22 воздушных боях сбил 8 вражеских самолётов.
15 апреля 1942 года в районе реки Западная Лица посты воздушного наблюдения и оповещения обнаружили 18 бомбардировщиков Ю-87, следовавших в сторону Мурманска под прикрытием восьми истребителей Ме-110 и девяти Ме-109. На перехват вражеских самолетов были подняты три группы истребителей: четыре «Харрикейна» (ведущий капитан А.А. Коваленко), шесть «Харрикейнов» (ведущий капитан П.И. Орлов) и три МиГ-3 (ведущий старший лейтенант Д.Г. Соколов). Когда наши самолеты обнаружили противника, «юнкерсы» были уже вблизи города. Они шли попарно на высоте 3500 м. Выше бомбардировщиков держались Ме-110, за ними на дистанции до 1000 м с небольшим превышением следовали Ме-109. Наши экипажи видели, как бомбардировщики, зайдя со стороны солнца, с разворотом на 80-90° пикировали на цель. Истребители Ме-110 не отставали от «юнкерсов», но на высоте 2000 м покидали строй и прикрывали выход Ю-87 в горизонтальный полет. Истребители Ме-109 на высоте 4000 м обеспечивали прикрытие «юнкерсов» в момент входа в пикирование.
Первая группа наших истребителей подошла к району удара на высоте 2500 м, но атаковать бомбардировщики с ходу не стала, так как была ниже их на 1000 м и мешало солнце. Командир группы капитан Коваленко решил ударить по противнику в момент, когда он наиболее уязвим на выходе из пикирования. Истребители вышли на солнце, а затем неожиданно для бомбардировщиков с дистанции 1500—1000 м применили по ним реактивные снаряды. В первой атаке Коваленко сбил ведущий «юнкерс», во второй обстрелял ведомый самолет. Орлов с короткой дистанции пулеметными очередями поджег еще один Ю-87. Бомбардировщики, нарушив боевой порядок, рассыпались по одному и ушли на запад. В воздушном бою фашисты потеряли 8 «юнкерсов» и 5 «мессершмиттов».
Воздушный бой с превосходящими силами закончился успешно. Противнику не удалось выполнить до конца задуманный удар. Наши летчики действовали организованно, проявили высокое мастерство и взаимную выручку в бою.
За образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июня 1942 года гвардии капитану Коваленко Александру Андреевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
Всего выполнил 207 боевых вылетов, провёл 38 воздушных боёв, лично сбил 13 самолетов противника и 6 в группе (по данным М.Ю. Быкова — достоверно 11 личных и вероятно — 1 групповая победы). В январе 1943 года из-за последствий ранения был отстранён от боевой работы по состоянию здоровья. Направлен на учёбу на Высшие курсы офицерского состава ВВС ВМФ. После их окончания в январе 1944 года — помощник командира 3-го учебного авиационного полка по лётной подготовке и воздушному бою ВВС Северного флота.
С 1945 года гвардии подполковник А.А.Коваленко — в запасе как инвалид 2-й группы. Жил в городе-герое Москве. Умер 21 июня 1984 года. Похоронен в Москве на Кунцевском кладбище (участок 9-2).
Награждён орденом Ленина (14.06.1942), 2 орденами Красного Знамени (8.09.1941, 13.02.1942), орденом Отечественной войны 1-й степени, медалями «За боевые заслуги» (3.11.1944), «За оборону Советского Заполярья» (1945), иностранной наградой — Крестом «За выдающиеся лётные заслуги» (Великобритания, 18.03.1942).
Бюст Коваленко А.А. в числе 53-х лётчиков-североморцев, удостоенных звания Героя Советского Союза, установлен на Аллее героев-авиаторов Северного флота, открытой 29 октября 1968 года на улице Преображенского в посёлке Сафоново ЗАТО город Североморск Мурманской области

Фёдоров Аркадий Васильевич

Родился 6 января 1917 года в городе Иваново-Вознесенск (Иваново), в семье рабочего. Окончил 7 классов. Работал молотобойцем на заводе «Ивтекмаш». С 1938 года в рядах Красной Армии. В 1940 году окончил Чкаловское военное авиационное училище лётчиков.

С 1941 года младший лейтенант А. В. Фёдоров в действующей армии. По февраль 1942 года служил в 131-м ИАП, летал на И-16; по май 1945 года — в 55-м ИАП (16-м Гвардейском ИАП), где летал на И-16, Як-1 и «Аэрокобре».

К сентябрю 1943 года заместитель командира эскадрильи 16-го Гвардейского истребительного авиационного полка (9-я Гвардейская Мариупольская истребительная авиационная дивизия, 8-я Воздушная армия, Южный фронт) Гвардии капитан А. В. Фёдоров совершил 498 боевых вылетов, провёл 62 воздушных боя, в которых сбил лично 16 и в составе группы 4 самолёта противника.

13 апреля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Всего выполнил более 600 боевых вылетов. Провёл 183 воздушных боя. Уничтожил 24 самолёта лично, 18 — группе с товарищами и при штурмовке аэродромов противника.

После войны оставался на службе в ВВС. В 1948 году окончил Высшие лётно-тактические курсы, в 1954 году — курсы усовершенствования офицерского состава при Военно-Воздушной академии.

С 1955 года Гвардии полковник А. В. Фёдоров — в запасе. Жил и работал в городе Иваново. Умер 3 марта 1992 года.

Награждён орденами: Ленина (дважды), Красного Знамени (четырежды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды; медалями.

* * *

Сентябрьским днём 1966 года на заводе «Ивтекмаш» состоялось торжество. В первом механическом цехе был проведён митинг по поводу открытия мемориальной доски над рабочим местом, где трудился токарь Герой Советского Союза Сергей Михайлович Люлин. Среди выступивших на митинге был Гвардии полковник запаса Герой Советского Союза Аркадий Васильевич Фёдоров.

Ему было что сказать. Ведь его жизненный путь во многом схож с биографией обессмертившего своё имя патриота. Как и Люлин, он тоже является воспитанником комсомольской организации завода, здесь незадолго перед войной начинал свой трудовой путь молотобойцем. Подобно Люлину, горячая мечта об авиации привела его в тот же Ивановский аэроклуб, а потом — в Оренбургское военное лётное училище, где в своё время обучались прославленный лётчик Валерий Чкалов и первый в мире космонавт Юрий Гагарин.

Любопытна и такая деталь. Аркадий Фёдоров родился в Иванове в 1917 году в семье рабочих. Очень рано остался без матери. Отец в 1922 году переехал в село Егорий, что в 10 километрах от областного центра, вступил в сельскохозяйственную коммуну. Здесь, на берегу Уводи, вблизи деревни Куличиха — родины Люлина — и прошли детские и юношеские годы Фёдорова.

...Обратишься мысленно к тем красивым местам, где теперь колышутся волны Уводского водохранилища и невольно подумаешь: неприметна маленькая речка Уводь, ныне породнившаяся благодаря каналу с могучей Волгой. А вот, поди же, каких богатырей вспоила!

Воскресенье 22 июня 1941 года застало командира звена лейтенанта Аркадия Фёдорова на аэродроме приграничного городка. В первый же день войны он вместе с товарищами, отражая натиск врагов в воздухе и на земле, совершил 5 боевых вылетов. 131-й истребительный полк, в котором служил Фёдоров, в первом же воздушном бою уничтожил 11 вражеских самолётов, 2 из которых — командир его эскадрильи А. С. Комоса. Полк же не потерял ни одной машины. Это воодушевило советских лётчиков, показало, что кичившихся непобедимостью фашистов можно бить с большим успехом. А через 3 дня Фёдоров открыл и свой счёт лично сбитых вражеских самолётов.

Было это так. С рассвета Аркадий Фёдоров поднял своё звено в воздух для патрулирования на прикрытие аэродрома полка. Вскоре заметили приближение двухмоторного самолёта. «Не свой ли? Нет — это Ju-88». Не долетая 500 метров, немецкий самолёт открыл огонь из пулемёта. «На испуг хочет взять», — подумал Аркадий. Сделав левый разворот, он направил своего «ястребка» сверху на «Юнкерс». Вот враг, в прицеле. Нажата гашетка всех 4-х пулемётов. Но тот, разворачиваясь на обратный курс, продолжал лететь. Опасаясь, что враг может уйти, Фёдоров пошёл на вторую атаку. Когда приблизился к «Юнкерсу» на 50 метров, нажал на гашетку пуска реактивных снарядов. Вражеский бомбардировщик сразу загорелся и, оставляя дымный след, устремился к земле. Немецкий лётчик выбросился с парашютом. Его захватили. Немец оказался опытным асом, награждённым двумя Железными крестами...

И вот потекли фронтовые будни, наполненные радостью побед, а больше — горечью отступления, потерь боевых товарищей, тревог за судьбу оказавшейся в страшной опасности страны. С воздуха Аркадий Фёдоров видел истерзанную врагом землю, испепелённые города и села. Одна за другой пришли тяжёлые вести: на фронте погибли его братья Николай и Сергей. Горе и ненависть к врагу заставляли лётчика крепче сжимать штурвал самолёта, бить фашистов, как говорится, без оглядки, ещё настойчивее овладевать техникой и тактикой боя.

К августу 1941 года Аркадий Фёдоров выполнил 322 боевых вылета, лично уничтожил 7 самолётов противника, был награждён орденом Ленина.

26 марта 1942 года старший лейтенант А. В. Фёдоров был переведён в 55-й авиационный полк, в котором и провёл остаток войны. Воевал под Ростовом-на-Дону и Новочеркасском. До мая 1942 года летал на И-16.

В первой половине мая 1942 года полк приступил к переучиванию на новую материальную часть — самолёт Як-1, продолжая сохранять в своём составе некоторое количество «МиГов». Какая в этот период в полку сложилась обстановка с материальной частью, позднее вспоминал Аркадий Фёдоров:

«У нас в полку было не слишком густо самолётов, всего несколько „МиГов“ да „ишачков“. По-прежнему летали на прикрытие переправ через Северский Донец, штурмовали вражеские войска и сопровождали бомбардировщики Су-2. В итоге в нашей 3-й эскадрилье остался только один И-16. Так вот на этом „ишачке“ мы и летали по очереди на боевое задание совместно с 40-м ИАП, который на И-16 прибыл с Дальнего Востока и базировался вместе с нашей Гвардией.

При организации боевого вылета они, конечно, нашего „ишачка“ в боевом порядке определяли всегда самым последним, замыкающим, откуда, как правило, „Мессеры“ открывали свой счёт. И вот однажды подошла моя очередь лететь с этим полком. Я прибыл на их КП и попросил указать моё место в боевом порядке, с кем и где я должен выполнять боевое задание. Вылет предполагался двумя девятками самолётов И-16.

Командир группы ответил мне, что я должен идти самым крайним справа в одной из групп и делать то, что будет делать ведущий. Этот полк ещё в боевых действиях не участвовал, потерь не имел и пороху, как говорят, не нюхал. Обычно мы шутили, когда нам указывали это место в боевом порядке, что „Мессер“ знает, кого первым надо съесть!

Итак, взлетели и легли на курс. Я смотрю, что ведомый командира группы держит с ним большой интервал, и у меня созрел план занять его место в строю, а он пусть потренируется, болтаясь сзади. Я так и сделал, держался в строю своего ведущего накрепко — он меня гонит от себя, машет обеими руками (радиосвязи на „ишачках“ по-прежнему не было), а я качаю головой и иду с ним плотно крыло в крыло. Его же штатный ведомый болтался позади группы и всем мешал выполнять задание.

Закончили штурмовку, идём домой, я прочно держусь в строю за своим ведущим. Посадку произвели на своем аэродроме. Я рассказал командиру полка майору В. П. Иванову, как было дело, как их ведомый разогнал всю группу. Командир смеялся от души, но сказал — теперь жди грозы! На разбор к ним ходить нет необходимости, а то попадёт как следует!

Перед этим полетом был разговор с командованием авиадивизии — или дайте нам часть их самолётов, или заберите наш единственный! Зато после моего фокуса, вероятнее всего, по приказу комдива, мы передали свой единственный „ишачок“ соседям в 40-й ИАП, а сами убыли под Ворошиловград для переучивания на новые самолёты — истребители Як-1».

Переучивания как такового не получилось. Учебных самолётов — спарок Як-1 — не было, поэтому переучивание проходило по самостоятельно разработанной программе, по-фронтовому: лётчики узнали скорости самолёта, температурные режимы, вооружение, изучили приборную доску, рулевое управление и ещё кое-какие данные. Сделали по нескольку полётов по кругу, даже не имея тренировочных полётов в зону на отработку высшего пилотажа. Вот и всё, переучивание закончилось, полк убыл на фронт. Сначала полк получил 4 «Яка», сделал на них несколько полётов на разведку, затем прибыли ещё 6 машин. По-прежнему в полку были ещё и «МиГи» — теперь можно было воевать!

18 мая 1942 года в соответствии с происходящими организационными изменениями и предстоящими боевыми действиями, полк передислоцировался на аэродром Варваровка вблизи города Рубежный на Донбассе.

Обстановка на Юго-Западном и Южном фронтах к маю 1942 года сложилась в соответствии с результатами тех ожесточённых сражений, которые велись нашими войсками в осенне-зимний период на Донбассе и под Ростовом. В результате контрнаступления войск Южного фронта немцы были изгнаны из Ростова и отброшены к Таганрогу за реку Миус.

После перевооружения полка на Як-1, Аркадмй Фёдоров одержал победу в одном из первых вылетов на новой машине. Всего за первые 80 боевых вылетов сбил 5 самолётов противника. С мая 1942 года командовал звеном, быстро став умелым ведущим.

Гвардейцы, действуя на Изюм-Барвенковском направлении, непрерывно совершали боевые вылеты на прикрытие переправ через Северский Донец и Оскол, наносили штурмовые удары по колоннам войск противника, двигавшимся по дорогам Славянск — Изюм, Краснопавловск — Изюм, в районе Лозовой, сопровождали штурмовики 230-й ШАД и бомбардировщики 229-й БАД, наносящие удары по войскам противника в районах скопления. В этот период вместе с авиаразведчиками Фигичевым, Крюковым, Покрышкиным, Паскеевым, Шульгой проявили особую активность при выполнении боевых заданий лётчики Комоса, Фёдоров, Искрин, Белослудцев, Князев, Зибин, Супрун, Тетерин, Александр Голубев, Никита Мочалов, Степанов, Бережной, Науменко, Речкалов.

25 мая шестёрка «Яков» в составе Фёдорова, Белослудцева, Искрина, Князева и Козлова, возглавляемая командиром эскадрильи Гвардии старшим лейтенантом Комосой, получила задание прикрыть патрулированием в воздухе переправу через реку Оскол южнее Купянска. «Яки» следовали на объект на высоте 2500—3000 метров. При подходе к переправе встретили на пересекающихся курсах слева и ниже группу противника в составе 10 Ме-109. Комоса немедленно повёл группу в атаку. Такое выгодное положение случается очень редко, а тем более на «Яках». Небольшой левый доворот, и группа занимает исходную позицию для атаки в боевом порядке пар, в правом пеленге. «Мессеры» заметили советских истребителей слишком поздно, они не ожидали здесь встретиться с «Яками», и тем более — выше себя. С первой атаки Комосой, Фёдоровым и Борисом Козловым были сбиты сразу 3 Ме-109; остальные, не вступая в бой, быстро ушли из района. В этом бою лётчики в полной мере оценили боевые качества «Яков», ведь это был их только 2-й боевой вылет на этих самолётах!

