Поляков Виталий Константинович

Polyakov

Герой Советского Союза Поляков Виталий Константинович

Родился 11 Апреля 1923 года в деревне Аборино Большосельского района Ярославской области в семье крестьянина. Окончил 9 классов. До Великой Отечественной войны жил в Москве. С 1940 года в Красной Армии. В марте 1941 года окончил Серпуховскую военную авиационную школу лётчиков.
С августа 1942 года сержант В. К. Поляков в действующей армии. Служил в составе 237-го ИАП  (54-го Гвардейского ИАП). Летал на Як-1 и «Аэроктбре».
К июлю 1943 года старший лётчик 54-го Гвардейского истребительного авиационного полка (1-я Гвардейская истребительная авиационная дивизия, 16-я Воздушная армия, Центральный фронт) гвардии младший лейтенант В. К. Поляков совершил 75 боевых вылетов, в 23 воздушных боях сбил 4 самолёта противника (из них 1 — тараном).
2 сентября 1943 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.
Всего за годы войны выполнил 176 успешных боевых вылетов. В 28 воздушных боях сбил лично 6 вражеских самолётов. Войну закончил в небе Берлина. Участник Парада Победы в Москве 24 июня 1945 года.
После войны продолжал службу в ВВС. В 1954 году окончил Военно-Воздушную академию, работал в ней преподавателем  (позднее стал начальником кафедры тактики истребительной авиации.). Кандидат военных наук, доцент. С 1983 года генерал-майор авиации В. К. Поляков — в запасе. Жил в Москве. До 1991 года работал старшим научным сотрудником в Военном институте.
Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооружённых Силах» 3-й степени; медалями.

*     *     *

Деревня Аборино находилась в Большесельском районе Ярославской области. Здесь 11 Апреля 1923 года и родился Виталий Поляков.
В 1930 году случилось несчастье — сильный пожар истребил почти всю деревню. Мать с сыном уехали в Москву, где работал отец. Там Виталий в 1939 году закончил 9 классов средней школы, страстно увлёкся авиацией. Дорога в небо для будущего героя началась в Пролетарском аэроклубе столицы.
После окончания аэроклуба Виталия направили в 1-ю Серпуховскую военную авиационную школу пилотов. За 3 месяца до войны лётчик-истребитель В. Поляков влился в 237-й авиаполк.
Шла вторая неделя Курской битвы, и «Комсомольская правда» посвятила передовую статью одному из её героев — авиаторов. Статья так и называлась: «Славный подвиг лётчика Виталия Полякова». Вот несколько строк из этой передовой:
«О советских лётчиках, героях Великой Отечественной войны с немецко-фашистскими оккупантами, немало написано и рассказано. Почётный список их с каждым днём увеличивается. И сегодня наряду с другими в него внесена фамилия Полякова. Молодые лётчики, будьте бесстрашными и мужественными, как Виталий Поляков. Подвиг Полякова — это стойкость, храбрость и отвага. Подвиг Полякова — это стремление не только яростно, до самозабвения драться с врагом, но искать врага и уничтожать его. Виталий Поляков показал пример того, как надо проявлять инициативу в бою, военную хитрость и умение».
20-летний младший лейтенант удостоился права быть внесённым в почётный список отважных, а спустя полтора месяца — и звания Героя Советского Союза за то, что в воздушном бою на горящем, погибающем «Яке» пошёл на таран и сбил ведущего группы вражеских бомбардировщиков. Вот как всё это было.
Поляков служил в 54-м Гвардейском полку 1-й Гвардейской истребительной авиационной дивизии, действовавшей в полосе обороны войск Центрального фронта. Летал на «Яке». Самый памятный для Виталия Константиновича бой произошёл 5 июля 1943 года. В то утро немецкие войска перешли в наступление на Курской дуге, стремясь взять реванш за сталинградский разгром. С 4-х часов утра начались ожесточённые воздушные схватки. Волна за волной летели на восток группы вражеских самолётов. Однополчане Полякова, совершив по 5-6 вылетов, устали безмерно. Не все вернулись на свой аэродром. Но, неся жертвы, теряя боевые машины, 1-я Гвардейская истребительная геройски выполняла свой долг — за день было сбито свыше 100 самолётов противника. Один из них, протараненный, был на личном счету Виталия Полякова.
В тот день звено истребителей в составе лейтенантов Калмыкова и Шерстнева, младших лейтенантов Маркевича и Полякова вылетело на прикрытие наших войск в район Малоархангельск, к селу Смородное. Боевой приказ был краток — не допустить немецкие бомбардировщики к позициям советских войск.
В первой паре шли Калмыков с Поляковым, во второй — Шерстнев и Маркевич. Несколько спокойных минут, и вот уже заставившая сразу мобилизоваться встреча с 6 бомбардировщиками Не-111 и сопровождавшими их 4 истребителями FW-190. У противника был перевес в силах, и существенный. Притом из-за неисправности самолёта (надо же такому случиться в самый неподходящий момент!) Калмыков вынужден был взять курс на свой аэродром.
10 против 3... Первыми открыли огонь стрелки «Хейнкелей», стремились зажать наших в кольце «Фоккеров». Решение советские лётчики приняли едва ли не единственно верное — Шерстнев и Маркевич свяжут боем вражеских истребителей, а Поляков попытается расстрелять бомбардировщики. Виталий Поляков отлично понимал, что нельзя допустить их удара, что для этого надо атаковать, обязательно атаковать и поразить в первую очередь ведущего, чтобы весь строй рассыпался. Надо прежде найти его. Но вон же он, на виду, настигнуть бы его как можно скорее.
Поляков заставил себя рвануться напрямик, броситься навстречу огню, который сейчас наверняка откроют вражеские воздушные стрелки. Открыли, а он стремительно приближался к цели. Виталий и сам начал стрелять. Но и враг не дремал: одна из очередей попала в самолёт. Повреждённый мотор задымил и вспыхнул. Пламя лизало уже руки и лицо раненого лётчика, но Виталий упорно шёл на немца — он решил идти на таран. До врага уже 100 метров, затем 50, 30, 10 метров... Винтом «ястребка» и правым крылом он отрубил хвост флагманскому «Хейнкелю». Бомбардировщик сразу вошёл в пикирование и врезался в землю. Потеряв лидера, лихорадочно сбрасывая бомбы, противник сломал строй и повернул назад.
«Як» Полякова, охваченный огнём, падал. Не было уже, кажется, никаких сил. И всё же Виталий успел выскочить из кабины, раскрыл купол парашюта.
С земли за этим жестоким поединком с тревогой наблюдали наши пехотинцы. И облегчённо вздохнули, когда стало ясно, что для советского лётчика всё кончится благополучно. Самые быстрые помчались туда, куда его сносило. Подхватили Полякова, помогли освободиться от парашюта. Он ослабел страшно — весь в ожогах, в крови. Сказывалось, конечно, и напряжение этих стремительно пронесшихся тяжких минут. Хотел сказать спасибо подбежавшим к нему бойцам, сказать, как счастлив он, что опустился на нашей территории, но не смог — так ослабел. Лишь улыбнулся, растроганный, признательный за братскую помощь.
Маршал авиации С. И. Руденко в сборнике «Курская битва» пишет:
"Я много наблюдал воздушных боёв, но такого упорства, такой стремительности, такого мужества наших авиаторов мне не приходилось видеть ранее. Даже наши враги вынуждены признать высокие морально-боевые качества советских лётчиков. Фашистский генерал Меллентин  (участник боёв на Курской дуге)  в своих мемуарах писал: «В ходе этого сражения русские лётчики, несмотря на превосходство в воздухе немецкой авиации, проявляли исключительную смелость».
Лечился, приходил в себя в считанные дни — и опять в полёты. Спустя несколько месяцев, за проявленные в боях мужество и отвагу, младшему лейтенанту Виталию Константиновичу Полякову Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 Сентября 1943 года было присвоено звание Героя Советского Союза.
В круговерти фронтовых будней Поляков и не вспомнил об одном примечательном для него факте: ровно 3 года назад он стал курсантом школы военных пилотов Московского военного округа, которая находилась в Серпухове.
Путь из Москвы в Серпухов короткий, но такой для Виталия важный, потому что означал он выбор профессии на всю жизнь. Был этот путь и вполне закономерным. Не зря же он, учащийся 554-й столичной школы, столько месяцев занимался в аэроклубе Пролетарского района. Настойчивым, упорным, целеустремлённым пареньком был Виталий — полюбил авиацию, и все препятствия готов был преодолеть, только бы сродниться с нею. Откуда эта любовь? Односложно не ответишь. Книги, кинофильмы, встречи с лётчиками — всё это убеждало, что небо зовёт сильных. А в 16-17 лет так хотелось быть сильным!
Комсомолец В. К. Поляков прибыл на фронт в тяжёлые дни боёв под Сталинградом. Попал в 237-й истребительный авиаполк, летающий на Як-1. С первых дней показал себя отважным бойцом. Первый его бой едва не стал и последним — чуть было не погиб тогда. Он сбил вражеский бомбардировщик, однако подвергся атаке сразу 8 истребителей и был подбит. На повреждённой машине с трудом дотянул до аэродрома. Подбита машина, сам он ранен... Как сумел сориентироваться, посадить свой «Як» — и после отказывался понять. На лечение ушло тогда 2 месяца...
Об этом случае писал Герой Советского Союза Гвардии майор И. Моторный в корреспонденции, которая летом 1943 года была помещена в одной из газет:
«Я знаю Полякова по Сталинграду. Там однажды с целью прикрытия наземных войск он вылетел на своём истребителе. В трудном бою с 8 „Мессерами“ действовал исключительно храбро и искусно».
Лечился он в Саратове. Молодость взяла своё — выздоровел, окреп и был счастлив, что попал снова в свой полк. Именно счастлив. Потому что это была Гвардейская часть, вовсе не случайно брошенная в недавние дни Курской битвы на направление главного удара противника. Потому что это была часть, в которой едва ли не каждого лётчика по заслугам называли асом. Мастерство было и дружба — настоящая, фронтовая, когда сам рискуешь жизнью, но товарища, попавшего в беду, спасаешь — иначе нельзя.
Поляков гордился своими однополчанами — и ровесниками, и теми, кто был постарше, опытнее. С большим уважением произносил имя командира подразделения Панова. Это его гвардейцы только за один день боёв сбили 25 самолётов противника. А сам Панов — 2, причём один из них — буквально раскрошил плоскостью своей машины. Но и «Як» не железный — израненный, он больше не мог оставаться в воздухе. Панов находился над вражеской территорией, но, как ни трудно это было, дотянул до своей, сел в каких-нибудь 400 метрах от линии фронта.
Такие вот орлы! А Латышев? А Валентин Макаров? Асы из асов...

polyakov2После Курской дуги судьба была милостивее к Полякову. Как командир звена, затем заместитель командира эскадрильи 54-го Гвардейского Керченского истребительного авиаполка он воевал на Белорусском, позднее на 1-м Белорусском, фронте. Освобождал Польшу, брал Берлин. Всякое было, ведь каждый, даже самый удачный боевой вылет — это испытание, цепь опасностей, непреходящая тревога. Всё было, но обошлось без серьёзных ранений. Выжил, встретил победу в кругу однополчан.
176 боевых вылетов совершил отважный ярославский лётчик, сбил в воздушных схватках 6 фашистских самолётов.
В 1949 году бывшие однополчане, с которыми Виталий Поляков прошёл почти через всю войну, проводили его на учёбу в Военно-Воздушную академию. В служебной характеристике командир части, в которой служил Герой, написал так: «Личная техника пилотирования — отличная, летает много и с большим желанием. В полёте вынослив».
Окончив академию, гвардии полковник В. К. Поляков работал в ней же преподавателем, затем возглавлял кафедру. С 1966 года он — кандидат военных наук, с 1968 года — доцент. Был он и заместителем начальника факультета заочного обучения Краснознамённой Военно-Воздушной академии имени Ю. А. Гагарина.
...Шли годы. Генерал-майор авиации Виталий Константинович Поляков уже не садился за штурвал — что поделаешь, время неумолимо берёт своё. И, тем не менее, авиация была для него не просто памятью. Он ей служил, он в ней жил. Он учил авиационному мастерству сыновей и внуков тех, кто воевал и одолел врага.
До 1991 года работал старшим научным сотрудником в одном из научных военных институтов в Москве.
Жил в Москве. Умер 20 ноября 2012 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.
Генерал-майор авиации (1980), кандидат военных наук (1966), доцент (1968). Награждён орденами Ленина (2.09.1943), Красного Знамени (30.04.1945), Отечественной войны 1-й степени (11.03.1985), Красной Звезды (30.12.1956), «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени (30.04.1975), украинским орденом «За заслуги» 3-й степени (7.05.2005), медалями.

Бокий Николай Андреевич

bokiy

Герой Советского Союза Бокий Николай Андреевич

Николай Бокий родился 22 ноября 1918 года с станице Уманская (ныне Ленинградская) Краснодарского края, в семье крестьянина. Окончил неполную среднюю школу. Затем работал слесарем-сантехником в городе Ростов — на — Дону. С 1939 года служил в Военно — Морском Флоте. В 1941 году Николай Бокий окончил Ейское военное авиационное училище морских лётчиков.

С сентября 1941 года сержант Н. А. Бокий на фронтах Великой Отечественной войны. По октябрь 1941 года служил в составе 72-го смешанного авиационного полка; по март 1942 года — в 78-м истребительном авиаполку; по 1945 год — во 2-м Гвардейском истребительном авиаполку ВВС Северного флота. Один из учеников дважды Героя Советского Союза Б. Ф. Сафонова.