В июне 1942 года гвардейцы продолжали вести авиаразведку в районе Барвенковского плацдарма и воздушные бои с вражескими самолётами. Гвардии старший лейтенант Аркадий Фёдоров в паре с напарником Гвардии младшим лейтенантом Степаном Вербицким на самолётах Як-1 получили задание на выполнение воздушной разведки в глубоком тылу фашистских войск. Это был сложный боевой вылет. По маршруту разведки было установлено интенсивное движение войск по дорогам и сосредоточение их во многих населённых пунктах в тактической глубине.

Выполнив задание, лётчики возвращались домой и буквально на подходе к аэродрому встретили вражеский многоцелевой самолёт Me-110. Видимо, он тоже вёл разведку расположения наших войск и аэродромов. Фёдоров решил немедленно его атаковать и, выполнив несложный маневр, начал заходить ему в хвост. И вдруг, не успел Аркадий и глазом моргнуть, как двухмоторный «Месс» оказался в хвосте истребителя Фёдорова, и разведчик чуть сам не оказался жертвой вражеского самолёта. Стоило только упустить момент выхода из-под удара атакующего «Месса», и он влепил бы смертоносную очередь в краснозвёздный «Як».

Оказалось, что двухмоторный Ме-110 с убранными оборотами одного из моторов способен разворачиваться почти на месте. Но эту истину Аркадий Фёдоров забыл и, вступая в бой с Ме-110, допустил грубую ошибку, которую нужно было быстро исправлять, чтобы не стать добычей фашистского лётчика. Но нет худа без добра — в момент атаки «Як» имел большую скорость, и это позволило ему боевым разворотом уйти вверх от «Месса». Затем, произведя повторную атаку, Фёдоров и Вербицкий зашли с двух сторон, взяли врага в клещи и сбили Me-110, который упал невдалеке от аэродрома. Так была одержана очередная победа над воздушным противником.

На следующий день полку была поставлена задача обеспечить боевой вылет группы бомбардировщиков Пе-2, наносящих удар по скоплению войск противника. Для сопровождения «Пешек» были собраны все наличные силы полка — 4 МиГ-3 и 6 Як-1. После взлёта истребители встретились с бомбардировщиками, заняли своё место в общем боевом порядке, и «Пешки» пошли с набором высоты. К сожалению, истребители не всегда знали, в какой район следуют бомбардировщики и какую цель они должны поражать. Так было и на этот раз, направление полёта определяли по курсу следования. Встречи лётчиков-истребителей с лётчиками-бомбардировщиками были нечастыми по многим причинам — то ли расстояния между аэродромами базирования были довольно значительны, то ли время на организацию вылета было ограничено при интенсивных действиях, и истребители в таких случаях руководствовались общими положениями.

Набрав высоту 3000 метров, лётчики «Яков» почувствовали падение мощности моторов и включили вторую скорость нагнетателя. Что касается «МиГов», то они были на высоте положения и чувствовали себя превосходно — мощность их моторов с увеличением высоты полёта только возрастала.

Подошли к району, занятому немецкими войсками. Заработали зенитки, а вскоре появились вражеские истребители, пытаясь с ходу прорваться к «Пешкам». Лётчики «МиГов» и «Яков» предприняли все меры, чтобы отразить атаки вражеских истребителей. Завертелась карусель. А бомбардировщики всё идут к цели... Наконец, бомбовый груз пошёл на гитлеровские войска.

Но что это — среди «Мессов» появились «ишачки»? Лётчики знают, что этих самолётов в данном районе не должно быть. Они подходят всё ближе и ближе... Вот и развязка: на малом расстоянии опознаны были «Макки-200» — итальянские самолёты, они довольно схожи с нашими И-16. Фёдоров стремится со своим звеном к ним навстречу и с ходу атакует. В результате меткого огня один самолёт из группы «Макки» сбит и горящим пошёл к земле — оказывается, они горят не хуже «Мессов»!

«Пешки», сбросив бомбы, взяли обратный курс. В этом воздушном бою сопровождающие истребители сбили 4 Ме-109 и 1 «Макки». Самолёты Пе-2, выполнив задание без потерь, возвратились на свой аэродром.

25 июля 1942 года немецкие войска, переправившись основными танковыми и моторизованными силами на захваченные на левом берегу Дона плацдармы, перешли в наступление из районов Ростова, Константиновской, Николаевской, Цимлянской, нанося главный удар 1-й и 4-й танковыми армиями через Сальск и Тихорецк на Ворошиловск (Ставрополь). 17-я немецкая армия наступала из района Ростова на Кущевскую, Тимашевскую, Краснодар. Войскам Приморской группы, оборонявшимся на этом направлении, пришлось отойти на водный рубеж рек Ея и Куго-Ея. Соединения 18-й армии на этом рубеже организовали оборону и в контратаках нанесли противнику значительные потери, уничтожив до 1800 вражеских солдат и офицеров, захватив 18 орудий и 25 миномётов.

В этих условиях 16-й гвардейский истребительный авиаполк после одного дня пребывания в Кущевской перебазировался на аэродром Шкуринская, где пробыл 4 дня, а 30 июля приземлился на аэродроме Незамаевская.

В конце июля действия нашей авиации по поддержанию наземных войск были слишком ограниченны из-за отсутствия самолётов. Из 216-й САД временно убыл 103-й штурмовой авиаполк, отправившийся за новыми самолётами. 1 августа дивизия в составе 16-го Гвардейского и 247-го полков перелетела на аэродром Геймановская. С этого времени боевая работа дивизии сократилась до минимума как из-за отсутствия материальной части, так и из-за быстрого отхода на юг.

Рано утром 2 августа 1942 года 2 группы вражеских бомбардировщиков следовали через аэродром Геймановская в направлении на Кропоткин для нанесения удара по железнодорожному узлу. С аэродрома Геймановская поднялись 5 Як-1 — все, чем располагал 16-й Гвардейский полк. Звено «Яков» возглавил Александр Покрышкин, с ним в качестве ведомых шли Андрей Труд и Владимир Бережной. Пару «Яков» возглавил Аркадий Фёдоров со своим ведомым Степаном Вербицким. Как оказалось, в первой группе шло до 15 Ju-88, её атаковал Покрышкин с ведомыми. Вторая группа насчитывала, до 18 Ме-110, с ними завязала бой пара Фёдорова. В результате воздушного боя звено Покрышкина сбило 2-х «Юнкерсов», а Фёдоров уничтожил одного Ме-110.

На многих фронтах довелось драться отважному лётчику, отстаивая, а затем и освобождая священную землю Родины, пройдя должностной путь от командира звена до командира прославленного 16-го Гвардейского полка. О мужестве ивановца рассказывается на многих страницах изданных после войны книг: В. Погребного «Человек из легенды», трижды Героя Советского Союза А. Покрышкина «Небо войны». Кстати, Фёдоров служил продолжительное время с Покрышкиным в одном полку, не раз летал вместе на выполнение заданий, прикрывал боевые действия героических десантников Малой земли. Александр Покрышкин охотно брал его для выполнения самых сложных заданий. Иногда Фёдоров летал у него ведомым.

В июне 1942 года в районе Старобельска, будучи ведомым А. Комосы, Фёдоров, взлетев на перехват в четвёрке А. Покрышкина, сбил Ме-109, а всего эта блестящая четвёрка уничтожила тогда 3 самолёта... В августе 1942 года в составе покрышкинской пятёрки он сбивает Ме-110.

К лету 1943 года начались ожесточённые бои в небе Кубани. В этих схватках Фёдоров проявил себя опытным и решительным командиром. Особенно трудный бой провёл он 29 апреля с большой группой истребителей противника. В том вылете 8 «Аэрокобр» под командой Покрышкина встретили более 80 пикировщиков Ju-87 в сопровождении истребителей. Звено Фёдорова бросилось на «Мессеров», а Покрышкин занялся «штуками».

Аркадий свою задачу выполнил мастерски. Его четвёрка атаковала 10 Ме-109 и связала их боем. Это обеспечило свободу действий звену Покрышкина, который немедленно атаковал пикировщиков. В этой схватке противник потерял 12 самолётов (из них 5 — уничтожил Александр Покрышкин), наша группа потерь не имела.

Однажды (это было так же летом 1943 года на Кубани) в воздухе разгорелся ожесточённый бой, в котором с обеих сторон одновременно действовало до 200 самолётов. Группу советских истребителей возглавлял тогда начальник воздушно-стрелковой службы полка Александр Покрышкин. Наши лётчики крепко потрепали фашистов. Но этот бой чуть было не стал для Аркадия Фёдорова последним. Он был сбит и едва успел выброситься из горящей машины с парашютом. При этом он получил ранение ноги.

В ходе Кубанской битвы Аркадий Фёдоров записал на свой боевой счёт несколько самолётов противника. А в августе 1943 года, в период боёв над Миус — фронтом, одержал ещё несколько побед.

27 августа группа из 6 самолётов во главе со старшим лейтенантом Аркадием Фёдоровым атаковала 80 бомбардировщиков Не-111 и Ju-88, шедших двумя колоннами на какую-то важную цель. Фёдоров уже получил было команду «Тридцать три» — «Идите домой». Время патрулирования заканчивалось, горючее было на исходе. И в эти минуты ведущий увидел в небе две колонны вражеских бомбардировщиков — две армады!

Первым делом Фёдоров обезглавил колонну — флагманский «Юнкерс», дымом выписывая в небе замысловатый рисунок, навсегда покинул своих собратьев по разбою. Фёдоров же, вызывая по радио подмогу, продолжал вести бой. Как он потом сокрушался, что в баках оставался минимальный запас горючего, которого едва хватило долететь до аэродрома и сесть...

Через день встретив в районе Фёдоровки и Мало-Кирсановки около 70 Ju-87 и Ju-88 в сопровождении 8 Ме-109, десятка наших лётчиков во главе с Аркадием Фёдоровым так же дерзко атаковала противника и сбила 4 «Юнкерса» и 3 Ме-109. Одного «Мессера» сбил ведущий.

В сентябре 1943 года, после боёв за Донбасс, за 498 боевых вылетов, 62 воздушных боя, 16 личных и 4 групповые победы заместитель командира эскадрильи 16-го ГвИАП Гвардии капитан А. В. Фёдоров был представлен к званию Героя Советского Союза.

Осенью 1943 года, в период боёв за Крым, Аркадий Фёдоров командовал уже 3-й эскадрильей, базировавшейся в Дружелюбовке (у самого Сиваша). Его лётчики использовали даже вечерние сумерки, чтобы выскочить со своей площадки и перехватить вражеские бомбардировщики. На наши переправы немецкие бомбы почти не падали, зато в Сиваш частенько падали горящие «Юнкерсы». В одном из вылетов на наши переправы шло до 30 бомбардировщиков Ju-87, прикрытых 6 Ме-109. Первой на перехват пошла эскадрилья Фёдорова. Лётчики действовали дерзко и самоотверженно. Они тактически грамотно вели бой, решительно выполнили задачу. Было сбито 4 «Юнкерса» и 2 «Мессершмитта».

За успехи в Львовско-Сандомирской операции, 13 апреля 1944 года, штурману 16-го Гвардейского истребительного авиаполка Гвардии капитану А. В. Фёдорову было присвоено звание Героя Советского Союза.

В январе 1945 года началась Берлинская операция. К тому времени А. В. Фёдоров стал уже заместителем командира 16-го ГвИАП. Часто летая вместе с другими лётчиками полка он продолжил счёт своих побед.

В конце марта, после того как огнём зениток был сбит Иван Бабак, Гвардии майор А. В. Фёдоров принял под командование один из лучших истребительных авиаполков ВВС Красной Армии — 16-й Гвардейский.

В этом качестве ему довелось летать в небе Чехословакии, прикрывать бросок танков и мотопехоты на помощь восставшей Праге.

К маю 1945 года совершил 545 успешных боевых вылетов, из них 136 — на штурмовку войск и различной техники противника. Участвовал в 183 воздушных боях.

В общей же сложности Аркадий Фёдоров совершил за годы войны более 600 боевых вылетов (по другим источникам — 554), уничтожив в воздушных боях лично 24 самолёта противника и 18 — в группе с товарищами и при штурмовке аэродромов. А сколько он уничтожил наземной техники и живой силы врага! Каждый из этих вылетов — целая повесть. Приведём же для примера, более подробно, лишь 2 из них.

...Погода в тот день выдалась самой что ни на есть дрянной: всё небо застилали низкие облака, моросил дождь. Но это, по правде сказать, немножко радовало Аркадия: очень уж он измотался за последние дни, хотелось хоть чуть отдохнуть. Но тут его вызвали в штаб полка. Командир сказал:

— Немцы прорвали фронт. В направлении города Шахты движется их колонна. Сможете ли вылететь звеном для разведки штурмовки?

— Раз надо — полетим, — коротко ответил Фёдоров.

Взлетев тройкой, пошли под самыми облаками, на высоте 100-150 метров. Ориентироваться было крайне трудно. Наконец шоссейная дорога. По ней движутся отдельные автомашины. Не то. Свернули в сторону. И тут, на плохо видимой просёлочной дороге, заметили растянувшуюся длинной змеей колонну автомашин с грузом, солдатами. С ходу «прочесали» её пулемётным, пушечным огнем и «эрэсами». Сделали второй, третий заход, не жалея боеприпасов: в такую погоду вряд ли встретятся истребители противника. Внизу всё пылало. В колонне было не менее 150 машин.

...Советские войска, прорвав вражескую оборону, переправлялись под Перекопом через «Гнилое море» в Крым. Недалеко от переправы в засаде находилось 8 истребителей эскадрильи Аркадия Фёдорова. Вечерело.

— У немецких лётчиков, думаю, рабочий день кончился, — рассказывал потом Фёдоров, — пора и нам отдохнуть. Только собрался, сидя в самолёте, настроить радиостанцию на волну Москвы, слышу сигнал: «Противник в воздухе. Немедленный вылет». Взлетели. Облачность низкая. Шли на высоте 150 метров. Через несколько минут были у переправы. Видим — к ней приближается 30 пикировщиков Ju-87 и 18 истребителей прикрытия Ме-109. Вот-вот обрушат бомбы на наших, что по горло в воде на руках пушки тянут.

Набирать высоту для маневра — нет уже времени. Я только повернул свой самолёт и снизу неожиданно для немцев атаковал их ведущего. Тот сразу в пике и в воду. И товарищи постарались. Всего мы тогда за несколько, минут сбили 4 бомбардировщика и 2 истребителя. А главное — расстроили боевые порядки фашистской армады, не дали ей возможности прицельно бомбить нашу переправу...

За мужество и отвагу Аркадий Васильевич Фёдоров был отмечен целым рядом правительственных наград, удостоен «Золотой Звезды» Героя Советского Союза.

Когда закончилась война, он продолжал стоять на страже неба Родины, обучать молодых воздушных воинов. В 1948 году окончил Высшие лётно-тактические курсы, летал на реактивных самолётах. Уволился в запас в 1955 году в звании полковника, в должности командира соединения. Но и после этого не вышел из строя, правда, трудового — стал работать на родном заводе «Ивтекмаш».

Одинцов Михаил Петрович

Родился 18 Ноября 1921 года в селе Полозово, ныне Частинского района Пермской области, в семье служащего. окончил 7 классов Свердловской школы № 36. С 1938 года в Красной Армии. В 1939 году Михаил Одинцов окончил Пермскую военную школу пилотов, в 1940 году — Энгельсское военное училище лётчиков.

С июня 1941 года на фронтах Великой Отечественной войны. К сентябрю 1943 года командир эскадрильи  820-го штурмового авиационного полка (292-я штурмовая авиационная дивизия, 1-й штурмовой авиационный корпус, 5-я Воздушная армия, Степной фронт)  старший лейтенант М. П. Одинцов совершил 96 боевых вылетов, нанёс большой урон врагу. 4 февраля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

К концу войны заместитель командира 155-го Гвардейского штурмового авиационного полка (9-я Гвардейская штурмовая авиационная дивизия, 1-й Гвардейский штурмовой авиационный корпус, 2-я Воздушная армия, 1-й Украинский фронт) гвардии майор М. П. Одинцов совершил 215 успешных боевых вылетов, в воздушных боях сбил 4 самолёта противника. 27 июня 1945 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

После войны командовал авиационным полком, дивизией и авиацией военного округа. В 1952 году окончил Военно-Политическую академию, в 1959 году — Военную академию Генерального штаба. Заслуженный военный лётчик СССР. Генерал-полковник авиации. С 1976 года Генерал — инспектор ВВС Главной инспекции Министерства обороны СССР. С 1981 года помошник представителя Главнокомандующего Объединёнными вооружёнными силами государств — участников Варшавского Договора по ВВС в Войске Польском. Автор книг: «Испытание огнём», «Преодоление», «Тогда, в 1942-м...»

Награждён орденами: Ленина (дважды), Октябрьской революции, Красного Знамени (пять), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени; медалями, иностранными орденами. Бронзовый бюст установлен в Свердловске.

*     *     *

В далекие 1930-е годы парнишка из древнего казачьего рода, что обосновался в уральском селе Полозово на речке Талица, Переехав в Свердловск, поступает учиться в строительный техникум, работает на «Уралобуви» затяжщиком на конвейере. В свободное время увлеченно играет на нескольких струнных инструментах: пикколо, домре, мандолине. Но, как и многих юношей и девушек той поры, его манило небо. После окончания аэроклуба 17-летнего Михаила Одинцова принимают в Пермскую военную школу пилотов. В 1939 году он покидает стены своего первого военного учебного заведения в звании Младшего лейтенанта. Сам Одинцов вспоминает о предвоенных годах так:

«Перед войной я служил в ближнебомбардировочном полку в Киевском Особом военном округе. В то время только слепой мог не видеть, что войны не миновать. Готовились же к ней без учёта боёв в Испании и Финляндии, не извлекая уроков из того, как разворачивались боевые действия в войне, разгоравшейся в Европе. Многие были этим недовольны. Высказал и я своё мнение на комсомольском собрании. Мол, что это такое: немцы над нашими головами летают, а мы об их технике ни сном ни духом... И начались вызовы „куда следует“. Благо вмешался командир полка: сделал меня временно „штатным“ перегонщиком новых самолётов с завода. А там подоспела война, и вызовы прекратились.

За допущенные ошибки и упущения пришлось жестоко расплачиваться. Как оказалось, в боевых уставах не нашли отражения произошедшие изменения в боевой технике и тактике. У нас на глазах буквально за 2 недели „сгорели“ 2 полка на самолётах СБ. А почему? Да потому, что летали по устаревшим инструкциям. К примеру, высоту бомбометания командование определяло в 600 метров, а она по средствам ПВО не обеспечивала ни надёжного прицеливания, ни безопасности. Лётчики осмыслили, что происходит, подняли высоту — начали жить...»

22 июня 1941 года экипаж командира звена Одинцова, вместе с другими авиаторами полка, вступает в активные боевые действия против гитлеровской Германии.

Свой первый боевой вылет Михаил Одинцов совершил на 4-й день войны. Ему было приказано разбомбить вражескую колонну, которая приближалась к линии фронта.

— Эту колонну немцы намереваются с ходу бросить в бой. Ваша задача — бомбёжкой задержать её, — сказал командир.

Михаил Одинцов задал только один вопрос:

— Меня будут прикрывать истребители?

— Нет. Полетите один.

Тяжело нагруженная машина скользнула по травянистому полю и взмыла вверх. Спустя 15 минут лётчик миновал передний край и стал внимательно присматриваться к местности. Вот справа белой полоской показалась дорога. По ней двигались одиночные повозки, автомашины. Фашисты заметили советский самолёт и стали рассредоточиваться. Михаил пошёл на хитрость. Он развернул машину влево и повёл её в сторону, делая вид, что не заметил противника. Лётчик дважды изменял курс полёта. Эти маневры позволили ему зайти на колонну с тыла, когда она полностью вышла из леса. За 2 захода лётчик точно сбросил смертоносный груз на фашистов. На дороге валялись покорёженные орудия, горели автомашины, лежали десятки убитых и раненых немецких солдат...

5 июля 1941 года Михаил Одинцов вместе с другими экипажами вылетел на бомбардировку железнодорожной станции, где скопились эшелоны с вражеской техникой и живой силой. Лётчики благополучно прорвались сквозь зенитный огонь и обрушили бомбы на вагоны и паровозы. Но когда легли на обратный курс, на них налетели немецкие истребители.

Фашистские лётчики выбирали какой-нибудь из самолётов и всей группой бросались на него. В такой переплёт попал и Михаил Одинцов. С первой же атаки была разбита приборная доска. Во время второй Михаила ранило в бок, а при третьей — в ноги. Когда «Мессеры» начали четвёртую атаку, советский лётчик бросил машину в пике и вывернулся из-под удара, перетянул через линию фронта и с большим трудом сел на свой аэродром.

Его авиаполк участвует в первом, вошедшем чуть позже в учебники по военной истории, встречном танковом сражении, который спланировал и провёл начальник Генерального штаба Георгий Жуков. Цель этой сложнейшей войсковой операции заключалась в том, чтобы задержать, насколько это возможно, наступление немецкой армады.

Профессионально организованная оборона позволила почти неделю сдерживать продвижение немцев вперёд, значительно уменьшить наши потери. Через месяц, в одном из ожесточённых боев в небе над Киевом тройка бомбардировщиков Су-2, в составе которой был и экипаж Одинцова, попала в «клещи» нескольких немецких истребителей. Один наш самолёт был вскоре сбит и совершил вынужденную посадку, другой, прикрывшись спинами своих товарищей, струсил (не всем суждено быть героями) и вышел из боя, а экипаж Одинцова сражался до последнего. Штурман Носовец сумел сбить одного истребителя, но, разорвавшийся в кабине снаряд, вывел из строя и командира, и его бесстрашного штурмана.

Чуть ли не 5 месяцев провёл в госпиталях Михаил Одинцов. Шутка ли — весь левый бок, от пятки до макушки представлял собой сплошную рану. Но молодость взяла своё, и в конце 1941 года офицер Одинцов был уже в строю.

В марте 1942 года, будучи уже на Брянском фронте, Одинцов пересел на штурмовик Ил-2, на котором летал до конца войны. Впоследствии он очень тепло отзывается об этой машине, конструкторские особенности которой спасли ему жизнь. Вспоминает ветеран:

«В 1942 году меня сбили, но не истребители и не зенитчики. Дело было так: я шёл из разведки один, без стрелка, при переходе линии фронта попадаю в район жаркого боя. А у меня на хвосте висят немецкие истребители. И я стал перед дилеммой: если наберу высоту, — то они меня просто собьют, а если спущусь ниже, — могу проскочить. Так и сделал. Проскакиваю батареи и вдруг слышу залп, мне случайно отрывает хвост, и тут же второй снаряд попадает в крыло, и я на скорости 400 километров в час падаю на землю. Если бы не Ил-2, там бы святого духа не осталось. А этот самолет упал плашмя. Вся броня развалилась, но я остался жив, правда, очень сильно контуженный. Еле дополз до своих, доложил полученные разведданные и целую неделю лежал неподвижно».

Майским утром 1942 года на прифронтовом аэродроме жизнь началась своим обычным чередом. Около штурмовиков суетились механики, вооруженцы. Хотя все машины ещё накануне были тщательно осмотрены, заправлены горючим и боеприпасами, люди не сидели без дела. А вдруг что-то не проверено, а вдруг что-то упущено?.. Здесь же, чуть в сторонке, расположились лётчики и стрелки-радисты, готовые в считанные секунды забраться в самолёты и поднять их в воздух.

Среди них был и Михаил Одинцов. Ему только недавно пошёл 21-й год. Но, несмотря на молодость, это был уже опытный воздушный боец, побывавший в сложных воздушных схватках.

...Майское солнце поднималось всё выше и выше. Казалось, что в этот день боевых вылетов не будет и напрасно механики и вооруженцы так хлопотливо и старательно готовились к сегодняшнему боевому дню.

— Лейтенант Одинцов, к командиру! — крикнул телефонист.

— Кажется, будет работа, — сказал своим товарищам Одинцов.

Приказ командира был кратким: пройтись по Курскому аэродрому. Там фашисты сосредоточили бомбардировщики, истребители, транспортные машины. Группу штурмовиков приказали вести Михаилу Одинцову.

Появление советских штурмовиков явилось для немцев полной неожиданностью. Рассредоточить машины им не удалось. Заход. Второй. Третий. С каждой штурмовкой на вражеском аэродроме вспыхивали всё новые и новые пожары. На исходе боеприпасы. И тут появилась группа «Мессеров».

— Всем уходить домой на бреющем. Остаюсь прикрывать, — передал командир группы Одинцов.

Уцелеть в этом неравном поединке, казалось, невозможно. «Мессеры» и сверху и снизу. Михаил бросал свой самолёт в пике, неожиданно для противника взмывал вверх, затем снова прижимался к земле. Как ни старались фашистские лётчики сбить его, но тщетно. Одинцов ушёл от врагов. А сколько было таких жарких схваток? Как-то незадолго до битвы под Сталинградом группа советских самолётов попала в трудное положение. Силы фашистов превосходили наши в несколько раз. В ходе боя 4 немецких истребителя обрушились на штурмовик командира эскадрильи. На выручку бросился Одинцов. Он смело вступил в бой и сбил 2 «Мессера»!

В те месяцы (счёт нередко шёл даже на недели) жестокие бои шли до последнего лётчика в эскадрильи, воевали до тех пор, пока не оставалось только знамя и технический состав. После одного боя в строю насчитывалось только 4 офицера. В Куйбышеве, после переформирования, комэск Одинцов получает звание лейтенанта и направляется на Калининский фронт.

В совершенстве овладев самолётом Ил-2, он в ожесточённых боях проявил себя бесстрашным штурмовиком. Вскоре Одинцов был назначен командиром эскадрильи. Он часто водил группы на боевые задания. Герой Советского Союза Генерал — полковник авиации Н. П. Каманин, вспоминая суровое время войны, пишет: «В ходе боёв крепли крылья наших лётчиков. Лучших из них мы отбирали, учили и выдвигали ведущими групп... Волевой, инициативный, тактически грамотный ведущий группы — это надёжная гарантия победы».

В конце ноября 1942 года Лейтенант Одинцов в паре с Младшим лейтенантом Чернышёвым вылетели на «свободную охоту» — разыскать дивизию «Мертвая голова». Было известно, что немецкое командование срочно перебрасывало эту дивизию под Белый для удара во фланг нашим войскам, вклинившимся в оборону противника. Пара лейтенанта М. П. Одинцова в нелётную погоду обнаружила вражескую мотоколонну и сделала 7 заходов. Вылетевшие вслед за ними группы штурмовиков успешно добивали части этой дивизии. Такие сложные и ответственные вылеты лётчик-штурмовик М. П. Одинцов неоднократно совершал под Великими Луками.

В боях на Калининском фронте с октября 1942-го по Март 1943-го командир эскадрильи Михаил Одинцов лично уничтожил 6 танков врага, 20 автомашин с войсками и грузами, 13 батарей зенитной артиллерии, взорвал несколько складов с боеприпасами.

К лету 1943 года он уже — старший лейтенант. Знаменитая Курская дуга. Танковое сражение под Прохоровкой. В памяти многих фронтовиков это величайшее войсковое сражение XX-го века осталось не только знаменательным, переломным событием в ходе Великой Отечественной войны, но и ещё одним, пожалуй, наиболее ярким доказательством преимущества советского освободительного духа над врагом. Вспоминает Михаил Петрович:

«Тогда было очень важно найти и уничтожить танки. Именно в то время у нас на вооружении появились противотанковые бомбы (весом 1,5 килограмма), которые буквально прожигали броню. Мы довели немецких танкистов до того, что они, завидев наши самолёты, выскакивали из танков и разбегались в разные стороны. В один из дней там же, на Курской дуге я вёл 12 самолётов и „поймал“ на заправке 30 машин противника (танки, бронетранспортеры, заправщики). И все они были уничтожены».

После тех жарких месяцев боёв на счету комэска Одинцова было уже 93 боевых вылета. За беспримерные подвиги его представили к званию Героя Советского Союза. А было ему в ту пору всего 21 год. Но, как это нередко случалось на войне, награда долго искала своего героя. Прошло немало месяцев прежде, чем старшему лейтенанту Одинцову теперь уже после Корсунь-Шевченковской операции присвоили звание Капитана. Новые погоны он получил вместе ещё с одним орденом (третьим)  Красного Знамени, орденом Ленина и «Золотой Звездой» Героя Советского Союза.

Именно в это время произошло событие, о котором Михаил Петрович долго вспоминал с содроганием. Целый месяц его самолёт находился на фугасной бомбе, заложенной немцами при отступлении. Целый месяц он выруливал из капонира перед вылетом на задание и заруливал туда после возвращения. А когда лед оттаял, саперы ещё раз решили проверить наличие мин и бомб. Одна из них прямо в капонире и взорвалась... Бог хранил боевого лётчика!

...Корсунь-Шевченковская операция. Однажды в сильный снегопад, когда видимость была очень ограничена, Михаил Одинцов вылетел в паре с лётчиком Бабкиным. В снежной мгле они сумели отыскать вражеский аэродром и одним ударом уничтожить 5 транспортных самолётов и несколько автомашин. Потом Михаил Одинцов привёл сюда большую группу штурмовиков. И снова горели фашистские самолеты, рвались склады с горючим и боеприпасами.

В начале Львовско-Сандомирской операции майора М. П. Одинцова назначили штурманом авиационного полка. Теперь он водил на врага большие группы штурмовиков. За умелое руководство боевыми действиями ведомых им групп он был удостоен ордена Александра Невского. Сам Одинцов говорил по этому поводу так:

«Почему мне дали этот орден? Да, наверное, потому, что мне, как опытному бойцу (столько боевых вылетов в то время мало у кого было)  доверяли водить полковые и дивизионные группы самолётов. Старший лейтенант, Капитан мог иногда командовать 150 самолётами. В воздухе погон не видно. Нужны только опыт и умение в огне мыслить так, чтобы сохранить свою жизнь и жизни товарищей».

Затем было активное участие в Ясско-Кишинёвской и Висло-Одерской операциях. И везде, как бы ни сложна была боевая обстановка, Михаил Одинцов отлично выполнял приказы командования.

Разгромив гитлеровских оккупантов в Польше, успешно завершив Висло-Одерскую операцию, наши войска вышли уже на подступы к Берлину. И здесь также геройски проявил себя штурман Одинцов. Но недолго наслаждался он лаврами победителя. В срочном порядке 2-я Воздушная армия была брошена на поддержку движения 2-х танковых армий 2-го Украинского фронта, которые напрямик через Карпаты шли на помощь восставшей Праге.

Вторую звезду Героя он получил уже в 1945 году за Польшу, Германию и Чехословакию — в 23 года! Всего же за войну выполнил 215 успешных боевых вылетов, члены его экипажей вместе со своим командиром сбили более 10 вражеских самолётов. А сколько уничтожено наземной техники (танков, бронетранспортеров, автомашин, орудий) и живой силы противника — не счесть! Начинав войну младшим лейтенантом, Одинцов закончил её майором, заместителем командира полка.