...Над расположением наших наземных войск стала появляться «Рама», так частенько называли самолёт-разведчик FW-189 за своеобразное двухфюзеляжное тело с перемычками у кабины лётчика и стабилизатора. Несмотря на сравнительно небольшую скорость, этот самолёт обладал хорошей маневренностью и вооружением, и сбить его было не такой уж простой задачей. Однажды, получив задание сбить вражеского разведчика, Сафонов решил взять с собой молодого пилота Николая Бокия. Командир эскадрильи хотел проверить его перед тем, как самостоятельно допустить до участия в боевых схватках.

— Не спеши, будь внимательным, смотри за противником и за окружающей обстановкой. В бою действуй самостоятельно. Я твой ведомый и прикрываю тебя. В случае успеха полёт будем считать зачётным.

Подлетая к нашим позициям, Бокий обнаружил вражеского разведчика, кружившего на высоте 1500 метров. Выше его находились 2 «Мессера» прикрытия. Бокий показал Сафонову и «Раму» и «Мессеров». Убедившись, что командир тоже видит противника, Николай немедленно устремился в атаку на разведчика.

На Бокия сразу же навалились Ме-109. Сафонов сделал правый боковой разворот и вышел в лобовую.

Почувствовав серьёзного противника, «Мессеры» отошли в сторону, а Бокий продолжал нападать на «Раму». Но противник, видимо, был не из новичков — он искусно маневрировал и отстреливался. С третьей атаки Бокий заставил замолчать пулемёт вражеского стрелка, после чего короткими очередями поджёг «Раму». На глазах пилотов «Мессеров» прикрытия она, объятая пламенем, свалилась на сопки.

Бокий подвергся атаке «Мессеров», разъярённых потерей разведчика. Он с ходу пошёл в атаку на ведущего Ме-109, а Сафонов, бросив свой истребитель в крутое пике, с ходу короткой очередью прошил ведомого. «Мессер» вошёл в глубокую спираль, закончившуюся в сопках неподалеку от «Рамы». Ошеломлённый таким исходом дела, уцелевший Ме-109 бросился наутёк.

Бокий при докладе Сафонову о выполнении задания виноватым голосом произнес: «Весь боекомплект израсходовал...»

Вместо укора за допущенные в бою промахи командир крепко пожал Николаю руку и поздравил с победой. Так был сдан Николаем Бокием экзамен на зрелость.

*     *     *

bokiy2Весной 1942 года авиация противника участила налёты на наши объекты и корабли в Кольском заливе и порту Мурманск. Массированные налёты следовали один за другим. Одновременно противник стал применять новую тактику воздушного боя. Самолёты Ме-110 охотно завязывали бой на низких высотах. От атак они уклонялись набором высоты на вираже с последующим пикированием в хвост советским истребителям.

Ме-109 атаковали сверху группами по 2-3 самолёта. Из боя выходили на бреющем полёте, чтобы затем вновь набрать высоту для последующей атаки. При этом одна из групп «Мессеров», как правило, патрулировала в районе боя, не ввязываясь в схватку в расчёте наброситься на повреждённый и выходящий из боя советский истребитель. Немецкие лётчики в начале боя нередко пытались взять в кольцо нашу группу, разбить строй и атаковать советские самолёты поодиночке. Однако никакие ухищрения врагов им не помогали.

15 апреля 1942 года посты ВНОС сообщили, что группа бомбардировщиков Ju-87 и истребителей Ме-110 на высоте 3500 метров пролетела реку Западная Лица курсом на Мурманск. По распоряжению командующего ВВС флота командир 2-го Гвардейского Краснознамённого авиаполка подполковник Б. Ф. Сафонов приказал 1-й эскадрилье прикрыть с воздуха аэродромы базирования, а 3-м группам истребителей МиГ-3 и «Харрикейн» 2-й и 3-й эскадрилий уничтожить противника в воздухе при подходе к Мурманску.

Первым взлетел командир 2-й эскадрильи капитан А. К. Коваленко. В воздухе по радио он получил приказ: «Быстрее идите на Мурманск. Высота — 3500». Взлетевшие за ним истребители взяли курс на Мурманск. Самолёты МиГ-3, ведомые старшим лейтенантом Д. Г. Соколовым, летели в стороне и выше «Харрикейнов».

При подходе к Мурманску наши самолёты обнаружили 18 пикирующих бомбардировщиков Ju-87 в охранении 8 истребителей Ме-110. «Юнкерсы» шли попарно кильватерной колонной. На удалении до 1000 метров выше шла группа отсечения из 9 Ме-109. Наши истребители набрали высоту 2000 метров.

Бомбардировщики, зайдя на цель со стороны солнца, с разворотом на 80-90° начали последовательно переходить в крутое пикирование. Оценив обстановку, командир группы капитан А. А. Коваленко решил атаку с ходу не производить и приказал пропустить противника, чтобы атаковать врага со стороны солнца сзади, когда «Юнкерсы» станут выходить из пикирования.

Расчёт командира оправдался. Заняв выгодную позицию, истребители вышли в атаку на пикирующие бомбардировщики и с дистанции 1500—1000 метров открыли огонь реактивными снарядами. При сближении с «Юнкерсами» до 400 метров каждая пара истребителей выбирала себе цель самостоятельно.

Огонь по ведущему Ju-87 открыл А. А. Коваленко. От его меткого огня «Юнкерс» перевернулся, от самолёта сначала отлетел колпак кабины, а затем он стал разваливаться на части и рухнул на землю в черте города. Покончив с одним стервятником, Коваленко с дистанции 100 метров сзади ударил в хвост второму «Юнкерсу» и поджёг его.

Тем временем капитан П. И. Орлов с близкой дистанции короткими очередями по мотору и фюзеляжу поджигает ещё один «Лапотник». Атакой сзади в хвост старший сержант Н. А. Бокий сбивает бомбардировщик, который упал в 10 км северо-западнее Мурманска. Старший лейтенант С. Г. Курзенков атакует Ju-87 при выходе того из пике и с дистанции 100 метров тремя пулемётными очередями расстреливает его. Самолёт врезается в сопки в 8 км западнее Мурманска.

Отважно сражался в этом бою и старший лейтенант Толстиков. С дистанции 100 метров он атаковал Ju-87 сверху спереди, выпустив одну длинную очередь, после чего боевым разворотом зашёл «Юнкерсу» в хвост и опять поймал бомбардировщик в прицел. «Юнкерс» резко пошёл вниз со скольжением и пропал из виду. Навстречу Толстикову неслись 2 «Мессера». Один из них открыл огонь, но промахнулся и взмыл вверх. Толстиков с дистанции 200 метров в свою очередь нажал на гашетки и меткой очередью сбил Ме-110.

Последний «Юнкерс» в этом бою атаковал и сбил лейтенант Д. Ф. Максимов. Расправляясь с бомбардировщиком, Максимов не заметил, как «Мессер» зашёл в хвост его «МиГу». На выручку товарищу устремился старший лейтенант Толстиков и с дистанции 50 метров снизу двумя очередями поджёг Ме-110. Вражеский самолёт задымил и стал заваливаться набок. В это время Максимов с дистанции 70 метров сверху всадил в него пулемётную очередь. «Мессершмитт» пошёл к земле и взорвался.

Уверенно действовали в этом бою и другие Гвардейцы — П. Д. Климов, Д. Ф. Амосов, В. П. Покровский, А. А. Шведов. Наши истребители потерь не имели...

Утром 30 апреля 1942 года группа истребителей 2-го Гвардейского и 78-го полков ушла на штурмовку вражеских окопов на мысе Пикшуев. Им преградили путь 7 самолётов противника. Лётчики Н. А. Бокий, С. Г. Курзенков и П. И. Орлов сбили 2 Ме-109 и 1 Ме-110, остальных отогнали. Затем североморцы трижды ударили по окопам фашистов. Сменила их в воздухе четвёрка 78-го полка под командой старшего лейтенанта П. Г. Сгибнева, которая в ходе штурмовки наземных целей также отбила атаку «Мессершмиттов».

К концу 1942 года на Мурманском направлении активность авиации противника резко сократилась. В ноябре в зоне действия ВВС СФ было зарегистрировано всего около 700 пролётов немецких самолётов, а в декабре — почти в 3 раза меньше. Даже с наступлением полярной ночи враг не предпринимал крупных налётов на объекты Северного флота и на Мурманск. Последние такие попытки были в конце октября. Всё чаще немцы пытались наносить ночные удары небольшими группами бомбардировщиков под усиленным прикрытием истребителей или одними истребителями  (в качестве бомбардировщиков). Лётчики-истребители Северного флота постоянно патрулировали в зонах перехвата. Наведение осуществлялось с земли радиокомандами, лучами прожекторов, разрывами зенитных снарядов. Выйдя на цель, лётчик сбрасывал светящуюся авиабомбу и дальнейший поиск производил визуально. Первыми открыли счёт ночных побед лётчики П. Д. Климов, В. П. Пронченко, Н. А. Бокий. После нескольких потерь враг отказался от ночных налётов.

13 марта 1943 года с наступлением темноты одиночные Ju-88 c интервалами 10-40 минут начали производить налёт на город Мурманск. Маршрут их полёта от аэродромов базирования проходил через населённый пункт Зимняя Мотовка и озеро Нял-Явр. Заблаговременно в зону ночного патрулирования на маршруте противника были подняты 2 наших самолёта «Киттихоук»; один из них патрулировал на высоте 4000 метров, другой — 5700 метров. Самолёты имели по одной светящей бомбе САБ-50. В 20 часов 15 минут младший лейтенант Н. А. Бокий получил приказание с командного пункта 6-й ИАД сбросить САБ. Но осмотр лётчиком освещённого района никаких результатов не дал, так как освещение было слабым.

Примерно через 10 минут после сброса бомбы на фоне неба над горизонтом был замечен силуэт самолёта, идущего на Мурманск. Бокий передал по радио: «Вижу самолёт, иду в атаку!». Зашёл противнику в хвост, выпустил по нему с дистанции 200-150 метров 3 коротких пулемётных очереди после чего самолёт Ju-88 был им потерян. На следующий день постами наблюдения было установлено, что эта ночная атака была успешной: самолёт противника был сбит и упал в районе озера Код — Явр.

19 апреля 1943 года лётчики 2-го Гвардейского ИАП провели успешный бой с большой группой самолётов противника пытавшихся штурмовать аэродром Ваенга. Командиром одной из пар советских истребителей был Гвардии младший лейтенант Н. А. Бокий. В этом бою нашими лётчиками было сбито 5 вражеских самолётов и потеряна лишь одна «Аэрокобра», пилот которой погиб. Среди сбитых немецких лётчиков оказался известный немецкий ас обер-фельдфебель Рудольф Мюллер  (94 победы).

Подробности этой схватки достаточно хорошо известны, поэтому остановим внимание лишь на том факте, что Ме-109G-2 пилотируемый Мюллером, был сначала подбит командиром 2-го ГвИАП капитаном Сгибневым и, уже затем, добит Бокием. Таким образом эта победа, записанная приказом командира полка на личный счёт Николая Бокия  (она стала у него уже 10-й), по сути являлась групповой...

Рудольф Мюллер, известный немецкий ас, имевший к тому времени на своём счету 94 воздушные победы и высшую награду фашистской Германии — Рыцарский крест с дубовыми листьями, был взят в плен при попытке перейти на лыжах линию фронта, после вынужденной посадки, совершённой им неподалёку от озера Мальярви. По некоторым источникам, при перемещении в лагерь № 2 в Мордовии, он был застрелен 21 октября 1943 года «при попытке к бегству». Похоронен на кладбище № 58. Подробный рассказ о том, как происходил этот поединок, смотрите ниже.

29 апреля противник попытался взять реванш за поражение 19 апреля. Группа самолётов из 6 Ju-88 в сопровождении 6 Ме-109 приближалась к Мурманску, но затем изменила курс и направилась к аэродрому, рассчитывая нанести внезапный удар по самолётам на аэродроме и одновременно атаковать транспорты, стоявшие под разгрузкой в Мурманске. Маневр бомбардировщиков должен был ввести в заблуждение наши истребители, оттянуть их от районов патрулирования и тем самым дать возможность следующим двум группам из 10 Ме-109 нанести удар по самолётам на аэродроме. Об этом замысле позже рассказывали сбитые и взятые в плен немецкие лётчики. Однако намерение противника было сорвано дежурными истребителями 6-й истребительной авиадивизии. На высоте 7000 метров североморцы обнаружили противника и стремительно ринулись в атаку, бомбардировщики противника поспешно сбросили бомбы на сопки и на максимальной скорости стали уходить в сторону финской границы. Группам вражеских истребителей также был дан отпор. В ожесточённых воздушных боях, которые происходили в нескольких районах, лётчики Бокий, Гладков, Будник, Романов и Игнатьев сбили по одному Ме-109   (сами немцы признают потерю всего одного пилота).

7 мая 1943 года, в районе города Полярный, в воздушном бою с группой «Мессеров» из 6-го отряда 5-й истребительной эскадры Николай Бокий сбил ещё один самолёт  (обер-фельдфебеля А. Бруннера, имеющего 53 победы). При этом, немецкий пилот погиб.

К маю 1943 года командир звена 2-го Гвардейского истребительного авиационного полка (ВВС Северного флота) Гвардии младший лейтенант Н. А. Бокий совершил 385 боевых вылетов, провёл 30 воздушных боев, лично сбил 14 и в составе группы 1 самолёт противника. За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 июля 1943 года удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 1046).