Количество сбитых Одинцовым и его экипажами самолётов в различных источниках трактуется по разному: от 12 до 14. Поэтому мне хочется привести данные, приведённые самим Михаилом Петровичем в журнале «Авиация и космонавтика» № 5 за 1993 год в статье — «Помнить уроки войны»:

«...В годы войны я провёл на бомбардировщике Су-2 и штурмовике Ил-2 до сотни воздушных оборонительных боёв. Лично сбил 4 самолёта, ещё 1 — на счету штурмана, 8 — воздушного стрелка Дмитрия Никонова. Причём 7 из них — истребители. Я был ранен только один раз на Су-2. Трижды приводил на аэродром частично повреждённый штурмовик...»

Такая вот арифметика. Возможно ветеран всё же неточен в определении своих личных побед. Во всех официальных источниках их указано только 2. Поскольку многие фронтовики особо не разделяли победы, одержанные лично и в группе, на счету Одинцова могли быть 2 личные и 2 групповые победы.

После войны Михаил Петрович окончил Военно-Политическую академию, через несколько лет — Академию Генерального штаба. Командовал полком, дивизией, служил в Прибалтике. Когда ему было 35 лет получил звание генерал-майора авиации. Был заместителем командующего Воздушной армии по боевой подготовке, командующим ВВС Северо-Кавказского, а затем Московского военных округов, Генерал — инспектором ВВС страны. И все эти годы он непременно летал, освоил более 50 типов летательных аппаратов: различные самолёты и вертолёты.

«Я генерал-майором ходил 10 лет. Генерал-лейтенантом — 10 лет. Генерал-полковником — 10 лет. Итого отслужил Генералом 30 лет. А в армии прослужил 49 с половиной календарных лет. Из них 44 года пролетал как лётчик. И это помимо своих прямых командирских обязанностей. Много занимался войсковыми испытаниями авиационной техники. И когда в 66 с половиной лет ушёл в отставку, то оказалось, что пенсионная льготная выслуга получилась равной 83,5 лет».

Много лет и много сил посвятил Михаил Петрович общественной деятельности. Создав ассоциацию Героев Советского Союза, полных кавалеров орденов Славы, он почти полтора года боролся за то, чтобы в новой государственной и политической системе (после развала СССР) узаконить статус Героев Советского Союза, полных кавалеров орденов Славы, создать историческую преемственность от них к Герою России. Государственная Дума только в 3-м чтении, которое голосовалось дважды, приняла этот закон. А президент России подписал соответствующий указ. Справедливость все-таки восстановлена.

М. П. Одинцов возглавлял комитет памяти Маршала Г. К. Жукова, был членом бюро Российского комитета ветеранов войны, заместителем председателя правления Московского фонда мира, членом правления Российского комитета ветеранов войны, труда, вооружённых сил и правоохранительных органов.

Он автор нескольких книг воспоминаний о войне: «Испытание огнём», «Преодоление», «Тогда, в 1942-м...»

Козаченко Петр Константинович

kozachenko

Герой Советского Союза Козаченко Петр Константинович

Он родился 14 июня 1914 года в селе Искорость Волынской губернии, в семье рабочего. В 1930 году окончил 7 классов средней школы, затем — 3 курса вечернего рабфака. Работал машинистом пассажирских поездов. 12 августа 1934 года был призван в Красную Армию и направлен в Одесскую военно-авиационную школу лётчиков. После её окончания, в 1936 году, почти непрерывно участвовал в боевых действиях.

В июле 1937 года, в одной из первых добровольческих групп, отбыл в Китай для оказания помощи в борьбе с Японией. В боях над провинцией Ухань, летая на И-16, сбил 11 вражеских самолётов. В Китае находился до мая 1938 года и за боевые успехи был награждён орденом Красного Знамени.

С декабря 1939 по 13 марта 1940 года участвовал в Советско-Финляндской войне. Летая на истребителе И-153 капитан П. К. Козаченко уничтожил лично 4 финских самолёта и стал одним из лучших советских лётчиков в этом конфликте.

К началу Великой Отечественной войны майор П. К. Козаченко служил в составе 249-го истребительного авиационного полка и был одним из опытнейших советских асов, получивших боевое крещение в Китае, во всеоружии боевого опыта сражавшийся на Советско-Финляндском фронте.

Его 11 побед, одержанных в Китае, по имеющимся данным, являются абсолютным результатом, показанным советскими лётчиками-добровольцами и вообще лётчиками, сражавшимися на стороне Китая в ходе антияпонской войны 1937—1945 годов. Ещё 4 победы, одержанные в боях с белофиннами, хотя и не рекорд, но один из лучших результатов, достигнутых в той, «не знаменитой» войне.

С первого же дня Великой Отечественной войны Пётр Козаченко — снова на фронте.

12 июля 1941 года возглавляя группу самолётов И-153 по штурмовке скопления пехоты и конницы противника в районе Любар Винницкой области, его группа произвела по 5 заходов и сбросила бомбы. В результате решительного и смелого налёта противник понёс большие потери.

14 июля 1941 года группой из 5 самолётов И-153, выполняя боевую задачу, уничтожил бомбардировкой и обстрелом штаб крупного соеднинения противника, в районе Шурупков — западнее Любар Винницкой области. Несмотря на сложные метеоусловия, не позволявшие подняться выше 300 метров, и сильный огонь зенитной артиллерии противника, задание было выполнено. Все самолёты группы возвратились на свой аэродром без потерь.

15 июля 1941 года, после штурмовки скопления войск противника и одновременного сопровождения бомбардировщиков в районе Козатин, группа из 7 самолётов И-15З под командованием майора Козаченко встретила 12 истребителей противника «Хе-113». (Возможно это были Mе-109F из состава JG 3, а возможно и Не-112В из состава Румынских ВВС.)  Завязался ожесточённый воздушный бой, из которого наши лётчики вышли победителями. Козаченко в этом бою лично сбил 1 самолёт противника. Наша группа вернулась на свой аэродром без потерь.

За период с июня по октябрь 1941 года лётный состав 249-го авиаполка уничтожил 25 вражеских самолётов, потеряв 10 машин и 6 пилотов. После этого полк был выведен из боевых действий для перевооружения на новые ЛаГГ-3.

В начале 1942 года Пётр Козаченко сражался уже на Северо-Кавказском фронте. Вот что пишет в своих воспоминаниях бывший командующий 4-й Воздушной армии Главный маршал авиации К. А. Вершинин:

«На подступах к Грозному высокое мастерство проявили лётчики 249-го истребительного полка, которым командовал воспитанник Минского аэроклуба капитан П. К. Козаченко. Это был человек небывалой отваги, всегда рвавшийся в бой, чьё мужество и мастерство служили примером для подчинённых.

29 августа 1942 года свыше 30 фашистских бомбардировщиков в сопровождении 12 „Мессеров“ устремились в наш тыл для нанесения удара по нефтепромыслам Грозного. Группа истребителей в составе 12 ЛаГГ-3 под командованием Козаченко встретила врага на дальних подступах к городу. Командир с ходу пошёл в лобовую атаку и сбил Ме-109. Смелые, дерзкие действия ведущего ошеломили фашистов и вдохновили его ведомых. Лейтенант В. Гусев повторил приём своего командира и отправил на землю 2-й вражеский самолёт. А всего в том воздушном бою наши истребители уничтожили 5 стервятников».

Яркую страницу в историю Отечественной войны вписали лётчики 249-го истребительного авиационого полка в период наступления войск северной группы Закавказского фронта.

1 ноября 1942 годя группа из 6 ЛаГГ-3, ведомая Козаченко, сопровождала Ил-2 из состава 210-го штурмового авиаполка на штурмовку войск противника. В районе Ардон встретили 15 многоцелевых самолётов Mе-110, которые атаковывали группу «Илов». Истребители полка в этом неравном бою сбили 5 Ме-110, отлично прикрыв своих штурмовиков. В результате «Илы» выполнили поставленную задачу и обе группы вернулись на свои аэродромы без потерь.

8 января 1943 года майор Козаченко повёл группу из 6 самолётов на сопровождение Ил-2, летевших на штурмовку аэродрома Минеральные Воды, где встретили 7 Ме-109F. Наши истребители вступили в воздушный бой, не оставляя прикрытия штурмовиков. В результате боя группа сбила 2 самолёта Ме-109F, один из из которых записал на свой личный счёт майор Козаченко. Штурмовики выполнили свою задачу, после чего обе группы вернулись на свои аэродромы без потерь.

К весне 1943 года полк перебазировался на Южный Фронт и принял участие в боях над Керченским проливом. Противник отступал и борьба с его транспортной авиацией стала одной из важнейших задач. В феврале только по аэродромам Тимошевская и Славянская наша авиация нанесла 14 ударов и уничтожила до 60 самолётов, вынудив врага оставить эти аэродромы. За месяц было проведено 62 воздушных боя и сбито более 90 транспортных самолётов противника. В выполнении этой задачи особо отличился 249-й ИАП под командованием майора П. К. Козаченко.

27 февраля, используя облачную погоду, немцы подняли тяжело гружённые транспортные Ju-52. В районе станиц Славянская — Черноереновская 7 истребителей из полка Козаченко атаковали 15 «Юнкерсов». Противник сразу стал набирать высоту, чтобы укрыться в облаках. Но пока ему это удалось, наши лётчики сбили 8 вражеских транспортников.

На следующий день, 28 февраля 1943 года, группа из 4 самолётов, под командованием Козаченко, в районе побережья Азовского моря встретила 15 транспортных самолётов противника Ju-52, перебрасывающих войска с Азовского побережья на Север. Несмотря на низкую облачность до 200 метров, сильно стеснявшую маневр, группа наших истребителей сбила все 15 самолётов противника вместе с экипажами и пассажирами. В этом бою Козаченко лично уничтожил 2 Ju-52, но сам был тяжело ранен в левую руку и живот. Истекая кровью, он окончил победный бой, привёл всю свою группу на аэродром без потерь, отлично произвёл посадку своего самолёта, выключил мотор и потерял сознание от потери крови. В тяжёлом состоянии Козаченко был доставлен в ближайший госпиталь, где провёл несколько недель.

С июля 1942 года по март 1943 года лётчики 249-го истребительного авиационного полка совершили более 860 боевых вылетов, нанесли противнику большие потери в живой силе и боевой технике. Только в 63 групповых воздушных боях они сбили более 60 вражеских самолётов. И командир полка майор П. К. Козаченко личным примером мастерства, отваги и героизма увлекал своих подчинённых, учил беспощадно уничтожать врага на земле и в воздухе.

4 марта 1943 года командир 217-й ИАД подполковник Кириллов подписал наградной документ на представление П. К. Козаченко к званию Героя Советского Союза, в котором указывалось:

"Тов. Козаченко молодой командир полка. Полком командует с июля 1942 годя, до этого времени в этом же полку командовал эскадрильей. Вместе с полком на фронтах Отечественной войны участвует с 22 июня 1941 года.

3а период Отечественной войны тов. Козаченко лично произвёл 155 боевых вылетов, из них: на штурмовку — 75, на сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков — 45, на разведку — 16, перехват самолётов противника и свободный полёт — 16. Провёл 26 воздушных боёв, в результате которых лично сбил 6 самолётов противника: 1 — Хе-113, 1 — Хе-111, 2 — Ме-109 и 2 Ю-52 и подбил 2 cамолёта противника типа Ме-109Ф.

Командуя эскадрильей тов. Козаченко сумел в короткий срок, в условиях чрезвычайно напряжённой лётно-боевой работы, подготовить свою эскадрилью к отличному выполнению боевых заданий. Эскадрилья вылетала на боевые задания по 6-7 раз в день.

249-й истребительный авиационный полк, за период командования майором Козаченко, с 7 июля 1942 года по 1 марта 1943 года, произвёл 862 боевых самолёто-вылетов, с налётом 600 часов.

Проведано 63 групповых воздушных боя, в ходе которых сбит 61 самолёт противника, в том числе: Ме-109F — 16, FW-189 — 5, Ме-110 — 13, Не-111 — 1, Ju-88 — 7, Hs-126 — 1, Ju-52 — 18. Кроме того подбито 16 самолётов противника из них: Ме-109F — 13, Mе-110 — 1, Ju-88 — 1, FW-189 — 1.

В результате штурмовых действий полком уничтожено: автомашин с пехотой и грузами — 246, паровозов — 7, железнодорожных вагонов — 23, танков — 4, конных повозок — 48, лошадей — 33, убито солдат и офицеров — 1320.

За этот же период сброшено на территории занятой противником листовок на немецком и румынском языках — 93200 штук.

Лично тов. Козаченко в воздушных боях проявляет героические подвиги, своими примерами и личным показом учит лётный состав своего полка беспощадному разгрому немецких стервятников, добиваясь в своей повседневной работе господства в воздухе нашей авиации.

Будучи в правительственной командировке в Китае, в 1938 году тов. Козаченко сбил в воздушных боях 11 японских самолётов, за что награждён орденом «Красное Знамя».

В боях с финской белогвардейщиной тов. Козаченко также проявлял мужество и отвагу, где лично сбил в воздушных боях 4 самолёта противника.

15 февраля 1943 года за проявленные доблесть и мужество в Отечественной войне награждён орденом Красного Знамени.

Особенно майор Козаченко проявил героизм и отвагу своими организаторскими способностями в период наступления войск Северной группы Закавказского фронта от Владикавказа до Краснодара. Командуя полком, он сумел героически сколотить личный состав на выполнение поставленных задач.

Тов. Козаченко за весь период военных действий потери ориентировки и поломок материальной части не имел.

После ранения 28 февраля 1943 года находится на излечении в госпитале.

За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть, мужество и героизм достоен Высшей Правительственной награды — присвоения звания «ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 мая 1943 года за мужество и героизм, проявленные в воздушных боях с немецко-фашистскими захватчиками подполковнику Петру Константиновичу Козаченко присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 999).

В начале июля 1944 года, в результате стремительного наступлениях 3-х Белорусских фронтов, наши войска в районе восточное и юго-восточнее Минска окружили остатки 23-х немецких дивизий. Эта ещё довольно сильная группировка врага пыталась прорваться из окружения. Наши наземные войска не успевали прочно закрыть горловину прорыва.

В помощь были брошены штурмовики из 4-й Воздушной армии. Их прикрывал истребительный полк П. К. Козаченко, перед этим произведший разведку. Удачно наведённые подполковником П. К. Козаченко «Ильюшины» не позволили врагу уйти из окружения. На месте боя после «работы» штурмовиков, наведённых Козаченко, осталось около 5000 вражеских трупов, а 3000 солдат сдались в плен. Были разбиты сотни автомашин и другая техника.

Его 163-й Гвардейский авиаполк  (бывший 249-й ИАП) успешно действовал над Крымом в составе 2-го Украинского фронта. Полк вёл действия и зимой, на лыжах, против окружённых немецких войск около Mинска. Там полк действовал в составе уже 4-й Воздушной армии, 2-го Белорусского фронта. Часто, его полк задействовали, чтобы прикрыть специальные версии Пe-2, в наиболее важных разведывательных полётах. Экипажи этих Пe-2 верили Koзаченко, как никому и называли его «Батей».

Однажды пикирующий бомбардировщик Пе-2 в сопровождении истребителей появился над заданным квадратом съёмки. Вокруг — сотни разрывов зенитных снарядов. Воздух, казалось, был соткан из огненных трасс, между которыми не пролететь даже комару. Вдруг огонь прекратился. В дымке появились группы истребителей противника. «Мессеры» и «Фоккеры» стаями ринулись на Пе-2.

Всё вокруг завертелось в каком-то диком вихре. Вот Пе-2 делает уже второй заход, затем — третий. Во время четвёртого был убит стрелок-радист. Вдруг удар, треск. Машину подбросило, в фюзеляже, близ фонаря кабины, — дыра величиной с шапку. Возле плоскости самолёта подстроился и идёт на одной скорости «Фоккер». Капот его мотора и фюзеляж — в крестах и значках, показывающих число сбитых самолётов. Ближе к винту — индеец, стреляющий из лука.

«Да, это он, молодчик из группы „Мельдерс“, самый опытный ас», — подумал подполковник П. К. Козаченко и устремился на выручку. Прошло несколько секунд, и он увидел чисто выбритое лицо со злорадной ухмылкой. Но недолго пришлось радоваться фашисту. Молнии трасс, как стрелы, вонзаются в прозрачную кабину фашистского пилота. Редчайший мастерский удар! Объятый пламенем самолёт летит к земле. На месте падения — взрыв, облако дыма и огня...

Члены экипажа бомбардировщика не успевают даже отреагировать на изменившуюся обстановку, как советский истребитель подходит поближе к Пе-2. Это самолёт П. К. Козаченко. Экипаж видит его улыбающееся лицо. Как будто ничего и не случилось.

Пе-2 из этого полета вернулся благополучно, выполнив задание. Лётчики из группы П. К. Козаченко — тоже. Снимки вовремя были в штабе фронта. За полученные сведения, экипаж разведчика получила персональную благодарность от командующего 2-го Белорусского фронта Маршала K. Рокоссoвского.

Уже после войны, один из немецких лётчиков попавших в плен, Капитан Габел  (Gabel)  из III. / JG 51 «Mylders», сообщил о том, что в тот самый день был сбит один из лучших асов эскадры — Штаффелькапитан Франц Джозеф Биренброк  (Staffelkapitan Franz Josef Beerenbrock), кавалер Железного креста, имевший на счету более 400 боевых вылетов и 117 воздушных побед.

Есть, однако, одна неточность, окружающая предполагаемую победу Koзаченко над Биренброком — согласно зарубежным источникам последний никогда не летал на FW-190, а пользовался лишь Mе-109. Таким образом, это или ошибка в печати (что встречается довольно часто), или же Козаченко сбил не Биренброка, а другого аса из эскадры JG 51 «Moelders».

Вскоре П. К. Козаченко громил фашистов уже в Восточной Пруссии. Затем участвовал в Восточно-Померанской операции советских войск.

В марте 1945 года, 2-й Белорусский фронт вёл бои около Гданьска и Гдыни. 18 марта Пётр Koзаченко не вернулся из очередного боевого вылета. Его самолёт был повреждён зенитным огнём и загорелся. Видя, что пламя сбить не удастся, подполковник П. К. Козаченко направил свою машину на артиллерийскую батарею врага.

В тот день было пасмурно. Где-то за многослойными облаками кипел воздушный бой. В эфире — тысячи звуков, команд, предупреждений, радостных победных поздравлений, криков отчаяния. Лётчики бомбардировщика Пе-2, пролетавшего мимо Данцига (ныне польский город Гданьск), уловили в этом шуме хрипловатый и, как всегда, спокойный голос П. К. Козаченко: «Внимание, соколы! Всем, всем! Я подбит, иду на таран!». Это были последние слова отважного лётчика. Они навсегда остались в памяти и сердцах тех, кто их слышал, кто знал П. К. Козаченко...

Встретив войну в должности командира эскадрильи, Пётр Козаченко закончил её командиром 163-го Гвардейского истребительного авиационного полка. Он воевал на И-16, И-153, Як-1, ЛаГГ-3 и Ла-5. Среди лично сбитых им вражеских машин: Ju-87, Ju-52, Hе-111, Ме-109 и FW-190. Он провёл несколько исключительных по своей напряжённости и триумфальности боёв.

kozachenko2За период Великой Отечественной войны Гвардии подполковник П. К. Козаченко совершил 227 боевых вылетов, провёл десятки воздушных боёв, лично сбил 12 самолётов противника и 2 подбил (по некоторым источникам имел ещё и от 2 до 8 групповых побед).

Всего же к моменту гибели, на его боевом счету числилось около 30 самолётов противника, сбитых лично и в группе с товарищами (включая 4 победы в Финскую и 11 в Китае). Томас Полак и Кристофер Шоурз в своей книге «Асы Сталина. 1918 — 1953 гг.» указывают на 35 побед П. К. Козаченко, одержанных в 3-х войнах (27 лично и 8 в группе). Эти цифры явно не верны: авторы записывают все 11 побед в небе Китая в разряд личных, что не соответствует действительности.

Гвардии подполковник П. К. Козаченко похоронен в районе Гданьска. Именем Героя названа улица в городе Коростень Житомирской области; на здании школы № 7, в которой учился П. К. Козаченко, установлена мемориальная доска.

Федоров Иван Евграфович

fedor15

Герой Советского Союза Федоров Иван Евграфивич

Военного лётчика Ивана Фёдорова трижды представляли к званию Героя Советского Союза. Он летал на 297 типах самолётов, начиная ещё с биплана «Авро» и кончая реактивным Ла-176. Участвовал во многих военных конфликтах. Согласно энциклопедии "Авиация и Космонавтика  (научное издание 1994 года), в воздушных боях сбил 49 вражеских машин лично и 47 — в составе группы. Некоторые эпизоды из его бурной биографии буквально граничат с фантастикой.

Участник многих войн, выдающийся лётчик-испытатель, фирменный лётчик КБ Лавочкина, он выполнил свой первый полёт в 1929 году, а спустя почти 20 лет, осенью 1948 года, стал первым советским лётчиком, достигшим скорости звука...

И. Е. Фёдоров родился 23 февраля 1914 года в Харькове, в семье рабочего. Настоящая фамилия Ивана Евграфовича — Денисов. Его отец, будённовец Первой Конной Армии, вернувшись с Гражданской войны в Луганск, переписал сына на фамилию своего деда. Это, как говорится, от греха подальше, так как 8-летний Иван, будучи батраком у местного богатея, в отместку за побои хозяина поджёг его усадьбу, нанеся немалый ущерб эксплуататору. Воспитанием Ивана занимался дед, проживший 123 года, до самой смерти ничем не болевший, в самую лютую зиму ходивший в одной рубашке и водку пивший вёдрами. Прожил бы дедушка ещё неизвестно сколько, да наступил на ржавый гвоздь и помер от заражения крови.

Только в 14 лет у Вани Фёдорова появилась возможность продолжить образование, где он проявил немалые способности. Программу пятилетки Иван прошёл за 2 года, окончил обучение на слесаря-инструментальщика, затем — на машиниста паровоза. Да к тому же увлёкся авиацией в планерной школе и уже в 15 лет поднялся в небо (руководителем лётного кружка в Луганске был знаменитый впоследствии лётчик-планерист Василий Степанчонок). К лётному делу Иван относился серьёзно — выполнил нормативы мастера по 6 видам спорта: боксу, волейболу, борьбе, плаванию, фехтованию и акробатическим прыжкам на мотоцикле.

После окончания ФЗУ Фёдоров работал слесарем, помощником машиниста и машинистом на маневровых паровозах, но мечту летать не оставлял. В 1929 году окончил школу Осоавиахима по классу гражданского лётчика. В 1932 году он был призван в ряды Красной Армии и в том же году, окончив Ворошиловградскую военную школу пилотов, начал службу младшим лётчиком, а затем командиром звена в 35-й авиаэскадрилье Киевского особого военного округа.

Пилотаж юного военного лётчика Фёдорова в зоне уже тогда обращал на себя внимание напором, чёткостью линий и точной координацией. Командир звена Межтузов не раз ставил в пример молодого пилота. В 1934 году Фёдоров в лагерях под Житомиром впервые познакомился и истребителем И-16, а в 19 лет он был уже командиром эскадрильи, летал на И-15 и И-16, вывозил молодых лётчиков, совершенствовался в пилотировании и боевой подготовке.

fedor12В 1937 году, после Воздушного парада над Красной площадью его участников пригласили в Кремль. Был там и старший лейтенант И. Е. Фёдоров, уже известный среди пилотов как «пилотяга и заводила». 12 самых отчаянных лётчиков договорились проситься в Испанию. В роли ходатая этой операции был выбран Иван Фёдоров. Вскоре они были уже в Испании...

17 июня 1937 года запомнился Ивану на всю жизнь: тогда он сбил свой первый самолёт. На порт Лос-Аркасарне (близ Картахены), заходили 5 бомбардировщиков и 2 «Мессера». Прозвучал сигнал тревоги, Фёдоров, не раздумывая, вскочил в ближайший, только что заправленный топливом и укомплектованный патронами истребитель И-16.

Запустил двигатель и пошёл на взлет, только тогда заметив, что в сиденье нет парашюта. Иван осмотрелся, прикинул маневр, врезался в группу вражеских самолётов и резко маневрируя, связал её боем. Наконец, улучшив момент, зашёл «Мессеру» в хвост и сразил врага длинной очередью. Так впервые он испытал радость победы. Однако, этот бой вполне мог стать для него и последним... Внезапно заклинившие пулемёты едва не погубили пилота...

Испанская кампания завершилась для Фёдорова благополучно. В архивном деле №8803 значится, что за год пребывания на испанском фронте он «совершил 286 боевых вылетов, провёл 36 воздушных боёв, в которых показал исключительные образцы ведения воздушного боя. Сбил лично 11 самолётов противника и 13 в группе...», в том числе 2 Ме-109, новую немецкую машину, считавшуюся у фашистов неуязвимой, дважды таранил вражеские машины — 18 июля и 21 августа 1937 года (оба тарана документального подтверждения не имеют). Однажды, перехватив одиночный «Фиат», измотал его в 20-минутном бою и заставил сесть на своём аэродроме. У самого Ивана Евграфовича сохранились записи только за 7 месяцев боёв в Испании, что составило 131 боевой вылет, с общим налётом в 160 часов 40 минут.

По официальным данным, опубликованным в последних изданиях, в небе Испании И. Е. Фёдоров совершил более 150 боевых вылетов, лично сбил 2 самолёта «Савойя-79» в районе Картахена.

«Мы сидели в кругу лётчиков и говорили о мужестве, бесстрашии, героизме.

— Маневры были в том году очень сложные, — начал свой рассказ 24-летний лётчик Н-ской авиачасти Иван Евграфович Фёдоров. — В них участвовали большими массами все виды оружия. Меня и ещё одного товарища прикомандировали к эскадрилье бомбардировщиков, которая разместилась на небольшом аэродроме недалеко от моря. На рассвете неожиданно пришло известие, что группа бомбардировщиков „противника“ направляется бомбить наш аэродром. Мы взлетели навстречу „неприятельской“ эскадрилье и быстро набрали высоту. После недолгого полёта я заметил внизу автомашину. Фары её тускло блестели. Она двигалась в сторону нашего аэродрома. Но почему фары так широко расставлены у этого автомобиля? — мелькнула мысль. Нет, это не автомобиль, а самолёт, и решение возникло молниеносно.

Самолёт „противника“ шёл вдоль моря. Я знал, что скоро начнётся открытое пространство, на котором можно будет дать „бой“. На это пространство мы вылетели одновременно. Но я был выше самолёта „противника“, и преимущество было за мной. Я сверху атаковал „вражеский“ самолёт и вскоре заставил его снизиться. Покончив с одним, я пустился на поиск остальных.

Где их искать?  Пилоты „противника“, конечно, давно меня заметили, и теперь будут стараться, во что бы то ни стало сбить. Я решил обмануть „противника“ и уйти к морю. — Не подумают же они, — сказал я себе, — что сухопутный истребитель рискнёт уйти в море.

Несколько минут я кружился и вдруг увидел на воде тень. Она то останавливалась, то быстро передвигалась по воде. „Вражеский“ самолёт был где-то близко. Я решил атаковать его, зайдя ему в хвост. Нападение было совершенно неожиданно. Пулемёты работали безотказно... Посредники зафиксировали в эту ночь 2 „сбитых“ мною самолёта...»

(Из газеты «Правда», 19.08.1938 г.)

За отчаянную храбрость и великолепное лётное мастерство Начальник авиации Испанской Республики Игнасо Идальго де Сиснерос торжественно вручил Ивану Фёдорову высшую награду республиканцев — орден «Лавры Мадрида». Такую награду в СССР получили всего 5 человек, один из них — «полковник Малино» — будущий Маршал Советского Союза и министр обороны СССР — Р. Я. Малиновский.

Советское правительство так же не осталось в долгу — наградило его двумя орденами Красного Знамени. 24 февраля 1938 года капитан И. Е. Фёдоров, вместе с другими, наиболее отличившимися в боях участниками, был впервые представлен к званию Героя Советского Союза, но «Золотую Звезду» ему тогда не суждено было получить...

В память о тех огненных событиях у Фёдорова остались испанские имена — «Деабле Рохо» («Красный дьявол»), которым его за смертоносные атаки нарекли испанские товарищи, и ещё имя из паспорта — Жуан. И, конечно же, — благодарственный поцелуй Ибаррури и подаренные ею патефон и пистолет «Астра».

Вскоре, по возвращении из Испании, Иван Фёдоров получил назначение на должность командира 7-го ИАП. В 1939 году окончил Липецкие высшие курсы усовершенствования командиров авиаполков-бригад и стал командиром 42-го ИАП. Затем последовали ещё 2 «загранкомандировки». Первая — через Благовещенск в Китай, где майор И. Е. Фёдоров находился в качестве советника по истребительной авиации.

Вскоре после начала Великой Отечественной войны он написал командующему ВВС РККА рапорт с просьбой отправить его на фронт, но вместо этого был отправлен в Горький на завод № 21 для испытаний самолётов ЛаГГ-3 в качестве ведущего пилота. Испытывая самолёты Фёдоров душой рвался на фронт. В июле 1942 года, выполнив задание на полигоне, он берёт курс из Горького на Калинин.

После долгих приключений, найдя аэродром Мигалово, Иван на радостях закрутил приветственный комплекс пилотажа типа «знай наших» и зашёл на посадку. Вскоре к самолёту подъехал генерал М. М. Громов (командующий 3-й Воздушной армией), завязался разговор. Как раз в это время над аэродромом появился немецкий разведчик «Хейнкель-111», который шёл над нижней кромкой облачности. У Фёдорова прямо-таки загорелись глаза: «Разрешите, товарищ командующий, указать немцу его место приземления?»

Бой был коротким. На глазах всей дивизии Иван взлетел, догнал Не-111 и атаковал его на высоте 1500 метров. Очередь из пушки так резанула, что отвалилось крыло. Немцы выпрыгнули на малой высоте и парашюты не успели раскрыться... Громов после посадки пожал руку Фёдорову и сказал: «Поздравляю, майор. Будем считать, что ваша фронтовая практика начата.»

Между тем руководство Горьковского завода объявило Фёдорова дезертиром и потребовало вернуть с фронта. Он послал им телеграмму: «Не затем удирал, чтобы к вам вернуться. Если виноват, отдайте под трибунал».

На душе было тревожно, но Громов успокоил: «Если бы ты с фронта удрал, тогда судили бы, а ты же на фронт». Действительно, дело закрыли, но жене, Анне, оставшейся в Горьком (между прочим, тоже лётчице), пришлось туго. У Громова попросил разрешения слетать за нею на двухместном самолёте Як-7. Потом с ней воевали вместе...