17 июня 1944 года воздушный разведчик донёс о движении в районе Кибергнеса вражеского каравана. С аэродромов Северного флота поднялось более 200 самолётов-торпедоносцев, штурмовиков и истребителей прикрытия. Одни (это была лишь небольшая часть) нанесли демонстративные бомбоштурмовые удары по артиллерийским батареям и по линии обороны врага на сухопутном фронте; другие (более 150 машин) обрушились на фашистский конвой.

Первыми на цель пошли сафоновцы. Им поручили снять воздушное прикрытие противника в районе каравана и занять зону патрулирования до подхода наших ударных самолётов. Атаковав фашистские истребители, Гвардейцы одержали блестящую победу. Лётчики Н. А. Бокий, Н. М. Диденко, А. В. Гредюшко, В. П. Максимович сбили по «Мессершмитту». Враг обратился в бегство.

Затем в дело вступила ударная авиация 78-го полка, а ещё через несколько минут в атаку на суда пошла восьмёрка истребителей-бомбардировщиков 27-го полка под командой старшего лейтенанта Е. Г. Анучина. Вслед за ней ударила шестёрка штурмовиков капитана А. Н. Синицына.

Эти небольшие ударные группы играли отвлекающую роль. Противник вынужден был длительное время вести по ним непрерывный огонь. Противовоздушная оборона каравана расстроилась, и тогда в действие вступили главные силы североморцев. С интервалом в одну-две минуты удар нанесли 3 тактические группы самолётов — 10 штурмовиков капитана С. А. Гуляева, 6 торпедоносцев Гвардии подполковника С. К. Литвинова и 4 торпедоносца майора А. Н. Волошина. В течение нескольких минут североморцы потопили крупный транспорт, 3 корабля, 1 транспорт повредили. Попытка немецких истребителей атаковать наши самолёты на боевом курсе была сорвана и стоила врагу 5 «Мессеров».

К концу войны Николай Бокий имел на своём счету 18 воздушных побед.

После войны Николай Андреевич ещё долго продолжал служить в морской авиации, окончил Высшие офицерские курсы ВВС ВМФ, в 1954 году — Военно-Воздушную академию. С 1965 года Гвардии полковник Н. А. Бокий — в запасе. Жил в городе Ростов-на-Дону, работал в Северо-Кавказском управлении гражданской авиации. Умер 9 сентября 1995 года.

За период службы награждён: орденами Ленина, Красного Знамени (трижды), Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды; медалями. Бюст Героя установлен на территории музея авиации Северного флота.

Как был сбит Рудольф Мюллер

Рудольф Мюллер, известный немецкий ас одержавший за время своей боевой деятельности (неполные 2 года) 94 воздушные победы, проходил обучение в лётной школе с 1 июня 1940 по 1 июля 1941 года. После этого был отправлен в учебный отряд 77-й истребительной эскадры (JG 77). Боевую деятельность начал в сентябре 1941 года на аэродроме Лоустари (Финляндия), где за один месяц одержал 8 побед.

В Октябре 1941 года отряд, в котором служил Мюллер, был перебазирован на аэродром Ставангер  (юг Норвегии)  для ведения воздушного патрулирования и перехвата английских бомбардировщиков, где ас сбил 2 самолёта. В Апреле 1942 года отряд вернулся на аэродром Луостари, где и находился до Ноября 1942 года. За это время Мюллер записал на свой счёт 71 победу, большинство из которых составляли истребители «Харрикейн». В тот период немецкие лётчики летали на самолётах Ме-109F.

В Ноябре 1942 года отряд снова был переброшен на другой аэродром — Алакуртти, то есть уже на Кандалакшское направление, где Мюллер сбил 2 истребителя ЛаГГ-3. Однако в Декабре, во время лыжной прогулки, Мюллер сломал ногу и попал в санчасть. После выздоровления ему был представлен отпуск в Германию. Вернувшись в первых числах Февраля 1943 года в эскадру он сразу включился в боевую деятельность, сбив ещё 10 самолётов. 8 Марта при взлёте с аэродрома ас потерпел аварию. Самолёт разбился, а сам он получил лёгкое сотрясение мозга. Однако уже в конце месяца лётчик был выписан из лазарета и направлен в город Пори за новым самолётом.

Как раз в это время началось перевооружение эскадры на новые истребители Ме-109G-2. Поскольку 6-я эскадрилья начала получать новые машины одной из первых, в начале Апреля она не принимала участие в боевых действиях. Утром 19 Апреля 1943 года Мюллер вылетел первый раз на новом «Мессершмитте» прикрывать машины 14-го отряда скоростных бомбардировщиков 5-й эскадры, шедших штурмовать аэродром Ваенга. Как оказалось, этот боевой вылет стал для него последним. Подробное описание воздушного боя с «Аэрокобрами» из 2-го ГвИАП ВВС Северного Флота, в котором был сбит Рудольф Мюллер, приведено в книге Героя Советского Союза Сергея Георгеевича Курзенкова «Под нами земля и небо», которое и предлагается Вашему вниманию.

*     *     *

Самолёт Ме-109G-2 Обер - фельдфебеля Рудольфа Мюллера

Самолёт Ме-109G-2 Обер — фельдфебеля Рудольфа Мюллера

«В период моего лечения в госпитале меня часто навещали боевые друзья. Они приносили новости и печальные и радостные. Особенно обрадовала меня весть о победе лётчиков — гвардейцев под командованием Героя Советского Союза Петра Сгибнева над „неуловимым“ немецким асом Рудольфом Мюллером. Приказом командира полка этот сбитый самолёт был записан на боевой счёт молодого лётчика Николая Бокия, начавшего войну в звании сержанта.

Взятый в плен обер-фельдфебель Мюллер оказался кавалером высшего Рыцарского креста и многих других наград, любимцем самого шефа гитлеровской авиации. По приказу Геринга для небо построили особый, несерийный „Мессершмитт“ с более мощным мотором и высокими аэродинамическими качествами. Истребитель обладал гораздо большей, чем у его собратьев, скоростью, маневренностью и скороподъёмностью. И надо признать, Мюллер за короткий срок причинил нам немало неприятностей. Трудность борьбы с ним заключалась в том, что он избегал воздушных боёв, не участвовал в них даже тогда, когда его коллегам приходилось очень туго. Во время таких схваток он со своим ведомым держался выше всех и, как хищник, высматривал добычу. Стоило кому-либо из наших лётчиков оторваться от группы, как Мюллер налетал на него и почти в упор открывал огонь. А стрелял он довольно неплохо, уничтожал цели обычно с первой атаки. Жертвами его становились обычно молодые, неопытные лётчики.

Мы не раз пытались перехватить Мюллера, но безуспешно. Завидев советских истребителей, он немедленно уходил. Немецкий ас казался действительно неуловимым. Но, как говорится, сколько веревочке не виться, а быть концу. Подобрали к нему „ключик“ наши лётчики во главе со своим 22-летним командиром Петром Сгибневым.

Однажды этот герой, подобно ракете, влетел в нашу палату. Невысокого роста, сероглазый, с тонкими чертами лица, Капитан весело и громко произнёс: „Я не лишний?!“ После того, как он сообщил нам последние новости, я от лица всех присутствующих поздравил его с победой над Мюллером.

— Не меня нужно поздравлять, а Николая Бокия, — лукаво сощурив озорные глаза, отозвался Сгибнев. — Ведь на его личный счёт записана эта победа.

— Это нам известно, Петя... Но мы слышали про ваш бой из третьих лиц. А ты, так сказать, первоисточник. Расскажи, как вы подловили „неуловимого“.

Пётр Сгибнев с виду был похож на мальчика. Но у этого мальчика на кителе уже красовались: „Золотая Звезда“ Героя, ордена Ленина и два Красного Знамени. Капитан поправил сползающий с плеч белый халат и неторопливо начал свой рассказ.

— Этот воздушный бой лётчики полка начали без меня. Я с ведомым выполнял другое задание — сопровождал до Лов-озера транспортный самолёт Ли-2. Проводили мы подопечного до безопасного района, развернулись и легли на обратный курс. Летим... Высота 4000 метров. На небе — ни облачка, ни дымки. Видимость редкостная. Под крылом — пятнистая тундра, справа Баренцево море. Полпути пролетели спокойно. В эфире — тишина. Вдруг заговорил „Казбек“ — аэродромная радиостанция:

— „Кама-30“! Курс 120, Зимняя Мотовка. Большая группа истребителей противника!

Эге, думаю. Ребята уже в воздухе. А „Кама-30“, как положено, отвечает:

— Вас понял! Приступаю к работе!

Выслушав разговор по радио, спрашиваю у ведомого:

— Поняли обстановку?

— Так точно, понял, — отвечает он.

— Тогда поднаберем высоту, может пригодиться...

Снова заговорил „Казбек“. Он передал „Каме“, что группа новых немецких самолётов FW-190 в сопровождении Ме-109 продолжает полёт к Мурманску. Ведущий нашей группы истребителей тут же определил, кому какие цели атаковать. Через несколько секунд мои орлы, перехватив противника, навязали иму воздушный бой.

Мы увеличили скорость... Далеко внизу показались наши аэродромы. Над ними на разных высотах в вихре боя кружились наши и вражеские самолёты. По привычке внимательно осматриваю небо. Вдруг замечаю над каруселью дерущихся пару „Мессеров“. Впереди идёт камуфлированный, за ним, на вытянутой дистанции — ведомый в обычной, грязно-серой окраске.

— Видишь полосатого? — спрашиваю ведомого, а сам начинаю волноваться. Знаю, что этот камуфлированный истребитель пилотирует Мюллер.

— Вижу! — отвечает мой напарник.

— Хорошо... Используем тот же приём, которым пользуется противник. Пошли на солнце!

Дали моторам полные обороты, винты на малый шаг и в набор высоты. Район боя обошли южнее, не спуская глаз с Мюллера и его ведомого. Противник не заметил нас. Упоенные лёгкими победами, они, видимо, даже мысли не допускали о том, что выше их может кто-либо находиться, и поэтому глядели только вниз, высматривая добычу. Когда мы набрали 7000 метров и заняли выгодную позицию, я приказал ведомому: „Иду в атаку! Оставайся на высоте. В случае чего прикроешь“.

Дальше всё было разыграно как по нотам. Пикируя по лучу солнца, я быстро сблизился с Мюллером. Правда, он каким-то чутьём угадал грозящую ему опасность и, чтобы выйти из-под удара, бросил машину в переворот. Но я успел поймать в прицел правое крыло „Мессера“ и выпустил очередь из 37-мм пушки. От полосатого полетели огненные брызги и куски дюраля.

Пока Мюллер соображал, что с ним произошло, его подбитый истребитель уже успел войти в спираль и, сделав два витка, оказался на высоте, где шёл воздушный бой. Тут ему порцию снарядов добавил не растерявшийся Николай Бокий. Меткой очередью он разбил радиатор полосатого. Мотор „Мессера“ заклинило. Мюллеру пришлось выбирать одно из двух: или выпрыгнуть с парашютом и сдаться в плен, или планировать до последней возможности, рискуя разбиться при посадке в сопках. Но он, видимо, ещё не терял надежды на спасение и повернул на юг, рассчитывая подальше уйти в тундру.

Уверенный, что Бокий добил Мюллера, я бросился на перехват его ведомого. Но тот, форсируя мотор, поспешил удрать. Я погнался за другим. Догнал и шлёпнул... Вдруг меня охватила тревога: а где же сам Ас? Наконец увидел его. Всеми силами сохраняя высоту, он искал место для посадки. Надо было срочно принимать меры. Если Мюллер благополучно приземлится, то встанет на лыжи и уйдёт! Опыт у него есть: два раза он уходил после вынужденных посадок. Дотянув до заснеженного озера, расположенного южнее нашего аэродрома, „полосатый“ с ходу сел...

Я немедленно сообщил об этом по радио в полк и приказал подготовить к вылету По-2 на лыжах. Мы с ведомым сели. По-2 уже ждал меня с работающим мотором, а рядом — инженер по вооружению с автоматом. Я подрулил к нему, выскочил из кабины истребителя и крикнул: „Скорее в самолёт! Надо ловить Мюллера!“

Спустя несколько минут, мы уже кружили на По-2 над озером. „Мессер“, оставив на снегу глубокую борозду, лежал на животе с погнутым винтом. Его кабина была открыта. От самолёта к скалистому берегу тянулся лыжный след. Мюллер ушёл. Лыжня обрывалась среди лобастых валунов. Возможно, там он и затаился.

Возвратившись к озеру, я с ходу сел и подрулил к „полосатому“. Не выключая мотора, мы с инженером выскочили из кабины и поспешили к „Мессеру“. Все его приборы оказались целыми. Следов крови не было видно. Значит, осколки снарядов не зацепили лётчика. Не побился он и при посадке. На сиденье лежал парашют. Я вытащил его на крыло, осмотрел. В кармашке ранца оказалась небольшая карточка, весьма похожая на визитную: „Обер-фельдфебель Рудольф Мюллер“.

Теперь нужно было действовать быстро... Вернувшись на аэродром я сразу доложил обо всем командующему ВВС. Были немедленно приняты меры для поимки Мюллера. На следующее утро мы с инженером снова вылетели искать немецкого аса.

Нам удалось напасть на его след. Мюллер оказался отличным лыжником — за ночь он прошёл около 90 км от места вынужденной посадки. Далее лыжня терялась в лесном массиве.

Данные разведки мы передали по радио пограничникам. Они выслали навстречу Мюллеру группу лыжников с собаками. На исходе дня они наконец настигли беглеца. Он спал под нависшей скалой, утомлённый 150 км лыжным марафоном. „Непобедимый“ Мюллер не сопротивлялся. Покинув свою берлогу, он вскинул руки и сразу сдался...