Громов очень быстро убедился, что Иван Фёдоров отличный воздушный боец. Уже через несколько дней он, поднявшись в воздух на самолёте ЛаГГ-3, сбил пару «Юнкерсов», причём весь экипаж, спустившийся на парашютах, был взят в плен. Громов откликнулся телеграммой: «Первый раз видел из КП, как „ЛаГГ“ сбивал немца».

И вновь пошли фронтовые будни. В боях за Ржев в августе-сентябре 1942 года он сбил 4 Ju-88, 1 Do-215 и 3 Ме-109.

Приказом Главкома за № 067 от 23 октября 1942 года назначается командиром 157-го ИАП, в апреле 1943 года — командиром 273-й ИАД, а затем старшим инспектором-лётчиком Управления 3-й Воздушной армии у Громова. В этой должности принимал участие в боях на Калининском и Центральном фронте, участвовал в Курской битве. 28 мая 1943 года ему было присвоено воинское звание «Полковник».

Его жена, Анна Артемьевна Фёдорова, которую он сам когда-то учил летать, уничтожила в воздушных боях 3 немецких самолёта, — но в 1943 году сама оказалась сбитой. Раненая в ногу, она приземлилась на парашюте, спаслась, но потом долгие годы мучалась по больницам.

Интересный факт фронтовой биографии Фёдорова — командование группой штрафников. О лётчиках-штрафниках ни в «Истории Великой Отечественной войны», ни в трудах военных историков вообще нет ни слова. Прежде ничего подобного ни в одной армии мира не заводили. Полномочия дали Фёдорову большие: за малейшую попытку неповиновения расстреливать на месте. Этим правом он не воспользовался ни разу. Его штрафники сбили достаточно много самолётов, не считая сожжённых на земле, но официально на их боевые счета эти победы не записывались (как и их командиру).

Удалось разыскать некоторые данные о боевых действиях 157-го авиаполка, куда входила группа лётчиков-штрафников из 256-й авиадивизии, которой командовал Фёдоров. Из них следовало, что в период Ржевско-Сычёвской операции «...добрая слава шла об этом полке, на счету которого было 130 сбитых самолётов противника, а по дивизии 380». Так говорят документы.

Проблема авиаштрафников серьёзно не исследовалась и потому изрядно запутана. Среди фронтовиков бытовало мнение, что лётчиков в годы войны в штрафные части не отправляли и вместо этого переводили в штурмовые авиаполки, где заставляли летать на Ил-2 в качестве стрелков-радистов. Размещались они в самолёте задом наперёд, то есть сидели в своей незащищённой кабине лицом к хвосту, и часто гибли.

Действительно, в годы войны существовала практика наказания провинившихся лётчиков определённым числом штрафных вылетов в качестве стрелка. Так, лётчик-истребитель Л. 3. Маслов припомнил фронтовой эпизод, когда в воздушном бою 19 мая 1944 года погиб лётчик 31-го истребительного авиаполка капитан Н. И. Горбунов, посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза. Вину за это возложили на его ведомого лейтенанта В. Д. Мещерякова, не прикрывшего Горбунова в том бою. За это Мещеряков был осуждён военным трибуналом с отсрочкой исполнения приговора и направлен стрелком на Ил-2.

Лётчик 566-го штурмового авиаполка Ю. М. Хухриков рассказывал, что к ним в полк присылали провинившихся офицеров, в том числе не являвшихся лётчиками, и они выполняли 10 полётов в качестве воздушных стрелков. У Героя Советского Союза, лётчика 820-го штурмового полка Н. И. Пургина стрелком был лётчик-истребитель майор Шацкий, у лётчика 672-го штурмового полка Г. Г. Черкашина — старший лейтенант, штурман дальнебомбардировочной авиации, который в Кременчуге по пьяному делу застрелил милиционера.

В архивных документах порой можно встретить записи, подобные следующей: лётчик 11-го истребительного авиаполка Н. Н. Исламов 21 января 1943 года осуждён военным трибуналом на 8 лет, разжалован в рядовые и направлен на 3 месяца в штрафбат. Через 2 месяца за образцовое выполнение заданий командования и проявленное мужество судимость снята и Исламов восстановлен в звании.

Здесь надо отметить, что и фронтовики, и исследователи этой темы нередко путают разные понятия — штрафники и осуждённые с отсрочкой исполнения приговора. Дело в том, что последних направляли по приговору суда не только в штрафные части. Нередко, в том числе и после издания приказа НКО № 227 от 28 июля 1942 года, их оставляли служить в обычных авиачастях. Отсрочку применяли как к рядовым бойцам, так и к командирам, которых, как правило, трибунал лишал офицерских званий. Кроме того, надо иметь в виду, что правом направления провинившихся военнослужащих в штрафные части во внесудебном порядке было наделено командование и военные советы.

Так вот, стрелками на Ил-2 чаще направляли тех, кто был осуждён трибуналом с отсрочкой исполнения приговора и не являлся штрафником. Например, инженера-капитана А. Л. Кадомцева, возглавившего после войны авиацию ПВО страны, военный трибунал приговорил на фронте к 10 годам лишения свободы за повреждённый при посадке Як-1. Самолёт восстановили в течение 1,5 суток и исполнение приговора отсрочили до окончания военных действий, направив осуждённого стрелком в 30-й бомбардировочный авиаполк.

Что касается штрафников, то они «смывали вину кровью» и в сухопутных, и в «небесных» штрафбатах. Например, известный воздушный ас Балтики Г. Д. Костылев, как и большинство других осуждённых трибуналами пилотов, воевал сначала в обычном штрафбате, ходил в разведку...

Лётчик И. И. Коновалов рассказал о том, как угодил в штрафбат после окончания Оренбургского военного училища:

"Закончил я училище, звание нам не присвоили, сказав, что это сделают на фронте, и попал прямиком... в штрафную роту. Как получилось ?   А так. Ехал через Москву и задержался у матери на несколько дней. Она в госпитале, в котором работала, выписала мне липовую справку. Меня задержал патруль, отвёл в комендатуру. Там эту справку проверили, и... в декабре 1943-го я уже был на передовой в отдельной армейской штрафной роте, подчинённой 69-й дивизии 65-й армии генерала Батова. Не люблю этот период вспоминать... Я потом на штурмовиках воевал, так вот в пехоте — страшнее. После войны мне часто снилось: немец на меня автомат наставил, сейчас будет стрелять. Резко просыпаешься с мыслью: «Слава тебе господи, жив».

Можно также привести отрывок из воспоминаний командира одной из штрафных частей А. В. Кирюшкина, который писал:

«Попал к нам в батальон бывший лейтенант, лётчик. Разжаловали его по предательскому доносу, а поводом послужило то, что закурил он в самолёте не вовремя: когда объявили готовность № 1. В таких случаях принято награды отбирать. А этот свои 2 ордена Красного Знамени не отдал. Я их честно заработал, говорит, и не вам их снимать. Ну не драться же с ним! Поставил я его во главе разведывательной группы. И, как оказалось, не ошибся. Очень скоро он привёл ценного „языка“ — немецкого майора, и судимость с героя сняли. Где и как он закончил войну, не знаю, но, уверен, на задворках не остался — не тот человек».

Имя И. Е. Фёдорова связано со множеством самых невероятных историй, которых хватит не на один остросюжетный приключенческий фильм. Чего стоят, например, его многочисленные дуэли, причём не только воздушные. В основе этих историй лежат лишь рассказы самого Ивана Евграфовича и относиться к ним надо с известной долей осторожности, поскольку воздушный ас любил, видимо, приукрасить события, имевшие место в действительности. Л. М. Вяткин один из первых предпринял попытку сопоставить его рассказы с архивными документами, но не нашёл документальных подтверждений многим из этих историй. Между тем рассказ И. Е. Фёдорова об авиаштрафниках основан на реальных событиях. Хотя его утверждение о том, что это была единственная штрафная авиачасть, создание которой было санкционировано самим Сталиным, вряд ли соответствует действительности.

В 1942 году штрафные эскадрильи было предписано создать во всех Воздушных армиях на основании специальной директивы Ставки, изданной в развитие приказа № 227. Известно, например, что во исполнение этой директивы в том же районе боевых действий, где воевали авиаштрафники Фёдорова, в составе 1-й Воздушной армии была сформирована штрафная эскадрилья бомбардировщиков. Об этом написал в своих мемуарах, изданных ещё в 1986 году, генерал — майор авиации Л. А. Дубровин:

«В августе 1942 года по указанию штаба 1-й Воздушной армии в дивизии была введена так называемая штрафная эскадрилья. Замысел состоял в том, чтобы во исполнение требований июльского приказа наркома обороны пилотов, струсивших в бою, переводить в разряд штрафников, направлять для прохождения дальнейшей службы в штрафную эскадрилью и воспитывать там у них смелость и отвагу. С этой целью следовало посылать их в самые тяжёлые бои, на самые трудные задания, связанные с риском для жизни. Ценой своей жизни, кровью они, некогда проявившие трусость, должны теперь смыть с себя пятно позора. Сюда же, в штрафную эскадрилью, предполагалось направлять для исправления лётчиков, штурманов и стрелков-радистов, уличённых в шкурничестве, саботаже, жульничестве.

Лётный состав и все другие воины полков горячо поддерживали меры по решительному пресечению всех позорных явлений в армии, но не без основания лётчики рассуждали так: в воздух должны подниматься только надёжные люди. Труса, шкурника, если таковой обнаружится, надо лишать права на полёт, не допускать и близко к самолёту, не в штрафную эскадрилью отправлять, а на скамью подсудимых.

Действительно, надо ли в соединении „содержать“ штрафное подразделение — задумывались и мы с полковником Ушаковым... Словом, не по душе нам пришлась эта „организационная мера“... И получилось так, что штрафная эскадрилья с первого и до последнего дня её существования так и не пополнилась».

Недолго штрафные эскадрильи просуществовали и в других армиях. В целом решение было правильным — при острой нехватке лётного состава сажать проштрафившихся на истребитель, а не гнать их в окопы. Тех, разумеется, в ком были уверены, что не сбегут. Но уверенности такой не было. И в первую очередь, у политработников и особистов.

Дважды Герой Советского Союза Маршал авиации А. Н. Ефимов говорил в своём интервью 2006 года, опубликованном в газете «Красная Звезда», от 6 мая 2006 года:

«Интереснейшая тема — авиационные штрафные эскадрильи. Директива об их создании за подписью И. Сталина и А. Василевского датируется 4 августа 1942 года. Когда их организовывали, Воздушные армии получили указания составить „Положение о штрафных эскадрильях“ и создать такие авиаподразделения в каждой авиационной дивизии. Например, 8-я Воздушная армия имела 3 истребительные дивизии, по одной бомбардировочной и ночной бомбардировочной, и в каждой была создана штрафная эскадрилья. Так же было и в других армиях. О лётчиках — штрафниках, искупавших свою вину в боях, не говорили по разным причинам. Прежде всего, эта тема очень щепетильная, и с наскока её взять невозможно. Многие лётчики — штрафники впоследствии были удостоены званий Героев Советского Союза, а некоторые — дважды. Из этой когорты вышли даже авиационные Генералы и Маршалы».

Что касается специальной штрафной авиагруппы И. Е. Фёдорова, то она действительно была сформирована летом 1942 года в составе 3-й Воздушной армии. Видимо, по тем же цензурным соображениям о ней нет упоминаний ни в мемуарах командарма М. Громова, ни в воспоминаниях других ветеранов, например, работника штаба этой армии П. Анищенкова. Между тем в личном деле И. Е. Фёдорова чёрным по белому записано: «Командир группы лётчиков-штрафников».

Что известно об этой группе, которую иногда именуют штрафным полком, состоящим из 42 самолётов и 64 лётчиков ?

Рассуждая на страницах газеты «Труд» о том, были ли вообще в советских ВВС лётчики-штрафники, заслуженные лётчики-испытатели Герои Советского Союза С. А. Микоян и А. А. Щербаков утверждали:

«Приходилось видеть копию приказа Ставки Верховного главнокомандования от 4 августа 1942 года о создании подобных частей. Правда, не полков, а эскадрилий. Однако никаких иных документальных подтверждений появления на фронте лётчиков-штрафников не обнародовано. Не слыхали о нём и известные нам ветераны. Скорее всего, приказ этот был подписан сгоряча и в жизнь воплощён не был. Вероятно, Сталину просто объяснили, что в случае чего предотвратить перелёт к противнику проштрафившегося и, по логике вещей, обречённого почти на верную гибель лётчика попросту невозможно.

Означает ли это, что лётчики не попадали в штрафники? Конечно, попадали. Но тогда им давали в руки винтовку и вместе с пехотой отправляли в атаку в составе обычных штрафбатов. Приходилось слышать и о таком: по приговору трибунала названных преступниками переводили в стрелки-радисты на штурмовики Ил-2. В отличие от кабины пилота на этих машинах кабина стрелка, одним пулемётом защищавшего заднюю полусферу, не имела надёжного бронирования. Поэтому потери среди этой категории были особенно велики... Скорее всего, Иван Евграфович просто пользуется доверчивостью и неосведомленностью журналистов...»

Что ж, мнение столь авторитетных в авиационном мире людей сбрасывать со счетов нельзя. Но, оппонируя к ним, автор публикации в той же газете В. Володченко цитирует обнаруженный им в Центральном архиве Министерства обороны наградной лист на И. Е. Фёдорова, подписанный зимой 1943 года генералами авиации Ерлыкиным и Руденко, в котором говорится:

«В Отечественной войне полковник И. Е. Фёдоров участвует с 27.07.1942 года непрерывно. За этот перирд времени участвовал в боях на Калининском фронте в должности старшего инспектора по технике пилотирования 3-й Воздушной армии и по совместительству командовал отрядом управления, а затем группой штрафников лётного состава. За период командования группой штрафников на Калининском фронте лично произвёл 84 боевых вылета...

В сентябре 1942 года на полковника И. Е. Фёдорова было возложено формирование полка „асов“ на Калининском фронте при 3-й Воздушной армии. За успешное выполнение этого задания, руководство и командование этим полком в декабре 1942 года награждён орденом Отечественной войны 1-й степени».

По воспоминаниям И. Е. Фёдорова среди его штрафников было немало сорвиголов. Командовать «воздушными хулиганами» никто из асов 3-й Воздушной армии не захотел. Фёдоров же сам считался хулиганом, имел прозвище Анархист и добровольно вызвался возглавить эту группу. В неё вошли лётчики-истребители Калугин, Минченко, Покровский, Решетов и другие. Кроме того, авиагруппу усилили лучшими асами 3-й Воздушной армии — А. Боровых, В. Зайцевым, Г. Онуфриенко и другими.

fedor2Авиагруппа штрафников дислоцировалась недалеко от Андреаполя, на аэродроме Башарово. По времени она действовала всего 2 месяца. И, судя по всему, воевала довольно успешно. Хотя цифры, названные И. Е. Фёдоровым в фильме «Небесный штрафбат», вряд ли соответствуют действительности. В этом фильме, который был показан на канале «ОРТ» 3 мая 2005 года, Фёдоров, в частности, говорил:

«Отчаянно дрались мои товарищи не за ордена и медали — самой желанной наградой была возможность вернуться после „искупления“ в родную часть. 519 фашистских самолётов уничтожила группа лётчиков-штрафников осенью 1942 года. И уже через 2 месяца командующий Калининским фронтом Конев вызвал меня и сказал: „Пиши отчёт, предлагай, что делать со штрафниками“. Четверо были тогда представлены к званию Героя, остальные получили награды и очередные воинские звания, и все разъехались по своим полкам».