На допросе он признался, что не является ярым нацистом и не питает к нам никаких враждебных чувств. Война была для него, своего рода, спортивным состязаним... Мюллер охотно рассказал о себе, своих начальниках и лётчиках, назвал все известные ему аэродромы и раскрыл систему их охраны. Словом, он не произвёл того впечатления, на которое мы рассчитывали.» — закончил свой рассказ Герой Советского Союза Пётр Сгибнев".

Савицкий Евгений Яковлевич

savitskiy1

Дважды Герой Советского Союза Савицкий Евгений Яковлевич

Родился 24 декабря 1910 года в городе Новороссийске (Краснодарский край), в семье рабочего. Окончил школу ФЗУ, работал шофёром. С 1929 года в Красной Армии. В 1932 году окончил Сталинградскую военную школу лётчиков. Служил на Дальнем Востоке.

С 1941 года майор Е. Я. Савицкий в действующей армии. В конце 1941 — начале 1942 гг. проходил боевую стажировку под Москвой; с мая по ноябрь 1942 года — командовал 205-й ИАД; с декабря 1942 года по май 1945 года — 3-м ИАК. Сражался на Воронежском, Юго-Западном, Сталинградском, Северо-Кавказском, Южном, 4-м Украинском, 1-м и 3-м Белорусских фронтах.

11 мая 1944 года командир 3-го истребительного авиационного корпуса (8-я Воздушная армия, 4-й Украинский фронт) генерал-майор Е. Я. Савицкий за умелое руководство корпусом, 107 боевых вылетов, в которых к марту 1944 года сбил 15 самолётов противника, удостоен звания Героя Советского Союза.

К концу войны командир того же корпуса (16-я Воздушная армия, 1-й Белорусский фронт) генерал-лейтенант авиации Е. Я. Савицкий совершил 216 боевых вылетов, в 110 воздушных боях сбил лично 22 и в составе группы 2 самолёта противника. 2 июня 1945 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

После войны на ответственных должностях в ВВС Советской Армии. С 1948 года командующий авиацией ПВО. В 1955 году окончил Военную академию Генерального штаба. С 1961 года — Маршал авиации. С 1965 года Заслуженный военный лётчик СССР. С июня 1966 года заместитель главнокомандующего Войсками ПВО страны. С 1980 года — в Группе генеральной инспекции Министерства обороны СССР. На XXII съезде КПСС избирался кандидатом в члены ЦК. Депутат Верховного Совета СССР 6-го созыва. Автор книг — «В небе над Малой землёй», «Небо — для смелых», «Я — „Дракон“ Атакую !..», «Полвека с небом». Умер 6 апреля 1990 года.

Награждён орденами: Ленина (трижды), Октябрьской Революции, Красного Знамени (пять), Суворова 2-й степени, Кутузова 2-й степени, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды (дважды), «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени; медалями, иностранными орденами. Бронзовый бюст установлен на родине.

*     *     *

Легендарный авиационный командир и признанный воздушный боец, свой первый «Мессер» он сбил под Москвой в конце 1941 года, а последний, лёгкий самолёт связи Fi-156 «Шторх», над самым центром Берлина 27 апреля 1945 года. По традиции, принятой среди советских асов, этот лёгкий, часто безоружный самолёт не был записан на его личный счёт: у рыцарей всех времен лёгкая добыча считалась презренной...

Евгений Савицкий родился 24 декабря 1910 года в Новороссийске в семье железнодорожного стрелочника. В 12 лет, после смерти отца, он покинул родительскую хибару и стал... беспризорным. Потом были детский дом, школа, комсомол, профессия дизелиста, шофёра, рабочего цементного завода. В конце 1929 года в составе группы содействия ГПУ в бою с бандой будущий Маршал принял боевое крещение.

В 19 лет его, пытливого и любознательного комсомольского вожака, направили в Сталинградскую военную авиационную школу, которую он закончил в 1932 году. Затем 2 года служил в училище лётчиком-инструктором, а строевую службу начал в Киеве, уже командиром отряда. В небе цветущей Украины ему довелось летать недолго; вскоре он был назначен командиром 61-го отдельного отряда особого назначения и переведён на Дальний Восток. Там же, на Амуре, уже в должности командира 31-й истребительной авиационной дивизии, застала его война.

На фронт майору Е. Савицкому удалось вырваться в ноябре 1941 года, на стажировку. В считанные дни разобравшись с необходимыми штабными делами, он, занимая должность комдива, как командир звена принял участие в боевой работе на истребителе ЛаГГ-3. В первом же боевом вылете сбил Ме-109, сам попал под удар — спасла бронеспинка. Под Новый год его неожиданно вызвал командующий Западным фронтом Г. К. Жуков и приказал уничтожить здание, где располагался штаб немецкого корпуса. Несмотря на сложные погодные условия, лётчик чётко провёл результативную штурмовку — Савицкий удачи не упускал.

Лишь летом 1942 года, после настойчивых просьб и рапортов, ему удалось вернуться на фронт. Командующий ВВС 25-й общевойсковой армии полковник Е. Я. Савицкий был назначен командиром 205-й истребительной авиационной дивизии, входившей во 2-ю Воздушную армию. С новым назначением он потерял в должности, но попал в действующую армию. «Предложили бы эскадрилью, звено, наконец, — и на это, скорее всего, согласился бы. Бог с ней, с высокой должностью, мне было не до чинов — лишь бы сражаться с врагом, бить его, гнать с нашей земли к чёртовой матери!.. А должности — дело наживное, такая война скоро не кончится», — вспоминал позднее Евгений Яковлевич.

С момента возвращения на фронт Савицкий воевал исключительно на «Яках», в совершенстве освоив все типы истребителей этой марки, став её горячим патриотом, показав не только высокое лётное, но и немалое дипломатическое искусство.

*     *     *

merkulv4Следует отметить тот факт, что существует несколько фотографий Савицкого на фоне именного самолёта Ла-5 — построенного на средства трудящихся Горьковской области ("Эскадрилья «Валерий Чкалов»). При этом, на одном из фото он стоит рядом со своим ведомым В. Меркуловым.

В боях под Харьковом и Сталинградом он проявил себя зрелым и грамотным командиром, а оптимизм и энергичность, с какими он решал самые сложные задачи, создавали впечатление удачливости молодого комдива... В начале 1943 года он был назначен командиром 3-го истребительного авиационного корпуса и приступил к формированию этого соединения. С ним Е. Я. Савицкий прошёл всю войну, громя врага в боях на Кубани, иад полями Украины и в небе Крыма, при освобождении Белоруссии, Польши и далее — вплоть до Берлина.

В марте 1943 года полковнику Е. Я. Савицкому было присвоено первое генеральское звание. В начале апреля он был вызван к И. В. Сталину, который обрисовал задачи корпуса в грядущем сражении, и уже 20 апреля в составе 4-й Воздушной армии лётчики корпуса провели свои первые бои, сбив за день 47 самолётов противника.

В этот день один неприятельский бомбардировщик уничтожил сам командир корпуса. А через неделю его Як-1 был сбит очередью стрелка с Ju-87. Савицкий приводнился с парашютом, и вновь ему повезло: он был подобран катерниками неподалёку от своего родного Новороссийска.

После Кубани в составе Южного (позднее 4-го Украинского) фронта, 3-й ИАК под командованием генерал-майора Е. Я. Савицкого участвовал в боях на реке Молочной, под Никополем, в Крыму. За 107 боевых вылетов и 15 самолётов противника, сбитых к марту 1944 года, ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

savitsk5Для генерала Савицкого были характерны передовые взгляды на боевое применение авиации. В полках его корпуса прошли обкатку и утвердились многие новинки боевой техники: здесь и радиолокационные станции, и самые современные модификации «Яков», и новейшие системы вооружения истребителей. Как командир он сумел создать условия роста боевого мастерства подчинённых ему лётчиков. Тщательно планируя боевые задания, он сам частенько поднимал свой истребитель в составе ударных и прикрывающих групп, совершал боевые вылеты с большинством лётчиков своего корпуса, вникал в нюансы быта и технического обслуживания. Под его командованием сражались такие выдающиеся лётчики-асы, как С. Моргунов и И. Фёдоров, П. Тарасов и М. Пивоваров, А. Осадчиев и Н. Павлушкин, В. Меркулов и С. Маковский.

...Вечером 11 мая 1944 года в воздушном бою над мысом Херсонес, последним оплотом немцев в Крыму, самолёт Савицкого, уже «севший на хвост» очередному Ме-109, был подбит прямым попаданием зенитного снаряда. Он сумел перетянуть на свою территорию и тут же, на заросшей кустами поляне, приземлил машину на фюзеляж. При посадке получил компрессионный перелом 3-х позвонков, но остался в строю. Вечером этого запомнившегося на всю жизнь дня он узнал о присвоении ему званий Героя Советского Союза и генерал-лейтенанта авиации.

Из Крыма корпус Савицкого был переведён в Белоруссию, где принял участие в поддержке с воздуха частей, занятых в операции «Багратион». Позднее его лётчики обеспечивали прикрытие и поддержку 5-й армии и 3-го Гвардейского мехкорпуса, осуществлявших наступление на Вильнюс.

В ходе Висло-Одерской операции его корпусу, только что полностью перевооружённому на Як-3, было поручено прикрытие переправ через Вислу. В условиях быстрого наступления советских войск вопросы базирования возникали весьма остро. В паре со своим ведомым С. Самойловым он неоднократно лично разведывал новые аэродромы и площадки, опробывал их пригодность. В Восточной Пруссии во время весенней распутицы несколько полков корпуса взлетали и садились на участок шоссе, длина и ширина которого были вдвое меньше нормативных требований... Первым с импровизированного аэродрома взлетел сам Савицкий.

В небе Германии он одержал последние 3 победы (последнюю официально — 11 марта 1945 года), доведя счёт до 22 самолётов противника, сбитых лично и 2 — в группе с товарищами (ещё 2 самолёта он уничтожил на земле). Здесь же Савицкий совершил свой последний, 216-й боевой вылет. А всего 3-й ИАК за 2 года своего существования сбил 1953 вражеских самолёта.

savitsk3Говоря о фактическом боевом счёте Савицкого, следует помнить, что его последняя личная победа, одержанная 27 апреля 1945 года над Берлином, на была включена в официальный список. Кроме того, на его счёт можно записать ещё одну групповую победу. Сам Евгений Яковлевич пишет об этом случае так:

«...В тот же день мне вместе с группой майора Слизень удалось поработать с нового аэродрома Парубанок. Связавшись по радио с танкистами, мы вылетели на перехват вражеских истребителей и сбили 4 самолёта. Одного из „Фоккеров“ я мог бы записать на свой боевой счёт, но делать этого не стал. Немец, получив добрую порцию от кого-то из наших, пытался выйти из боя и уже дымил. Моя очередь, как мы это называли, лишь добила подранка...»

Генерал Е. Я. Савицкий был всегда там, где накалялась обстановка. Будучи лётчиком высшего класса и отличным воздушным бойцом, он обладал безграничной смелостью и отвагой и вдохновлял личным примером лётчиков корпуса на героические подвиги. Отлично разбираясь в обстановке и в вопросах применения авиации, он всегда изыскивал новые приёмы боевых действий истребителей, которые обеспечивали бы победу над врагом.

Наиболее полно его талант лётчика и военачальника проявился в Висло-Одерской и Берлинской операциях, где руководимый им лётный состав в ожесточённых боях нанёс огромный урон вражеской авиации и надёжно прикрывал войска 1-го Белорусского фронта.

О высоком лётном мастерстве Савицкого говорит случай, который произошёл в июне 1945 года, когда его Як-3, был условно атакован английским «Темпестом». Комкор принял навязанный ему воздушный бой и трижды зашёл в хвост условному противнику, обыграв его по всем пунктам...

Вскоре после войны он был назначен начальником Управления боевой подготовки истребительной авиации ВВС. Занимая высшие посты в командовании ВВС и ПВО, Савицкий всегда с особенным интересом и вниманием относился к лётной работе. Он был среди пионеров советской реактивной авиации, именно ему принадлежала идея группового высшего пилотажа на реактивных самолётах, блестяще воплощённая во многих воздушных парадах. Ему довелось освоить десятки типов истребителей — от И-2 до МиГ-21, налетать 1,5 года — время, рекордное для истребителя, совершить 5586 посадок. Свой последний полёт он провёл 1 июня 1974 года, в возрасте 63 лет. Дочь Евгения Яковлевича, Светлана, стала лётчиком-космонавтом, дважды Героем Советского Союза, совершила 2 полёта в космос.

В его послужном списке были должности командующего авиацией ПВО и замглавкома войск ПВО страны, он был Маршалом авиации и дважды Героем, членом правительства и автором многих книг, но всегда, со времени своего первого полёта в 1930 году и до самой смерти в 1990 году, он прежде всего оставался лётчиком. Похоронен прославленный воздушный боец в Москве на Новодевичьем кладбище.

 

Сиднев Борис Арсеньевич

Sidnev

Герой Советского Союза Сиднев Борис Арсеньевич

Сиднев Борис Арсеньевич – командир 13-го истребительного авиационного корпуса (16-я воздушная армия, 1-й Белорусский фронт), генерал-майор авиации.
Родился 11 (24) марта 1911 года в городе Симбирск (ныне – город Ульяновск). Русский. Окончил 8 классов школы и профтехникум. Работал токарем на заводе в Пензе. В 1929 году окончил Пензенскую школу пилотов ГВФ.
В армии с января 1930 года. В 1932 году окончил Одесскую военную авиационную школу лётчиков, в 1933 году – курсы усовершенствования командного состава при Ейской военной авиационной школе морских лётчиков и лётчиков-наблюдателей. Служил в строевых частях ВВС (в Украинском и Киевском военных округах); был лётчиком, командиром корабля, командиром авиаэскадрильи. В 1938—1939 – лётчик-инспектор по технике пилотирования Управления ВВС Киевского военного округа.
Участник советско-финляндской войны 1939—1940.
В 1940 году окончил Липецкие высшие авиационные курсы. С июня 1940 года – командир 38-го истребительного авиационного полка (в Прибалтийском военном округе).
Участник Великой Отечественной войны: в июне-сентябре 1941 – командир 38-го истребительного авиационного полка, в сентябре-декабре 1941 – командир 6-й смешанной авиационной дивизии. Сражался на Северо-Западном фронте. Участвовал в оборонительных боях в Прибалтике. В декабре 1941 – июне 1942 – командующий ВВС 28-й армии, в июле 1942 — мае 1944 – командир 268-й (с марта 1943 – 6-й гвардейской) истребительной авиационной дивизии. Воевал на Юго-Западном, Сталинградском, Южном и 4-м Украинском фронтах. Части под его командованием участвовали в Харьковском сражении, Воронежско-Ворошиловградской операции, Сталинградской битве, освобождении Донбасса, Мелитополя, южной части Левобережной Украины и Крыма.
В июле 1944 – мае 1945 – командир 13-го истребительного авиационного корпуса (1-й Белорусский фронт). Лётчики корпуса под его командованием участвовали в освобождении Белоруссии и Польши, Восточно-Померанской и Берлинской операциях; выполнили 11.828 боевых самолёто-вылетов, в воздушных боях сбили 450 самолётов противника. Лично Б.А. Сиднев совершил 140 боевых вылетов на истребителях И-16, Як-1, Як-9 и Як-3, в 31 воздушном бою сбил лично 4 и в составе группы 4 самолёта противника. Был ранен в ногу.
За умелое руководство боевыми действиями частей и соединений, а также личное мужество и героизм, генерал-майору авиации Сидневу Борису Арсеньевичу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 мая 1945 года присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№4918).
После войны до марта 1946 года продолжал командовать корпусом. В 1948 году окончил Военную академию Генштаба. В феврале-декабре 1948 – заместитель командующего ВВС Московского военного округа. В декабре 1948 – июне 1949 – помощник командующего 14-й воздушной армией по строевой части (Прикарпатский военный округ), в июне 1949 – марте 1952 – помощник командующего 24-й воздушной армией по строевой части (Группа советских войск в Германии). В марте 1952 – апреле 1961 командовал 48-й воздушной армией (Одесский военный округ). С апреля 1961 года генерал-полковник авиации Б.А. Сиднев – в отставке.
Был членом ЦК Коммунистической партии Молдавии. Депутат Верховного Совета Молдавской ССР 4-го созыва (в 1955—1959), депутат Верховного Совета Украинской ССР 5-го созыва (в 1959—1963).
Жил в городе Одесса (Украина). Умер 6 июня 1994 года. Похоронен на Втором христианском (Городском) кладбище в Одессе.
Генерал-полковник авиации (1960). Награждён 2 орденами Ленина (28.11.1941; 29.05.1945), 2 орденами Красного Знамени (5.11.1942; 1951), 2 орденами Суворова 2-й степени (17.09.1943; 6.04.1945), орденами Отечественной войны 1-й степени (11.03.1985), Красной Звезды (1945), медалью «За боевые заслуги» (3.11.1944), другими медалями, иностранными наградами.

Краваченко Григорий Пантелеевич

kravchenko

Дважды Герой Советского Союза Кравченко Григорий Пантелеевич

Родился 12 октября 1912 года в селе Голубовка, ныне Новомосковского района Днепропетровской области, в семье крестьянина. Окончил среднюю школу. В 1930—1931 годах учился в Московском землеустроительном техникуме, откуда по путёвке комсомола был направлен на учёбу в Качинскую военную авиационную школу пилотов. После её окончания был лётчиком-инструктором этой школы, затем командиром звена, отряда и эскадрильи. За успехи по службе был награждён в 1936 году орденом «Знак Почёта». Проявил себя и в испытательной работе, за что был награждён орденом Красного Знамени.

С 13 марта по 24 августа 1938 года участвовал в боях с японскими захватчиками в Китае. Летал на И-16 (76 часов боевого налёта), в 8 воздушных боях сбил 7 самолётов противника (6 лично и 1 в группе с товарищами).

22 февраля 1939 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

С 29 мая по 7 сентября 1939 года воевал на реке Халхин-Гол, где командовал 22-м истребительным авиационным полком. Лётчики полка уничтожили в воздухе и на земле более 100 вражеских самолётов. Сам Кравченко с 22 июня по 29 июля сбил 5 вражеских истребителей. 29 августа 1939 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

Зимой 1939—1940 годов участвовал в Советско-Финляндской войне в качестве командира особой авиагруппы. В последующем возглавлял отдел истребительной авиации Главной лётной инспекции ВВС.

 В 1940 году был назначен начальником ВВС Прибалтийского военного округа. С ноября 1940 года учился на курсах усовершенствования командного состава при Военной академии Генерального штаба.

В период Великой Отечественной войны на фронте, командовал 11-й смешанной авиационной дивизией, ВВС 3-й Армии, Ударной авиагруппой Ставки Верховного Главнокомандования, 215-й истребительной авиационной дивизией. Сражался на Западном, Брянском, Калининском, Ленинградском и Волховском фронтах.

23 февраля 1943 года погиб в воздушном бою. Похоронен в Москве у Кремлёвской стены.

Награждён орденами: Ленина (дважды), Красного Знамени (дважды), Отечественной войны 2-й степени, «Знак Почёта», а также монгольским орденом Боевого Красного Знамени. Приказом Министра обороны СССР от 31 октября 1955 года навечно зачислен в списки истребительного авиаполка, которым командовал на Халхин-Голе. Именем Героя названы улицы в Москве, Днепропетровске, а также средняя школа в селе Звериноголовское Курганской области. Бронзовый бюст установлен в селе Голубовка.

*   *   *

Свою боевую деятельность Григорий Кравченко начал в марте 1938 года, участвуя в национальной войне китайского народа с японскими захватчиками. В напряжённом бою 29 апреля сбил 2 бомбардировщика, но был подбит и сам, с трудом посадил машину на вынужденную и более суток добирался до своего аэродрома в Наньчан. Через несколько дней, прикрывая выбросившегося с парашютом Антона Губенко, так прижал японский истребитель, что тот врезался в землю.

kravchenko2После перелёта группы в Кантон, Кравченко участвовал в налёте на аэродром противника. 31 мая 1938 года уничтожил 2 самолёта при отражении вражеского налёта на Ханьхоу. Спустя несколько дней уничтожил в одном бою сразу 3 истребителя противника, но был сбит и сам.

Летом 1938 года над Ханьхоу одержал последнюю победу — сбил бомбардировщик. Всего же, в Китае он сбил около 10 вражеских самолётов, был награждён орденом Красного Знамени.

22 февраля 1939 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с врагами, Григорию Кравченко было присвоено звание Героя Советского Союза.

В период боёв с японцами на реке Халхин-Гол, летом 1939 года, он командовал сначала эскадрильей, а затем и авиационным полком. В первом же бою сбил вражеский истребитель. Участвовал в 2-х штурмовых ударах по аэродромам противника, в которых под его командованием, на земле и в воздухе, было уничтожено 32 самолёта.

…В эскадрилью прибыла группа молодых лётчиков. И сразу же познакомил их с боевой обстановкой, с тактикой японских лётчиков командир Григорий Кравченко. Был он молод (ему шёл 27 год), невысокого роста, коренастый, с весёлыми серыми глазами, всегда полон юношеского задора, прост в обращении с людьми. Несмотря на молодость, у Кравченко был уже большой опыт в лётном деле. Виртуозное мастерство, аналитический ум, объективный подход к оценке событий дали ему возможность как командиру эскадрильи исключительно быстро наладить обучение в боевых условиях вновь прибывших.

Майские бои на Халхин-Голе показали, что наша авиация из-за устаревших типов самолётов, неопытности лётчиков и плохой организации боя действовала неудачно. У японцев на Халхин-Голе были лучшие авиационные эскадрильи, имевшие опыт войны в Китае и вооруженные новейшими истребителями И-97.

— Излюбленная тактика японских лётчиков, — подчеркнул Кравченко, наставляя молодых, — вести бой большими группами, атаковать с высоты со стороны солнца или из — за облаков. Часто в целях внезапности они нападают на нас с выключенными моторами, имитируют гибель, бросаясь в пике или сваливаясь в штопор, применяют и другие уловки. В общем, — заключил командир, — японец — враг хитрый, коварный, и одолеть его не так — то просто.

Чтобы наглядно показать молодым лётчикам, как ведётся настоящий воздушный бой, Кравченко обратился к Виктору Рахову, одному из опытных лётчиков эскадрильи, прибывшему вместе с ним на Халхин-Гол:

— Давай новичкам покажем, на что мы способны.

kravchenko3Лётчики знали друг друга ещё по 1-й военной школе пилотов: Кравченко был инструктором, Рахов — курсантом. Позднее вместе служили, вместе летали в краснокрылой пятёрке над Красной площадью и Тушинским аэродромом в Москве, демонстрируя своё высокое лётное мастерство.

Лётчики поднялись почти одновременно, набрали высоту, сделали 2 круга над аэродромом. Затем, словно по команде, разошлись, прошли немного, развернулись и устремились навстречу друг другу. Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой. «Противники» не уступали друг другу. Ещё немного — и самолёты столкнутся…

— Что они делают?! — не выдержал кто-то из новичков, наблюдавших за лётчиками.

Но через мгновение машины взмыли вверх, разошлись в разные стороны и, разыграв ещё несколько сложных элементов воздушного боя, пошли на посадку.

Рахов приземлился после Кравченко. Он быстро выпрыгнул из машины и подошёл к командиру. Лицо лётчика, как всегда, светилось улыбкой. Кравченко, вытирая рукавом гимнастёрки капли пота на лбу, резко сказал:

— Тебе что, Витя, жизнь надоела?! Почему не отвернул первым?

— А я ждал, когда это сделаете вы, — выпалил разгорячённый Рахов. — Вы же сами учили: истребитель обороняется только нападением…

Кравченко не ожидал такого ответа, помолчал, посмотрел в улыбающееся лицо лётчика, смущённо буркнул:

— Вот дьявол! Характерец не лучше моего… Ну да ладно, — смягчившись, сказал он. — Считай, что экзамен на боевой вылет сдал на «отлично». Но запомни: бой слагается из трёх моментов: осмотрительности, маневра и огня.

В июле 1939 года майор Г. П. Кравченко был назначен командиром 22-го истребительного авиационного полка. Много раз поднимал он свои эскадрильи в воздух, десятки самолётов уничтожили его лётчики, но операцию по штурмовке вражеского аэродрома помнил особенно.

Было это в районе озера Узур-Нур. Во время одного из полётов Кравченко заметил аэродром противника, на котором полукругом стояли самолёты. Командир полка покачал крыльями и перевёл свой истребитель в пике. За ним последовали остальные лётчики.

Поймав в перекрестие прицела крайний истребитель, Григорий нажал на гашетку. Трассирующие пули прошили японскую машину, и она вспыхнула. Выровняв свой истребитель, Кравченко вновь набрал высоту и увидел, как горели японские самолёты, метались в панике лётчики. Пламя и дым окутали аэродром. Сделав круг над аэродромом, командир вновь повёл свой истребитель в атаку, а за ним ринулись и все лётчики.

И так повторялось 4 раза. Когда командир полка убедился, что все 12 вражеских самолётов уничтожены, а склад горючего взлетел на воздух, он собрал лётчиков и повёл их на свой аэродром.

— Теперь надо ждать ответного удара японцев, — предупредил командиров эскадрилий Кравченко.

И вскоре, действительно, над площадками 22-го авиаполка появились 23 бомбардировщика и 70 истребителей противника. Они пробрались обходным путём на большой высоте, поэтому служба оповещения сообщила о приближении самолётов с опозданием. К тому же связь с некоторыми постами ВНОС была выведена из строя японскими диверсантами.

Кравченко поднялся в воздух, когда японцы уже пикировали на площадку. Одновременно с ним взлетели Виктор Рахов, Иван Красноюрченко, Александр Пьянков и Виктор Чистяков. Завязался воздушный бой. Командир зашёл в хвост японскому истребителю и короткой пулемётной очередью сбил его. Через несколько минут он сразил другого японца. Бой шёл уже 30 минут. Крутящаяся «этажерка» переместилась в сторону от аэродрома. В бой вступали новые эскадрильи, но японцев было всё же больше. Три И-97 навалились на самолёт командира полка, пытаясь сбить его. Выручил Виктор Рахов: бросившись наперерез одному из них, он сразил врага первой же очередью.

Когда опасность миновала, Кравченко заметил в стороне японского разведчика Р-97 и стал его преследовать. Но бензин был на исходе. На последних каплях горючего командир приземлился в степи. Замаскировав машину, он стал ждать. Но никто не приходил ему на помощь. Тогда он решил пешком добраться до своего аэродрома. При 40-градусной жаре шёл день, два… Мучили жажда и голод.