По утверждению И. Е. Фёдорова, для возвращения из авиаштрафбата в родную часть лётчику надо было сбить не меньше 10 самолётов противника, а сам он за это время уничтожил 15 немецких самолётов и 3 подбил. Документально эти победы «штрафников» никак не подтверждены и на официальные счета проштрафившихся лётчиков записаны не были.

В январе 1944 года командир 6-го истребительного авиационного корпуса Гвардии полковник Н. Жильцов подписал боевую характеристику и представление И. Е. Фёдорова (вторично) к званию Героя Советского Союза, указав, что за сбитые самолёты он ещё не был награждён. Но командующий 16-й Воздушной армией генерал-лейтенант авиации С. И. Руденко, считая, что Фёдоров занимается «вымогательством» наград и «очковтирательством», приписывая себе «дважды одни и те же самолёты, сбитые им», ходатайствовал перед Главным маршалом авиации А. А. Новиковым о снятии И. Е. Фёдорова с занимаемой должности и о назначении его с понижением. Генерал Е. Ерлыкин сменивший Жильцова, нашёл массу недостатков в 256-й авиадивизии, которой руководил Фёдоров, отстранил его от должности и высказал «целесообразность посылки Фёдорова на курсы командиров дивизий для углубленного приобретения оперативно — тактических знаний». А представление его к званию Героя второй раз приостановили.

После окончания курсов начсостава полковник И. Е. Фёдоров был назначен командиром 273-й истребительной авиационной дивизией, а в июне 1944 года был назначен заместителем командира 269-й Краснознамённой истребительной авиационной дивизии полковника В. Додонова. В её составе принимал участие в освобождении Белоруссии, Прибалтики и Польши, воевал на 3-м Прибалтийском и 2-м Белорусском фронте, участвовал в боях над Восточной Пруссией и Германией. Имел ранения в руку, ногу и лицо.

Фёдоров вновь попал в свою стихию — получил возможность больше летать. Здесь он вновь собрал специальную группу, состоящую из 9 лётчиков, вместе с которыми продолжал заниматься «свободной охотой» за линией фронта. После проведённой воздушной разведки эта группа, как правило, к вечеру пролетала над одним из немецких аэродромов и сбрасывала банку с грузом и запиской внутри, в которой немецким лётчикам предлагалось провести поединок, причем строго по числу самолётов, прилетевших с советской стороны. Немцы принимали вызов и начинались воздушные дуэли. По словам Фёдорова, только в этих дуэлях он одержал 21 победу, а свой самый удачный бой провёл в небе над Восточной Пруссией в конце 1944-го, сбив сразу 9 Ме-109. Но опять же никаких документальных подтверждений этому не имеется...

По словам самого Фёдорова, он несколько раз таранил самолёты противника. Удачный таран был 17 августа 1944 года. Летели в паре вдоль железной дороги. Противоположным курсом — строй «Юнкерсов». Насчитал 31 бомбардировщик. Их сопровождают и прикрывают ещё 18 «Мессершмиттов». Едва начал строить маневр для атаки, как ведомый с перепугу пошёл вниз и бросил командира. Фёдоров передал по рации: «Следите за последней работой, чем позорно жить, лучше честно умру!» — и бросился в самую гущу бомбардировщиков. С близкого расстояния сбил 5 «Юнкерсов» и одного таранил. Документ, подтверждающий описание этого боя, подписал начальник штаба 6-го истребительного авиакорпуса полковник Н. П. Жильцов. Лётчик едва-едва дотянул до своего аэродрома на истерзанной, не слушающейся руля машине.

Парадокс, но за всё время Великой Отечественной войны Фёдоров был награжден лишь тремя орденами: двумя Отечественной войны 1-й и 2-й степени и ещё Александра Невского за формирование полка асов. В самом конце войны Фёдорова представили за обучение боевых лётчиков приёмам воздушного боя к ордену Красного Знамени, но награды этой он почему-то не получил.

По официальным данным за время войны он совершил 120 боевых вылетов, провёл 20 воздушных боёв, сбил 17 самолётов лично и 2 в составе группы.

fedorov_ie4За участие в Великой Отечественной войне был награждён орденом Александра Невского (1943), двумя орденами Отечественной войны 1-й степени (1943 и 1944), орденом Отечественной войны 2-й степени и 4-мя медалями: «За боевые заслуги» (3.11.1944), «За победу над Германией» (9.05.1945), «За освобождение Варшавы»  (9.06.1945), «За взятие Берлина» (9.06.1945).

После окончания Великой Отечественной войны, с 1 октября 1945 года по личной просьбе С. Лавочкина, Фёдоров был переведён из ВВС в Министерство авиационной промышленности. Работал лётчиком-испытателем на заводе № 301 в Химках. Одним из первых осваивая новую реактивную технику, первым облетал большинство послевоенных самолётов Лавочкина — 150, 152, 154, 156, 160, 174, 176, первым выполнил полёт на самолёте со стреловидным крылом (Ла-160), установив в конце 1947 года Всесоюзный рекорд скорости, одним из первых катапультировался во внештатной ситуации из Ла-174  (в серии Ла-15)  и, наконец, первым осенью 1948 года достиг и превысил в пологом пикировании звуковой барьер на Ла-176.

Скрупулезность, точность и честность в научных отчётах в то время особенно ценились, и, когда Лавочкину доложили, что звуковой барьер превзойдён, он приказал аттестовать трубку для замера сверхзвуковых скоростей, и уже с проверенной трубкой полёт выполнил Олег Соколовский. Этот полёт, выполненный 26 декабря 1948 года, и считается первым официальным сверхзвуковым полётом в СССР.

В ходе испытаний реактивных самолётов Фёдоров превышал показания около 30 мировых рекордов для самолётов этого типа. Во время работы испытателем не раз попадал в труднейшие передряги. В книге «Лечу за мечтой», Игорь Шелест приводит один из таких эпизодов:

«Году в 1948-м, при испытании одного из опытных реактивных истребителей Лавочкина, у Фёдорова произошел феноменальный случай. Он планировал на посадку. Вдруг наблюдавшие со старта заметили, как самолёт стал быстро крениться. Всё больше, больше... „Конец!“ — обожгла всех мысль, когда машина и вовсе перевернулась на спину... Но нет. Будто подхваченный горизонтальным смерчем, истребитель вертанул крылом ещё резче и вышел в нормальное положение. Под ним оказалась бетонная полоса, и секундами позже он покатился по ней как ни в чём не бывало.

Сперва никто не мог отделаться от мысли, что Женя-Ваня, как называли тогда Ивана Евграфовича товарищи, отчубучил на планировании перед самой посадкой непростительно дерзкий номер — бочку. Но выяснилось совсем иное. Как только он нажал на рычаг выпуска закрылков — щитков, как тут же почувствовал: самолёт резко устремился в крен. Фёдоров — отличнейший мастер высшего пилотажа, можно сказать, „воздушный акробат“, не воспрепятствовал машине, уловив сразу же, что это не в его силах, а скорей рефлекторно помог ей без зарывания носа к земле закончить полный оборот.

Пока самолёт „доворачивался“ к нормальному положению, Фёдоров успел догадаться, что во всем виноват щиток — закрылок, и быстро перевёл кран в исходное положение. Самолёт тут же прекратил вращение. И всё это было выполнено поразительно точно и оказалось единственно правильным решением. Уже на земле, техник проверяя щиток — закрылок на левой плоскости, поддел его отверткой и тот выпав повис на петлях. Ушко тяги управления закрылком было сломано...»

Однажды С. А. Лавочкина вызвали к Сталину, он взял с собой Фёдорова и в конце беседы представил его: «Это, товарищ Сталин, наш шеф-пилот. Отлично воевал, теперь испытывает наши реактивные машины...»

— Что бы вы хотели? — спросил Сталин.

— Чтобы он стал Героем. Дважды уже представляли и всё безрезультатно!

— Что же, не беспокойтесь, разберёмся...

5 марта 1948 года за выдающееся лётное мастерство, проявленное при испытании новых типов самолётов, и за освоение высоких скоростей полёта, И. Е. Фёдорову было присвоено звание Героя Советского Союза  («Золотая Звезда» № 8303)  с вручением ордена Ленина.

Кроме того, за испытания авиационной техники он был также награждён двумя орденами Красного Знамени  (4.08.1948 и 1949), орденом Красной Звезды, несколькими медалями.

В 1949 году Фёдоров закончил курсы лётчиков-испытателей МАП и до 1954 года находился на испытательской работе.

2 марта 1954 года полковник И. Е. Фёдоров был уволен в запас. Будучи на пенсии, был награждён орденом Отечественной войны 1-й степени (1985), медалями. В 1955—1956 годах работал в редакции журнала «Международная жизнь», в 1956—1960 годах — ответственный референт спецотдела Управления делами МИД СССР. В 1960—1963 годах — сотрудник посольства СССР в Тунисе, до 1974 года работал референтом в Министерстве иностранных дел СССР. Жил в Москве. Умер 12 февраля 2011 года, накануне своего 97-летия. Похоронен на Покровском кладбище села Алабино Наро-Фоминского района Московской области.

Павлов Иван Фомич

pavlovif

Дважды Герой Советского Союза Павлов Иван Фомич

Родился 25 июня 1922 года в селе Борис-Романовка, ныне Боровского района Кустанайской области, в семье крестьянина. Окончил 3 курса техникума. С 1940 года в Красной Армии. В 1942 году окончил Чкаловскую военную авиационную школу пилотов.

Участник Великой Отечественной войны. С 1942 года в действующей армии.

К октябрю 1943 года командир звена 6-го Гвардейского отдельного штурмового авиационного полка (3-я Воздушная армия, Калининский фронт) Гвардии старший лейтенант И. Ф. Павлов совершил 127 боевых вылетов, в воздушных боях лично сбил 3 самолёта противника.

4 февраля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

В последующих боях, к октябрю 1944 года, командир эскадрильи того же полка (3-я Воздушная армия, 1-й Прибалтийский фронт) Гвардии капитан И. Ф. Павлов совершил ещё 77 успешных боевых вылетов. 22 февраля 1945 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

Всего совершил 248 боевых вылета, показав высокое мастерство отважного штурмовика, искусного разведчика и доблестного командира. Штурмовыми ударами нанёс врагу большие потери в живой силе и технике, в воздушных боях сбил 4 самолёта противника.

После войны продолжил службу в ВВС. В 1949 году окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе, командовал авиационным полком. Гвардии майор И. Ф. Павлов погиб ночью 12 октября 1950 года при освоении новой боевой техники. Похоронен в Москве.

Награждён орденами: Ленина (дважды), Красного Знамени (дважды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени; медалями. Навечно зачислен в списки воинской части. Бронзовый бюст установлен в Кустанае.

*     *     *

...Подполковник стоял за спиной телеграфистки и читал выстукиваемые телетайпом слова. По мере того как удлинялась лента, лицо его принимало всё более задумчивое выражение. Оторвав на мгновение взгляд от аппарата, он отдал распоряжение находящемуся здесь же начальнику штаба:

— Срочно вызвать Павлова.

Задание, которое нужно было выполнить Ивану Павлову, было сложным. В районе станции Рудня уже несколько дней действовал вражеский бронепоезд. Огневыми налётами он не давал покоя нашей стрелковой бригаде, интенсивно обстреливая её позиции. На его уничтожения несколько раз летали группы наших самолётов, но безрезультатно. Были и потери.

...Зелёная ракета, описав полукруг в воздухе, дала знать об очередном вылете самолётов на боевое задание. И тут же один за другим из кустов к старту потянулись 6 Ил-2. Эту шестёрку штурмовиков знали не только здесь, на аэродроме, но и на переднем крае нашей обороны.

pavlovif3На этот раз задание было особенно сложным. Ещё на земле Гвардии капитан И. Ф. Павлов настойчиво пытался найти наиболее рациональное решение этой задачи. Ведя группу к цели, он продолжал думать, как лучше поразить бронепоезд. Лететь под нижней кромкой облаков было неразумно. Ведущий знал по опыту: противник уже наверняка пристрелялся к этой высоте. В другом случае Павлов попытался бы для внезапности налёта использовать складки местности, но теперь и это сделать невозможно: подходы к цели со всех сторон открыты, вблизи железнодорожного полотна нет ни лесных массивов, ни оврагов. Хорошо бы атаковать бронепоезд со стороны солнца, но в данный момент и такой тактический вариант был неприемлем: погода стояла хмурая, пасмурная. Шёл сентябрь 1943 года. И Павлов решил: за несколько километров до цели скрыться в облаках и выйти из них над самым объектом. Первую атаку нанести по платформе с зенитными пушками и пулемётами. Затем уже заняться самим составом. Иван Павлов был уверен в своих товарищах: они не подведут. Поэтому он и решил остановиться на этом варианте.

Молочная пелена облаков окутала боевые машины. Павлов уже не видел своих ведомых, но знал — они рядом, на своих местах, в строгом боевом порядке.

При подходе к цели Павлов отдал приказ: выходить из облаков и атаковать врага! Ведущий первым перевёл машину на снижение. Вынырнув из облаков, он тут же заметил бронепоезд. Вот и платформа с зенитками. На выводе самолёта из пикирования он сбросил бомбы. За Павловым пошли в атаку его ведомые — Детинин, Афанасьев, Смирнов...

Удар был настолько внезапным, что противник не успел сделать ни одного выстрела по самолётам. Ещё атака — штурмовики обрушили бомбы на весь состав бронепоезда. Паровоз окутался белым облаком пара: бомба угодила в с сердце бронепоезда — в котёл локомотива. Боевое задание было выполнено...

Фронтовая юность Павлова началась в период Ржевской операции, вошедшей славной боевой страницей в его биографию. Летом 1942 года в 6-й Гвардейский отдельный штурмовой авиационный полк 3-й Воздушной армии Калининского фронта, базировавшийся на одном из подмосковных аэродромов, прибыл выпускник Чкаловской военной авиационной школы пилотов, застенчивый 20-летний юноша с мягкой, добродушной улыбкой. У него, как и многих его сверстников, была самая обычная биография. Учился в индустриальном техникуме и, свернув по окончании занятий конспекты по литейному делу, спешил в другой конец города — на лётное поле к самолётам. Потом было военное училище, потом — фронт...

В последующие дни Павлов по установленному для новичков в полку порядку прошёл серию вывозных полётов. Вскоре состоялся первый его бой и первая встреча с врагом. В паре с опытным лётчиком лейтенантом Дубенсковым он вылетел на воздушную разведку. Самолёты набрали высоту и взяли курс на северо-запад. Внизу мелькали перелески, извилистые ленты рек, поля. Но вот под плоскостью самолёта показалась охваченная огнём деревушка, зигзаги окопов и ходов сообщения, окутанные дымом. Сбоку и спереди стали вспыхивать и рассеиваться белые густые облачка.

— Заградительный зенитный огонь, — пояснил по радио Павлову ведущий. — Внимание, следуй за мной !

Штурмовик ведущего резко пошёл на снижение, изменил курс и нырнул в облака. Копируя действия Дубенскова, то же самое сделал и Павлов. Когда лётчики вышли из облачности, разрывы зенитных снарядов остались далеко позади.

Через 15 минут полёта пара штурмовиков появилась в районе рощи «Круглая», где, по данным разведки, противник накапливал крупные резервы. Задание Дубенскова состояло в том, чтобы сфотографировать этот район, а Павлов должен был прикрыть ведущего, если он будет атакован истребителями противника.

pavlovif4Строго выдерживая курс и высоту, Дубенсков включил фотоаппарат, объектив которого запечатлел замаскированные танки, автомашины и артиллерийские орудия. Задание было выполнено, и можно было возвращаться на свой аэродром.