Кравченко искали. В первый же день с командного пункта запросили все аэродромы, но никаких известий о лётчике не было. Григорий вернулся в полк только на третьи сутки, а через 3 дня — снова в бой…

Полк под командованием Кравченко уничтожил в воздухе и на земле более 100 вражеских самолётов. В представлении командира к награде за боевые действия на Халхин-Голе есть такие строчки: «Его исключительная храбрость воодушевляет весь личный состав ВВС армейской группы на полный разгром врага. В одном из боёв лётчики полка уничтожили 18 японских самолётов. Лично тов. Кравченко с 22 июня по 29 июля сбил 5 вражеских истребителей».

Всего в воздушных боях на Халхин-Голе, проявив исключительную храбрость и упорство, он сбил около 10 японских самолётов. Григорий Кравченко иногда не прочь был подчеркнуть в разговоре присущую ему храбрость и презрение к опасности. Но это получалось у него как-то между прочим, без принижения достоинства товарищей. Лётчики, хорошо знавшие Кравченко, обычно прощали ему некоторую нескромность характера за его действительно беззаветную храбрость, проявленную им в боях с японцами.

29 августа 1939 года Григорий Кравченко стал одним из первых в стране дважды Героем Советского Союза, а 7 ноября именно он открывал воздушный парад над Красной Площадью. После Монголии Кравченко был назначен Начальником отдела истребительной авиации управления боевой подготовкой ВВС.

В период Советско-Финляндской войны 1939—1940 годов, Григорий Пантелеевич командовал особой авиагруппой, которая базировалась в Хаапсалу (Эстония). Если погода была сложной, а задание особо ответственным, во главе групп непременно шёл сам командир. В один из дней его лётчиками был совершён дерзкий налёт на железнодорожную станцию Хельсинки — столицы Финляндии. Этот налёт наделал много шуму (бомбардировка Хельсинки была официально запрещена), напуганное финское правительство срочно покинуло столицу и бежало на берег Ботнического залива, в город Васа. За участие в «Зимней войне» Григорий Пантелеевич был награждён орденом Красного Знамени.

19 июля 1940 года генерал-лейтенант Г. П. Кравченко был назначен Командующим авиацией Прибалтийского Военного округа. Однако, уже осенью, он поступил на Курсы усовершенствования высшего начсостава Красной Армии при Военной академии Генерального штаба.

С началом Великой Отечественной войны снова на фронте, командовал 11-й смешанной авиационной дивизией. Вспоминая о тех днях Герой Советского Союза лётчик 4-го штурмового авиаполка, входившего в состав этой дивизии, Василий Борисович Емельяненко, пишет:

«Комдив вёл себя запросто с рядовыми лётчиками, несмотря на то, что от них его теперь отдаляли и высокое воинское звание, и заслуженная слава. Кравченко, бывало, пересаживался из автомобиля в свой ярко — красный истребитель, чтобы сцепиться с фашистами. «Мессершмитты» яростно набрасывались на приметный самолёт, уступавший им и в скорости и в огневой мощи. Несмотря на подавляющее численное превосходство, фашистским лётчикам никак не удавалось сразить «красного дьявола». Но и Кравченко в воздушных боях уже не мог проявить себя так, как недавно на Халхин-Голе и в Финскую войну. Слишком много было преимуществ у противника в этой большой войне, не похожей на все предыдущие».

Следует отметить такой факт: Григорий Кравченко был одним из немногих лётчиков имевших «именной» самолёт. Правда, это была не боевая машина, а учебный У-2 на фюзеляже которого красовалась надпись: «Дважды Герою Кравченко Г. П. от уральских рабочих». Этот самолёт использовался в дивизии в качестве связного.

Позднее Григорий Кравченко командовал ВВС 3-й Армии, затем — Ударной авиагруппой Ставки Верховного Главнокомандования, а с июля 1942 года — 215-й истребительной авиационной дивизией. Только за время боёв на Брянском фронте его подчинённые уничтожили 27 вражеских самолётов, 606 танков и 3199 автомашин. Даже руководя такими крупными авиационными соединениями, генерал-лейтенант Г. П. Кравченко часто летал ведущим групп, лично принимал участие в воздушных боях.

kravchenko422 февраля 1943 года, в канун 25-й годовщины Красной Армии, Григорий Пантелеевич получил свою 7-ю боевую награду — орден Отечественной войны 2-й степени. На следующий день в составе 8 истребителей он вылетел на боевое задание в район Синявинских высот. Во время завязавшегося боя его самолёт был подбит. Кравченко тянул сколько мог, затем вывалился за борт кабины и выдернул кольцо… Но рывка парашюта не последовало — вытяжной трос, с помощью которого открывается ранец парашюта, перебило осколком…

Лётчик упал неподалёку от передовой, в расположении своих войск. Тело Кравченко плашмя впечаталось в землю. В правой руке было намертво зажато красное вытяжное кольцо с обрывком троса. На другой руке были поломаны ногти. Очевидно, лётчик в свободном падении пытался разорвать клапаны ранца…

Общее число побед одержанных Г. П. Кравченко, ни в одном из источников, не приводится (за исключением книги П. М. Стефановского «300 неизвестных», где указано 19 побед, одержанных в боях с японцами. Возможно эти цифры отражают его общий итог боевой деятельности). Согласно некоторым мемуарным источникам, в своём последнем бою он одержал сразу 4 победы (3 самолёта сбил пушечным огнём, ещё один — умелым маневром вогнал в землю).

Горелов Сергей Дмитриевич

Gorelov

Герой Советского Союза Горелов Сергей Дмитриевич

Родился 23 Июня 1920 года в селе Монастырщина, ныне Кимовского района Тульской области, в семье крестьянина. Окончил Московский химический техникум. Работал на заводе. С 1938 года — в Красной Армии. В 1940 году окончил Борисоглебское военное авиационное училище лётчиков.

С Июля 1941 года младший лейтенант С. Д. Горелов в действующей армии. По Февраль 1942 года служил в составе 165-го ИАП; с ноября 1942 года по май 1945 года — в 13-м ИАП (111-м Гвардейском ИАП).

К июлю 1944 года заместитель командира эскадрильи 111-го Гвардейского истребительного авиационного полка (10-я Гвардейская истребительная авиационная дивизия, 2-я Воздушная армия, 1-й Украинский фронт) Гвардии капитан С. Д. Горелов совершил 214 боевых вылетов, в 47 воздушных боях лично сбил 24 и в группе 1 самолёт противника.

26 октября 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Всего выполнил 312 боевых вылетов, в 60 воздушных боях сбил 27 самолётов лично и 6 в группе с товарищами.

После войны продолжал служить в ВВС. В 1952 году окончил Военно-Воздушную академию, в 1959 году — Военную академию Генерального штаба. В 1977—1980 годах был заместителем Главнокомандующего ВВС по ВУЗам — начальником ВУЗов ВВС. Заслуженный военный лётчик СССР, генерал-полковник авиации.

Награждён орденами: Ленина  (дважды), Красного Знамени (семь!), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Красной Звезды; медалями «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За оборону Кавказа», «За оборону Киева», «За освобождение Праги» и другими, иностранными орденами и медалями.

*     *     *

Сергей Горелов родился 22 Июня 1922 года в селе Монастырщино Кимовского района Тульской области, в бедной крестьянской семье. Отец — Горелов Дмитрий Дмитриевич  (1869 — 1942), мать — Горелова Наталья Моисеевна (1886 — 1961). После завершения учёбы в техникуме работал мастером на одном из московских заводов. В конце 1930-х годов окончил курс планерного обучения и Дзержинский аэроклуб, находившийся в Химках (Москва). В 1938 году поступил в Борисоглебскую военную авиашколу, которую успешно окончил накануне войны, а в начале Июля 1941 года принял боевое крещение под Львовом, летая в составе 165-го истребительного авиаполка на самолётах И-16 и И-153.

Летом 1941 года под Горьким освоил самолёт ЛаГГ-3, на котором воевал под Смоленском. Первую победу одержал в августе 1941 года под Ельней, сбив корректировщик Hs-126. Позднее записал на свой счёт более 20 вражеских самолётов.

Осенью 1941 года участвовал в битве за Москву. Сергею Дмитриевичу дважды приходилось прыгать с подбитого самолёта на оккупированную территорию. За 3 месяца 1941 года он был сбит четырежды, но с каждым разом ещё сильнее рвался в бой. Затем, в составе сводной части, под Ногинском готовился к параду 7 ноября 1941 года на Красной площади.

С 1942 года воевал уже в составе 13-го истребительного авиационного полка (25 августа 1943 года преобразован в 111-й Гвардейский), прошедшего все главные воздушные сражения Великой Отечественной войны: Сталинград, Кубань, Курск, Днепр, Тернополь.

Под Сталинградом, сражаясь на ЛаГГ-3, Сергей Горелов одержал несколько побед, и получил свою первую награду — орден Отечественной войны 1-й степени. К этому времени он занимал должность командира эскадрильи. С ноября 1942 года воевал на Ла-5, позднее — на Ла-5ФН. На самолётах Лавочкина лётчики его эскадрильи устроили немцам на Кубани второй «воздушный Сталинград». Также участвовали в боях под Курском, на Западной Украине, в Польше и Чехословакии.

12 декабря 1942 года враг предпринял наступление из района Котельникова вдоль железнодорожного полотна на Сталинград, пытаясь прорваться к окружённой группировке с юга. Утром 19 декабря фашисты бросили против нашего 3-го механизированного корпуса около 300 танков. Для обеспечения боевых действий подоспевшей 2-й Гвардейской армии была поднята группа истребителей Ла-5 во главе с Сергеем Гореловым. Она бесстрашно вступила в неравный бой с несколькими группами вражеских бомбардировщиков, рвавшихся к нашим наземным войскам, и в жесточайшем воздушном бою сбила 10 самолётов противника. Наземные войска удержали оборону.

В апреле 1943 года лётчики 13-го авиаполка сражались над Малой Землей. 20 апреля на подступах к Мысхако разгорелся ожесточённый воздушный бой 16 советских лётчиков с большой группой немецких самолётов (18 бомбардировщиков Не-111 и 22 истребителя Ме-109). В этой схватке 2 вражеские машины были сбиты, ещё 2 подбиты. Один из «Хейнкелей» был подбит Сергеем Гореловым. Задымив, он ушёл в сторону немецкой территории, его дальнейшая судьба неизвестна.

gorelov3Уже на следующий день, 21 апреля 1943 года, вылетев на задание в составе 6 «Лавочкиных», в упорном воздушном бою с большой группой вражеских самолётов (18 бомбардировщиков и 25 истребителей), лейтенант Сергей Горелов сбил один «Хейнкель-111». Этот бепримерный по соотношению сил бой закончился победой наших лётчиков. Бомбардировщики противника не прорвались к передовым позициям советских войск. Было уничтожено 6 и подбито 3 вражеских самолёта. Наши потери составили 1 машину, пилот которой погиб...

3 августа 1943 года войска Воронежского фронта перешли в контрнаступление на Белгородско-Харьковском направлении. В те дни лётчики 10-го истребительного авиационного корпуса 2-й Воздушной армии прикрывали районы сосредоточения и ввод в прорыв 1-й и 5-й Гвардейских танковых армий. При этом особенно активно действовали полки 201-й истребительной авиационной дивизии.

Рано утром 3 августа на сопровождение 12 штурмовиков Ил-2 вылетели 10 Ла-5ФН под командованием старшего лейтенанта Сергея Горелова. В районе Белгорода их атаковали 35 истребителей противника. Завязался воздушный бой, в котором наши лётчики сбили 8 вражеских самолётов. При этом командир эскадрильи С. Д. Горелов записал на свой боевой счёт сразу 2 победы.

Осенью 1943 года советские войска прочно обосновались на Букринском плацдарме. Именно там, 6 октября 1943 года Сергей Горелов был сбит, уже в 7-й раз, неожиданно атаковавшим его на предельной скорости «Фокке-Вульфом». Этот промах был последним. Позднее, поднимаясь в воздух, Горелов всегда чувствовал своё превосходство над противником, был уверен, что найдёт верный ход в любой ситуации.

В те дни немецкое командование пыталось сильными контрударами восстановить линию обороны по Днепру. Вражеские самолёты постоянно совершали налёты на мосты и переправы, на боевые порядки наших войск. В отдельные дни авиация противника совершала до 2200 вылетов.

14 октября по Козинскому мосту всю ночь шли на плацдарм автомашины и танки. Это радовало. В то же время наше командование тревожила мысль, что противник может предпринять массированный налёт на этот важный объект. Именно так и случилось.

С запада показались вражеские самолёты. Их было несколько групп. Но противнику не удалось прицельно бомбить мост, поскольку их дерзко атаковала восьмёрка «Лавочкиных». Рассыпалась головная девятка «Юнкерсов», рассеялась и вторая. Вот резко пошёл на снижение один немецкий бомбардировщик, затем задымил второй, затем третий...

Как выяснилось позднее, восьмёрку наших истребителей, сбивших на глазах многих тысяч советский бойцов 10 вражеских бомбардировщиков, возглавлял гвардии старший лейтенант С. Д. Горелов.

Через несколько дней группа Горелова вновь вступила в бой с крупными силами немецких бомбардировщиков. На этот раз советские лётчики одержали ещё более убедительную победу, уничтожив 15 из 90 самолётов противника. Налёт вражеской авиации на переправы был снова сорван.

В 1944 году С. Д. Горелов был удостоен ордена Александра Невского. Авиаэскадрилья, находившаяся под его командованием, за месяц боёв уничтожила 25 вражеских самолётов, не потеряв при этом ни одного своего.

Gorelov2Последние боевые вылеты комэск 111-го Гвардейского истребительного авиаполка гвардии майор С. Д. Горелов совершил уже после окончания войны, 12 мая 1945 года, в Чехословакии.

Всего он произвёл 312 боевых вылетов, участвовал в 60 воздушных боях, лично сбил 27 и в группе с товарищами 6 самолётов противника. Среди сбитых им машин практически все основные типы боевых самолётов Германии: Ме-109 и Ме-110, Ju-52, Ju-87 и Ju-88, FW-189 и FW-190, Hs-126 и Hs-129, He-111.

24 июня 1945 года, в составе сводного полка 4-го Украинского фронта, Герой Советского Союза гвардии майор С. Д. Горелов принял участие в историческом Параде Победы на Красной площади в Москве.

После войны, несмотря на несколько ранений, Сергей Дмитриевич был признан полностью годным к лётной службе. Окончил Военно-Воздушную академию в Монино (Московская область), позднее — Академию Генерального штаба. Командовал полком, дивизией, воздушной армией. Летал до 1977 года, последние полёты осуществил на МиГ-25. Освоил большинство типов боевых самолётов, среди них — МиГ-9, Як-15, МиГ-15, МиГ-19, Як-25, Як-28, Су-17, МиГ-21... 5 лет был заместителем главкома ВВС. Работал в ракетно-космической фирме имени С. П. Королёва, в том числе главным специалистом по военно-воздушным силам. Заслуженный военный лётчик СССР. В 1989 году генерал-полковник авиации С. Д. Горелов вышел в отставку. Жил и работал в Москве. Умер 22 декабря 2009 года.

Катрич Алексей Николаевич

katrich

Герой Советского Союза Катрич Алексей Николаевич

С июня 1941 года лейтенант А. Н. Катрич на фронтах Великой Отечественной войны. По июль 1942 года служил в 27-м ИАП, летал на МиГ-3; по май 1945 года — в 12-м Гвардейском ИАП, летал на Як-1.

В составе 27-го истребительного авиационного полка (6-й истребительный авиационный корпус, Войска ПВО территории страны) лейтенант А. Н. Катрич совершил 2 воздушных тарана, в том числе — один высотный.

28 октября 1941 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Всего совершил 258 успешных боевых вылетов, в 27 воздушных боях сбил 14 самолётов противника: 5 лично и 9 в группе с товарищами.

После войны продолжал службу в ВВС. Занимал ряд ответственных постов, был первым заместителем министра Гражданской авиации СССР. Генерал-полковник авиации. Заслуженный военный лётчик СССР. С 1987 года — в отставке. Жил в Москве. Умер 25 ноября 2004 года.

Награждён орденами: Ленина, Октябрьской Революции, Красного Знамени (четырежды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Красной Звезды, «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени; медалями.

*     *     *

Алексей Катрич родился 25 октября 1917 года в небольшой деревеньке Алексеевка Валковского района Харьковской губернии. Отец, Николай Григорьевич, — местный лесничий. Мать, Анна Яковлевна, — домохозяйка. Родители с детских лет приучали сына к труду, воспитывали любовь к людям, к лесу, к родной природе. После окончания 7-летки, 14-летний Алёша вступил в трудовую жизнь: стал членом колхоза «Червоный факел». Надо было помогать семье, где росли младший брат и сестрёнка. Однако тяга к знаниям вскоре привела его в школу крестьянской молодёжи, а затем — на рабфак Харьковского зоотехнического института.

В 1935 году он перешагнул порог института. Но в том же году — по комсомольскому набору и исполняя свою тайную мечту — встал в строй курсантов Чугуевского военно-авиационного училища. Весь жар своего сердца вложил Алексей в любимое дело. Три курсантских года пролетели как одно счастливое, радостное мгновение. И вот он, в новеньких лейтенантских петлицах, — младший лётчик истребительного авиационного полка. Место службы — Подмосковье.

Алексей в совершенстве овладевает своим самолётом, в полёте сливается с ним воедино. Ему нередко кажется, что будто летает он уже всю жизнь. Как опытного лётчика, его включают в состав парадного расчёта для праздничного полёта над Красной площадью. И он гордится этим. Именно тогда он приобрёл навыки слётанности, строгого соблюдения дистанции и строевой дисциплины.

С началом Великой Отечественной войны Алексей Катрич — на фронте. Крылья молодого лейтенанта ещё только крепли, когда страна узнала о самоотверженном подвиге советских лётчиков первыми совершившими воздушные тараны в этой войне. Катрич внимательно ловил такие сообщения. Чтобы повторить подобный удар, Алексей это чувствовал, у него достаточно душевных сил, решимости. Хватит ли умения и мастерства — вот в чём вопрос. Улучшив свободную минуту, он принимался за расчёты, чертил вероятные схемы воздушного боя, выискивал уязвимые места у самолётов противника, мысленно прикидывал способы нанесения решающего удара.

Вариантов возникало множество, ведь конкретная ситуация воздушного боя скоротечна и практически неповторима.

katrich1Осенью 1941 года на подступах к Москве создалась особенно тревожная обстановка. Враг рвался к столице. Лётчикам 27-го ИАП уже не раз доводилось отражать налёты бомбардировщиков противника. Этим налётам обычно предшествовало появление воздушных разведчиков. Ходили они, как правило, в одиночку, на больших высотах, управляли самолётами опытные экипажи. Поэтому борьба с разведчиками была трудной.

Одна из эскадрилий 27-го полка, в которой служил лейтенант А. Н. Катрич, передислоцировалась с ближайшего к Москве аэродрома дальше на запад, чтобы иметь возможность раньше перехватывать направлявшиеся к столице немецкие самолёты.

Тому кто готовится к подвигу, судьба всегда представит такой шанс. Так случилось и с Алексеем Катричем, 11 августа 1941 года заступившим на очередное боевое дежурство...

В 9 часов 30 минут утра с постов воздушного наблюдения, оповещения и связи поступило донесение: на большой высоте курсом на Москву следует вражеский самолёт. Тип его не указывался. Да и какое это имело значение ?   Раз одиночный и на большой высоте — можно не сомневаться: разведчик. Надо непременно его перехватить, не допустить до города. Воздушный разведчик много бед может принести.

Пара истребителей МиГ-3 ведомая лейтенантом А. Н. Катричем и М. И. Медведевым стремительно ушла в синее небо. Но едва они пролетели несколько сот метров, как на машине Медведева начал перегреваться мотор. Трудно было понять, почему это произошло, по-видимому, сказались последствия вчерашнего воздушного боя и механик что-то недосмотрел. Но Медведеву пришлось вернуться на аэродром.

Катрич один ушёл на боевое задание. МиГ-3 начал набирать высоту. Бросая время от времени взгляд на привычные наземные ориентиры, Катрич всё внимание сосредоточил на осмотре воздушного пространства. Там, в высоте, враг. Его надо как можно раньше обнаружить, неожиданно атаковать и уничтожить. Но небо было чистым. Всё же зоркий глаз летчика вскоре заметил в западной стороне на фоне бледно — синего неба след инверсии. И тут же взгляд натолкнулся на крестик самолёта, который, словно игла, тянул за собой белую нить. «Разведчик, — мелькнула мысль у Катрича. — А не тянется ли за мной такой же демаскирующий след?»

Обернулся — нет, не тянется. Сейчас очень важно при сближении с противником держаться ниже его, чтобы истребитель не оставлял после себя след, иначе он сразу же привлечёт внимание фашистского лётчика, насторожит его. Тогда внезапность атаки исключается. И ещё одна мысль пришла в голову: сделать заход для атаки со стороны солнца. В боевой обстановке, Катрич это знал по опыту, солнце может быть и врагом и хорошим, незаменимым союзником. Всё зависит от того, как воспользоваться его ослепительными лучами. Этому искусству учили в лётной военной школе, и он умело применял его.

Замысел перехватчика сводился к тому, чтобы как можно ближе подойти к разведчику незамеченным, занять в его задней полусфере выгодное положение и ударить с короткой дистанции наверняка.

Лётчик привычно потянул ручку управления на себя. Высота быстро росла, а вместе с ней падала температура воздуха в кабине. Мороз пробирался под куртку, холодил пальцы рук и ног. Стрелка высотомера бесстрастно отсчитывала свои деления. 6000, 6500, 7000 метров. До фашистского разведчика уже не так далеко. На большой высоте давал знать о себе и недостаток кислорода. Увлекшись погоней, Катрич забыл про маску. Помогало ему то, что он был сильным, хорошо натренированным лётчиком, мог выдерживать большие физические нагрузки.

Наблюдая за противником, Алексей отметил: след инверсии начал изгибаться, описывая в небе пологую дугу. «Обнаружил! — подумал лётчик. — Надо спешить, иначе разведчик может уйти безнаказанно». Однако фашистский лётчик, видимо, разворачивался для того, чтобы сфотографировать какой-то новый объект.

Наконец советский истребитель оказался на одном эшелоне с противником. Расстояние между самолётами стало заметно сокращаться. Катрич, в предвидении поединка, собрал свою волю, слился с машиной в одно целое. Всё внимание — на врага. «Дорнье-215» — определил лётчик. Раньше в воздухе с этим типом машин ему встречаться не приходилось. Он знал его лишь по картинкам, вывешенным в учебном классе.

Не дойдя до Бологого, противник развернулся и пошёл вдоль железной дороги Москва — Ленинград на высоте около 8000 метров. То, что разведчик повернул, облегчило дальнейшие действия перехватчика: солнце бьёт в глаза противнику, ослепляет его, к нему легче подойти.

До войны Катрич не раз участвовал в воздушных парадах, ходил в составе групп крыло в крыло, выполнял фигуры высшего пилотажа, находясь в непосредственной близости от товарищей по строю. Там соизмерять расстояние между машинами требовалось буквально до нескольких сантиметров. Этому искусству настойчиво учил лётчиков, в том числе Алексея Катрича, командир звена Василий Кухарев — опытный воздушный боец, мастер пилотажа и огня, участник боёв в Испании. Он же приучал лётчиков не бояться ни малых ни больших высот, только всегда напоминал: главное в лётном деле — расчёт, умение хладнокровно рассчитывать в воздухе каждый свой шаг, определять расстояние, тогда никакие неожиданности не страшны. Рисковать тоже надо не бездумно, а с умом.

Экипаж противника, полагаясь на свою недосягаемость, плохо следил за воздушным пространством. И вот Катрич уже приблизился к фашистскому разведчику на дистанцию действительного огня. В данном случае расчёт был прост: упредить вражеского стрелка, вывести его из строя. Тогда разведчик с задней полусферы станет беззащитным. После этого и с самолётом разделаться проще.

Поймав в прицел кормовую кабину вражеского самолёта, Катрич нажал на гашетку крупнокалиберного пулемёта. Меткая очередь пришлась по фашистской машине. Мотор её тут же задымил. Стрелок, по-видимому, был сражён, потому что ответного огня не последовало. Однако разведчик продолжал полёт со снижением, не меняя курса.

katrich3«Живуч, стерва!» — выругался лётчик и ещё раз нажал на гашетки. Но пулемёт молчал. «Боеприпасы кончились или оружие заело? — обожгла мысль. — Что делать?..»  Теперь уже раздумывать некогда. Нельзя допустить, чтобы враг ушёл.

«Ну что ж, — подумал Алексей, — ты ждал, просчитывал подобную ситуацию. Теперь действуй!».

Катрич знал, что таран — крайне рискованный боевой приём, что он далеко не всегда заканчивается для лётчика-истребителя благополучно. Но это не поколебало решимости советского воина. Минутное волнение сменилось деловой сосредоточенностью. Теперь главное — не промахнуться. А для этого надо уравнять скорость своего полёта со скоростью разведчика, поточнее подойти к его хвостовому оперению и концами лопастей винта отрубить стабилизатор. Не всем винтом, а именно концами, чтобы попытаться уберечь свой самолёт, да и себя от гибели. Сделать это на большой высоте, где воздух разрежён и машина в управлении менее послушна, далеко не просто. Где — где, а в таких условиях нужен поистине ювелирный расчёт, хладнокровие и спокойствие. Стоит допустить самую малую оплошность — истребитель может проскочить мимо или сам врежется в противника.

И вот Катрич с некоторым превышением в высоте подходит вплотную к вражескому самолёту, примеряется и, словно циркульной пилой, отрезает ему стабилизатор...

Истребитель потянуло влево, на нос. Чтобы не задеть плоскость «Дорнье», Катрич взял на себя ручку и резко нажал на левую педаль. «МиГ», хотя и получил повреждения, поддавался управлению.

katrich15«Вот и всё!» — подвёл итог лётчик, откинувшись на спинку сиденья и смахнув с лица капельки пота, выступившие от огромного нервного напряжения. Теперь, когда он в небе оказался один и опасность погибнуть при таране прошла, явственно ощутил, как колотится в груди сердце и мелко — мелко дрожат колени.

Бросив взгляд на снижавшийся вражеский самолёт, Катрич увидел, что тот начал выравнивать свой полёт. «Неужели ожил, проклятый?» — мелькнула мысль. Но разведчик тут же, на глазах Катрича, снова вошёл в пикирование и не вышел из него до самой земли...

В эскадрилье уже знали, что Катрич сбил фашистского разведчика, но не предполагали, что он таранил врага. Когда Алексей зарулил самолёт на стоянку, кто-то обратил внимание на погнутый винт, и только тогда стало ясно: он таранил фашиста. Его тут же окружили, начали поздравлять, с любопытством ощупывали погнутый винт.

— Надо же! — удивился инженер эскадрильи боевому мастерству лётчика — истребителя. — Врага таранил, а на своём самолете — ни царапинки. А винт мы быстренько заменим.