Внезапное появление пары советских штурмовиков заставило врагов броситься в щели и укрытия. Впервые Павлов увидел противника и не выдержал...

Пикируя, он открыл огонь из всех пушек и пулемётов. Эта первая штурмовка вызвала боевой азарт у лётчика. Он видел результаты своей атаки, сполна оценил силу и огневую мощь вверенного ему боевого самолёта. Однако после посадки командир эскадрильи сделал Павлову строгое внушение:

— Вы оставили своего ведущего без прикрытия, нарушили боевой порядок, кроме того, рисковали собой и машиной...

Лётчик правильно воспринял замечание. Он понял суровое фронтовое правило взаимной выручки в бою и сделал ещё один вывод для себя из своей первой атаки — нужно настойчиво учиться, чтобы стать мастером своего дела.

После этого вместе с группой лётчиков он отправился в боевой полёт: разбомбить в районе Ржева эшелон с живой силой противника. Отбомбились по цели благополучно.

Вскоре сержанту Павлову довелось в четвёрке «Илов» штурмовать штаб крупного соединения врага. Отбиваясь от атак истребителей противника, Павлов одержал свою первую победу в воздушном бою — сбил вражеский самолёт.

Пытливый ум лётчика, советы старших товарищей помогли ему стать в ряды умелых воздушных бойцов. Во время трудных боёв под Сталинградом комсомолец И. Ф. Павлов подал заявление о приёме в партию. Все его друзья единодушно заявили на партийном собрании: — Да, товарищ Павлов подготовлен и достоин быть коммунистом!

Через час после собрания группа штурмовиков, ведомая Павловым, вылетела на очередное боевое задание и разгромила находившуюся на марше крупную вражескую автоколонну. Так Иван Павлов отметил день своего вступления в ряды Коммунистической партии.

Росло боевое мастерство лётчика, множился счёт его побед. Немало пришлось поработать под Сталинградом штурмовикам эскадрильи И. Ф. Павлова в те дни, когда наши войска перешли в решительное наступление по всему фронту. «Ильюшины», что называется, «ходили в штыковую атаку» с воздуха, стараясь как можно точнее поразить противника. Не случайно наши пехотинцы так любили свои «летающие танки», их характерный атакующий строй. С появлением над полем боя штурмовиков солдаты увереннее шли на врага, зная, что их боевые товарищи в воздухе не подведут. А когда штурмовики, возвращаясь с боевого задания, пролетали над позициями наших войск, в знак приветствия в воздух взлетали десятки шапок: пехота благодарила своих товарищей по оружию.

В ходе одной из боевых операций штурмовикам Павлова была поставлена задача нанести удар по укреплённому узлу обороны противника. На задание пошла группа «Илов» во главе с Павловым. Но получилось так, что, пока штурмовики находились в полёте, наши пехотинцы выбили противника из населённого пункта и заняли его. Радиостанция наведения сообщила Павлову об изменении обстановки и передала приказ об атаке небольшой высоты, занятой противником, которая была всего в 300 метрах от расположения наших войск.

На подходе к цели Павлов ещё раз по радио сообщил ведомым об изменении цели, так как малейшая неточность могла привести к бомбовому удару по нашим войскам. Детальное изучение обстановки на поле боя позволило командиру группы успешно выполнить боевую задачу. Воодушевлённые удачной воздушной атакой штурмовиков, пехотинцы выбили противника с занятой им высоты.

Иван Павлов быстро вписался в боевой коллектив. Многие уже бывалые лётчики-штурмовики, под началом которых он получал первую боевую закалку, не возвратились на аэродром после штурмовок объектов в сильно укреплённых врагом районах.

Огромное количество зениток оберегало и Ржев от налётов нашей авиации. Начиная с высоты 200 и до 1300 метров противник насквозь простреливал всё воздушное пространство. Именно в ржевском небе Павлов овладел искуством противозенитного маневра и тактикой боёв с истребителями противника, одержал свою первую воздушную победу. Научившись воевать сам, стал учить этому и своих подчинённых. Много молодых летчиков ввёл он в строй, многие из них стали замечательными воздушными бойцами.

После разгрома немецких войск на Курской дуге разгорелись бои и на Смоленском направлении. Однажды шестёрка Павлова возвращалась с боевого задания на свой аэродром. Недалеко от линии фронта штурмовики встретили 15 бомбардировщиков Ju-88. Боеприпасы ещё есть, нельзя позволить врагам бомбить наши войска. Павлов скомандовал: «В атаку!» Немцы не ожидали, что тяжёлые штурмовики будут действовать как истребители, и, потеряв 2 машины, повернули обратно.

В конце сентября немцы были полностью изгнаны из Смоленской области. Войска Калининского фронта освободили город Сураж Витебской области и вступили на землю Белоруссии. К этому времени мастер штурмовок Гвардии старший лейтенант И. Ф. Павлов совершил 127 боевых вылетов, успешно выполняя самые ответственные задания. Кроме того, в воздушных боях он сбил лично 3 самолёта врага. 5 февраля 1944 года однополчане горячо поздравили Ивана Павлова с присвоением ему звания Героя Советского Союза.

pavlovif2Узнав о замечательных боевых делах своего земляка, представители далёкого казахстанского города Кустанай вручили Павлову и его друзьям новенькие «Илы», построенные на собранные средства трудящихся. Эти машины были вручены лучшим лётчикам звена Анатолия Смирнова. А Иван Павлов получил именную машину с надписью во весь борт: «Герою Советского Союза т. Павлову от трудящихся г. Кустанай». Уже на аэродроме художник дорисовал 4 небольшие звезды — по числу сбитых экипажем немецких самолётов (три — Иваном Павловым и один — стрелком).

Спустя некоторое время Иван Павлов писал землякам на родину: "Сегодня мы можем сообщить, что лётчики звена А. Смирнова на ваших самолётах совершили уже 50 боевых вылетов. Штурмовики уничтожили 8 танков, 32 автомашины, истребили до 300 фашистских солдат и офицеров, подавили огонь 6 артиллерийских и минометных батарей, в воздушных боях сбили 3 «Фокке-Вульфа-190».

Из скромности Иван Фомич не написал, какой тяжёлый бой недавно выдержал он сам. Его группа состояла из 7-ми экипажей. Выйдя на цель, находившуюся в 8 километрах восточнее города Бауска, штурмовики на высоте 800 метров были атакованы 18 немецкими истребителями. Первая группа «Фоккеров» заходила справа сверху, вторая — снизу сзади, третья — справа под ракурсом 4/4. Капитан Павлов мгновенно оценил обстановку, выбрал наиболее выгодный маневр. Наши самолёты встали в круг и по спирали начали снижаться к земле, чтобы не дать возможности противнику атаковать снизу — ударить в самое уязвимое место «Илов».

Тактический приём удался. Атака не принесла врагу успеха. Более того, он недосчитался одного самолёта, который был сбит воздушным стрелком экипажа Павлова старшим сержантом Г. И. Мамыриным.

Вторая группа немецких истребителей заходила снизу, чтобы завладеть пространством на малой высоте и сорвать тактический замысел штурмовиков. Но противник опоздал. Благодаря энергичному маневру наши самолёты снизились настолько, что «Фокке-Вульфы» уже не могли атаковать снизу, иначе они врезались бы в землю. Отказавшись от своего замысла, противник начал «выныривать» в 40-50 метрах от «Ильюшиных». При этом И. Ф. Павлов поджёг ещё один истребитель, а старший лейтенант Шахов и его воздушный стрелок старший сержант Ванин сбили каждый по «Фокке-Вульфу».

Тактика, избранная нашими лётчиками, вполне оправдала себя. Снижаясь, штурмовики оттягивали врага в глубь нашей территории. Каждый экипаж знал свою задачу — одни отражали нападение FW-190 сверху, другие — снизу. После первой, неудачной атаки истребители противника перегруппировались и снова бросились на группу Павлова. Но врага встретил плотный огонь из пушек, пулемётов и реактивных снарядов. Четырёхкратное численное превосходство не помогало противнику, несмотря на то что Ил-2 был значительно тяжелее «Фокке-Вульфа» и не обладал такой, как у него, маневренностью. Решающую роль в достижении этого успеха сыграли высокая выучка советских лётчиков, их чувство локтя в бою, огневая мощь и хорошая защищенность «крылатых танков».

Раздосадованные неудачными атаками и потерей 4-х самолётов, противник оголтело бросался на штурмовиков с разных сторон. А «Ильюшины», обороняясь, всё тянули и тянули к своему аэродрому. На машинах было много повреждений. Однако никто из состава павловской группы не только не погиб, но даже не был ранен.

Политический отдел дивизии вскоре организовал в частях беседы, выпуск стенгазет, боевых листков, бюллетеней и листков — «молний», посвящённых столь знаменательному воздушному бою группы Героя Советского Союза И. Ф. Павлова с 32 немецкими истребителями...

Эскадрильей отважных — так звали в прославленном авиационном полку дружный коллектив, во главе которого стоял молодой офицер Иван Павлов. Наиболее сложные задачи обычно выпадали на его долю.

Особенным напряжением отличалась боевая работа лётчиков штурмовой авиации в период стремительного наступления советских войск 1-го Прибалтийского фронта. Это была самая горячая пора и для эскадрильи Павлова. Ежедневно пилоты совершали по 4-5 боевых вылетов. В ту пору линия боевого соприкосновения наших и вражеских войск менялась по нескольку раз в сутки. От лётчиков требовалась особая точность и мастерство, чтобы по ошибке не ударить по своим. И это им удавалось.

Советские войска, наступая на Рижском направлении, продолжали теснить противника к морю. Однако враг, подтянув резервы, оказывал ожесточённое сопротивление. Стремясь укрепить свои позиции в Прибалтике и не пропустить наши войска к границам Восточной Пруссии, противник в течение августа предпринял ряд мощных контрударов крупными танковыми группировками.

Лётчики-штурмовики работали с большим напряжением. 15 августа Гвардии капитан Павлов вёл 8 Ил-2 на цель. И вдруг над передним краем в районе латвийского города Бауска появились 10 вражеских бомбардировщиков в сопровождении 12 истребителей. Враг намеревался нанести удар по нашим войскам.

Штурмовик Павлова пошёл в лоб на «Юнкерсы». Плотно прижавшись друг к другу, за ним устремились ведомые. Бронированный кулак «Илов» врезался в строй бомбардировщиков. Павлов поймал в прицел головной «Юнкерс» и сразил его меткой очередью. Сосредоточенный дружный огонь открыли лётчики и воздушные стрелки штурмовиков. Рухнули на землю ещё 2 вражеских бомбардировщика, объятые пламенем. Остальные, не успев дойти до наших позиций, беспорядочно сбросили бомбы и повернули назад.

Не позволив врагам нанести удар по советским войскам, Павлов повёл свою группу на заданную цель. Штурмовики успешно произвели штурмовку колонны танков, автомашин и артиллерийских позиций и без потерь вернулись на базу.

К октябрю 1944 года командир эскадрильи 6-го Гвардейского отдельного штурмового авиационного полка 3-й Воздушной армии 1-го Прибалтийского фронта Гвардии капитан И. Ф. Павлов совершил ещё 77 боевых вылетов.

Боевая характеристика лётчика слагается обычно из двух понятий. Если он истребитель, то о нём говорят: он сбил столько-то вражеских самолётов; если он штурмовик или бомбардировщик, то называют цифру совершённых им боевых вылетов. Этих слов вполне достаточно, чтобы человеку, искушённому в делах авиации, в полной мере представить заслуги воздушного бойца. Так вот, на счету Ивана Фомича Павлова 248 удачных штурмовок! Большинство из которых он совершил выполняя роль ведущего группы...

За образцовое выполнение заданий командования Указом Президиума Верховного Совета СССР в феврале 1945 года, во время ожесточённых боёв в Восточной Пруссии, Гвардии капитану И. Ф. Павлову была вручена вторая Золотая Звезда Героя Советского Союза.

pavlovif5Вместе с однополчанами Иван Фомич торжественно проходил по Красной площади на Параде Победы 24 июня 1945 года мимо трибуны Мавзолея, мимо груды поверженных знамён разгромленной фашистской армии.

После войны Гвардии майор И. Ф. Павлов успешно окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе и служил командиром авиаполка в Прикарпатском военном округе. Там, в ночном полёте, осваивая новую реактивную машину, он погиб 12 октября 1950 года.

Приказом Министра обороны СССР от 3 марта 1951 года дважды Герой Советского Союза Гвардии майор Иван Фомич Павлов был навечно зачислен в списки личного состава 1-й эскадрильи Гвардейского авиационного полка. «Личное бесстрашие и героизм, проявленные Гвардии майором Павловым, — говорилось в этом приказе, — должны служить примером доблести и героизма для всего личного состава Советской Армии».

Похоронен дважый Герой Советского Союза на родине — в городе Кустанае Казахской ССР (ныне город Костанай, Республика Казахстан) на Братском кладбище. На площади Победы Кустаная высится бюст дважды Героя Советского Союза командира авиационного полка Гвардии майора И. Ф. Павлова. Его именем названы рабочий посёлок в городе Рудный Кустанайской области, целинный совхоз, многие школы и улицы.

Курочкин Владимир Михайлович

kurochk1

Герой Советского Союза Курочкин Владимир Михайлович

Он родился в 1913 году в Екатеринбурге, в семье рабочего. Окончил 7 классов неполной средней школы. В 1929 году окончил по специальности модельщика школу фабрично-заводского ученичества (ныне ордена Трудового Красного Знамени ГПТУ № 1 имени Героя Советского Союза В. М. Курочкина). Работал в модельном цехе на заводе «Уралтяжмаш», учился в аэроклубе. В Красной Армии с 1935 года. Окончил 2-ю военную школу лётчиков в городе Борисоглебске в 1937 году.

Участник боёв с японскими захватчиками у озера Хасан в 1938 году.

Участник Советско-Финляндской войны 1939 — 1940 годов. Командир звена 7-го истребительного авиационного полка (59-я истребительная авиационная бригада, ВВС 7-й Армии, Северо-Западный фронт) старший лейтенант В. М. Курочкин произвёл 60 боевых вылетов на штурмовку наземных сил противника, в воздушных боях сбил 3 самолёта противника.

За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с белофинами, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1940 года удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

В 1940 году поступил в Военно-Воздушную инженерную академию имени Жуковского. В Июне 1941 года после окончания 1-го курса был направлен на стажировку на Черноморский флот в Севастополь.

В Великую Отечественную войну командовал истребительной авиационной эскадрильей.

26 июля 1941 года ожесточённая схватка произошла при налётах лётчиков 20-го и 91-го ИАП на аэродром Фурсы. В тот день 4 «Чайки» (ведущий Герой Советского Союза В. М. Курочкин) прикрывали 6 таких же машин с мелкими осколочными бомбами, ведомых Старшим лейтенантом Г. Р. Павловым. После сброса бомб советские лётчики насчитали на земле 6 сожжённых вражеских самолётов, и, кроме того, им удалось подбить в районе аэродрома один Hs-126 и два Ме-109.

Но не избежали потерь и наши: один И-153 стал жертвой зенитного огня, а 3 из группы истребителей прикрытия были сбиты поднявшимися на перехват «Мессершмиттами» из II/JG 3. Командир эскадрильи капитан В. М. Курочкин из этого вылета не вернулся.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени; медалями.

На здании ГПТУ № 1 в городе Екатеринбурге установлена мемориальная доска в память Героя.