Сквозь кольцо окруживших Катрича лётчиков, техников, механиков протиснулся командир эскадрильи. Он обнял лейтенанта, сказал, не скрывая чувств:

— Молодец, Алексей! Хвалю за смелость. От всей эскадрильи тебе спасибо.

Немного отдохнув, Катрич с группой лётчиков выехал на место падения вражеского разведчика. Искорёженный до неузнаваемости, «Дорнье-215» валялся в поле. Члены экипажа в составе 4-х человек были мертвы. На тужурке одного из них оказались погоны подполковника, Железный крест. Судя по сохранившимся документам, он был командиром разведывательной эскадры Люфтваффе. Фотоаппараты при падении самолёта уцелели, и их в тот же день отправили в Москву.

Таким образом, заместитель командира эскадрильи 27-го истребительного авиационного полка лейтенант А. Н. Катрич совершил первый в истории авиации высотный таран. Он нанёс редкий по точности удар, если учесть, что бой происходил на высоте около 9000 метров и лётчик действовал в кислородной маске.

На следующий день, после замены винта, лейтенант Катрич снова поднялся в небо на боевое дежурство. Счёт сбитым воздушным стервятникам был не только открыт, но и стал активно пополняться. 17 октября им был сбит бомбардировщик Не-111, а 27 октября — истребитель Ме-109.

katrich529 октября 1941 года Катрич вернулся из очередного боевого вылета. Чуть пошатываясь от усталости, с восполёнными от напряжения глазами, он чётко доложил об очередной своей победе: «У Ново-Петровского сбил бомбардировщик „Юнкерс-88“. Готов к выполнению нового задания». Выслушав доклад, командир полка поздравил отважного лётчика с присвоением ему высокого звания Героя Советского Союза (Указ от 28 октября 1941 года).

До декабря 1941 года авиаторы 27-го ИАП под командованием полковника П. К. Демидова произвели 3950 боевых вылетов, из них 446 ночью. За это время в ожесточённых боях полк уничтожил 61 вражеский самолёт. За боевые успехи 18 воинов полка были награждены орденами и медалями.

Летом 1942 года Алексей Николаевич принял командование 1-й эскадрильей уже 12-го Гвардейского истребительного авиационного полка. Вспоминает один из его однополчан, Н. Н. Штучкин:

«Катрич был спокойным, уравновешенным, волевым человеком. Выше среднего роста, строен, подтянут, атлетически сложён. Всё гармонировало в нём: чёрные волнистые волосы, голубые глаза, улыбка на смуглом лице. И ещё, что заметили сразу — удивительная скромность этого человека. Просто, обычно вошёл он в наш коллектив, хотя гордиться ему было чем. Некоторые даже думали: „Не успел ещё загордиться, только назначили на новую должность“. А потом узнали: он пришёл к нам не с повышением, а с понижением. Ещё до прихода к нам командовал эскадрильей, был заместителем командира полка, потом его назначили на должность инспектора по технике пилотирования авиационного соединения.

katrich7Но лётчику трудно не летать. Вместо аэродрома — штаб, вместо кабины истребителя — кабинет и бумаги. Ни боевого дежурства, ни вылетов по тревоге. И Катрич стал добиваться возвращения на фронт. Поскольку его должность была уже занята, ему предложили командование эскадрильей в нашем 12-м Гвардейском авиаполку. Летал он, конечно, классически и дрался тоже. Одним словом — герой».

С лета 1943 года Алексей Катрич летал на истребителе Як-1 с дарственной надписью на борту: «От колхозника Саратовской области Фролова И. Д.» Нужно сказать, что в наших истребительных авиационных полках имелось немало самолётов, построенных на средства трудящихся. Их обычно вручали лучшим лётчикам. Один из таких самолётов был закреплен за Героем Советского Союза Гвардии капитаном А. Н. Катричем.

katrich147 июня 1943 года в авиаполк пришло письмо от председателя колхоза «Чапаевец» Ивана Дмитриевича Фролова. Он сообщал, что на свои трудовые сбережения приобрёл боевой истребитель и очень рад, что его вручили именно Катричу:

«Дорогой товарищ Катрич! Я горжусь, что моим самолётом управляете вы, Герой Советского Союза, Гвардии капитан! Этот самолёт — мой подарок фронту. Пусть сотни фашистов найдут себе могилу от ваших ударов. Я уверен, что на этом самолёте Вы собьёте не одного фашистского стервятника!»

Между лётчиком и саратовским колхозником, на чьи средства был построен самолёт, завязалась интересная переписка. С письмами старого коммуниста, участника гражданской войны И. Д. Фролова и ответами ему Героя Советского Союза А. Н. Катрича газета 1-й Воздушной армии ознакомила весь личный состав. Эта патриотическая переписка сыграла большую роль в воспитании наших воинов.

На этой машине Катрич одержал ещё несколько побед.

katrich4...С целью разведки важных объектов немцы пытались проникнуть в глубь нашей страны. Для маскировки вражеские лётчики использовали облачность, темноту ночи. Эскадрилья Катрича находилась на аэродроме, расположенном вблизи наиболее вероятного маршрута разведчиков. Лётчики несли боевое дежурство. За 2 года воины они хорошо изучили тактику врага, и как тот ни хитрит, все вылазки его остаются безрезультатными.

Резко зазвонил телефон. Команда на взлёт. На перехват противника поднялись капитан Катрич и старший лейтенант Крюков, его заместитель. Высота 4500 метров. Прожекторов нет. Противник идёт, маскируясь в ночной темноте. С КП передали: «Вражеский самолёт впереди. Курс 90».

До боли напряжено зрение. Наконец на фоне чёрного неба лётчики заметили выхлопные огни моторов «Юнкерса-88». Звучит короткая команда ведущего пары. Крюков переходит для атаки слева, Катрич остаётся с правой стороны.

Пушечно-пулемётные очереди рассекли темноту ночи. Сбить в таких условиях маневрирующего врага, который даже не ведёт ответной стрельбы, чтобы не демаскировать себя, очень трудно. Но вот под фюзеляжем «Юнкерса» появляется пламя. Теперь он сам освещает себя. Катрич бьёт по мотору. Он горит. Бомбардировщик пытается уйти, но его неудержимо тянет вниз, к земле. Внизу виден взрыв...

На следующий же день капитан Катрич написал колхознику Фролову письмо — рапорт:

«Дорогой Иван Дмитриевич! Сообщаю вам, что боевой счёт на вашем самолёте открыт. Вместе с моим товарищем Крюковым, летающим на самолёте, подаренном ему колхозниками Дурасовского района Саратовской области, мы сбили вражеский бомбардировщик „Юнкерс-88“. Пусть это будет не последний фашистский самолёт, уничтоженный нашими общими усилиями».

И Герой неуклонно держал своё Гвардейское слово, увеличивал счёт уничтоженных вражеских самолётов. Так, в книге «Войска ПВО страны в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов», на странице 232 есть следующее сообщение:

«6 августа 1943 года четвёрка истребителей 12-го ГвИАП, возглавляемая Гвардии капитаном А. Н. Катричем, выполняя боевую задачу по прикрытию сухопутных войск в границах собой Московской армии ПВО, вступила в ночной бой с 8 бомбардировщиками Ju-88 и вынудила их сбросить бомбы на позиции своих войск. Советские лётчики сбили один и подбили другой бомбардировщик, а сами без потерь возвратились на аэродром».

Впереди ещё были многие вылеты и воздушные схватки с противником. Последний, 14-й по счёту, сбитый Катричем вражеский самолёт свалился на землю в августе 1943 года. Больше сражаться с врагами ему не пришлось. Немцы, потеряв за короткий срок 16 бомбардировщиков, прекратили попытки прорваться к объектам нашего тыла, прикрываемого лётчиками 12-го Гвардейского ИАП.

...Настало лето 1944 года. Давно освобождены Киев и Харьков. Но враг ещё силен, его надо добивать. Нужны самолёты. Коллектив Харьковского управления лесного хозяйства принимает решение: собрать добровольные взносы на постройку 3-х боевых самолётов и передать их в авиаполк, где отважно сражается с врагом их земляк — Герой Советского Союза Алексей Катрич. Собрали более 300 тысяч рублей. Верховный Главнокомандующий одобрил патриотический почин харьковских лесоводов, выразил им благодарность.

katrich6Для передачи боевых самолётов в Москву прибыла делегация харьковчан. В числе гостей были и родители Героя — Николай Григорьевич и Анна Яковлевна. И как бывает в подобных случаях — торжественный митинг на Центральном аэродроме. Объятия, напутствия, сердечные благодарности.

Горячо пожав руки землякам, крепко расцеловав мать и отца, Алексей, переодевшись в лётную форму, поднялся в кабину новенького «Яка». На его фюзеляже было написано: «Харьков — земляку Герою Советского Союза Алексею Катричу». В двух таких же «Яках» заняли места и сослуживцы Катрича. Взревели двигатели, самолёты стремительно взмыли в небо. А Анна Яковлевна, 3 года не видевшая сына и лишь однажды получившая от партизан весточку о геройских подвигах любимого Алёши, всё смотрела и смотрела им вслед, утирая кончиком платка набежавшие слезы...

В личном формуляре генерал-полковника авиации А. Н. Катрича имеется довольно интересная запись:

«Участник Великой Отечественной войны с 22.06.1941 г. по 9.05.1945 г. в составе сначала 27-го, а затем 12-го Гвардейского истребительного авиационного полка 6-го авиакорпуса противовоздушной обороны г. Москвы в должности зам. командира эскадрильи, комэска, зам. командира полка. В годы войны совершил 258 боевых вылетов, провёл 27 воздушных боёв, лично сбил 5 и в группе 9 вражеских самолётов».

После окончания войны Алексей Николаевич продолжал службу в ВВС. Освоил многие типы реактивных машин: МиГ-9, Як-15, МиГ-15, МиГ-17, МиГ-19, Су-9, Су-17, МиГ-21, Як-25, Як-28, МиГ-23. Одним из первых в стране был удостоен почётного звания «Заслуженный военный лётчик СССР». На лётной работе провёл более 35 лет. Имеет общий налёт 3200 часов, из них на реактивных самолётах более 2000 часов.

Среди товарищей Катрич всегда выделялся тягой к учёбе. Бывало, все отправятся в клуб на танцы, он же достанет конспекты, занимается математикой, готовится к поступлению в Академию. "Чего ты усердствуешь? — недоумевали друзья. — Да тебя, такого героя, заместителя командира полка, примут и с «тройками». Он же видел, что в авиации назревает качественный рывок и для набора новой высоты нужны но столько прошлые боевые заслуги и звания, сколько знания. Потому в 1950 году и Военно-Воздушную академию окончил с отличием.

Он упешно командовал частями и соединениями, потом настал черёд и Академии Генерального штаба, которую Катрич окончил в 1959 году.

Затем занимал ряд ответственных постов в ВВС. Генерал — полковник авиации А. Н. Катрич был первым заместителем министра Гражданской авиации СССР. В последнее время жил в Москве, где щедро делился богатым фронтовым и жизненным опытом с новым поколением авиаторов. "Стремитесь к высокой цели и по мере её достижения «поднимайте планку» всё выше — так учил молодых ветеран. Только в 1987 году, в 70 лет, Алексей Николаевич, пройдя труднейший боевой путь, оставил службу и ушёл на заслуженный отдых.

*     *     *

Воздушные бои истребителей ночью

katrich12Ночной воздушный бой является одним из наиболее сложных, но обязательных видов боевой деятельности истребительной авиации ПВО. Удары бомбардировочной авиации противника по крупным промышленным центрам, расположенным на значительном удалении от линии фронта, преимущественно производились ночью, с целью избежать потерь от противодействия истребителей и зенитных средств.

Ночные действия бомбардировочной авиации применяются и по объектам, расположенным на удалении 30 — 60 км от линии фронта, если сильное противодействие средств ПВО не позволяет дневных действий. К такому виду действий немцы вынуждены были перейти, например, летом 1943 года на Орловско — Курском и Смоленском направлениях.

Борьбу с ночными действиями бомбардировщиков противника истребительная авиация может выполнять различными способами. Например, взаимодействуя с зенитными прожекторами в световых прожекторных полях (СПП). Такой способ боевой деятельности является наиболее эффективным, но он не всегда возможен, так как для этого требуется большое количество зенитных прожекторов, обеспечивающих освещение цели в течение не менее 5 минут её полёта.

Или, к примеру, действуя в световых зонах на направлениях вероятных маршрутов полёта бомбардировщиков. Этот способ возможен при наличии на КП истребительной группы средств радионаведения и заключаётся в том, что бомбардировщиков освещают на маршруте при помощи САБ, сбрасываемых с самолётов-осветителей, с целью дать возможность истребителям обнаружить противника и сблизиться с ним.

Ещё один способ — свободный поиск без освещения цели осветительными средствами. Он сходен со «свободной охотой» и применяется на маршрутах полётов противника в условиях светлой ночи. Эффективность этого способа может значительно увеличиться при применении средств радионаведения.

К такому способу противодействия прибегают также при отражении ночных налётов бомбардировщиков противника вблизи линии фронта, где нет возможности создать световые прожекторные поля или эффективную зенитную защиту. В этом случае истребителям для поиска отводится зона патрулирования вблизи особо важных объектов.

Летом 1943 года моей эскадрилье в составе 8 Як-1 пришлось выполнять с аэродрома Кашира задачу по перехвату бомбардировщиков противника (шедших на город Горький) свободным поиском на их маршруте.

В ночь на 21 июня 1943 года я вылетел в свою зону патрулирования. Средняя высота полёта бомбардировщиков, шедших одиночно или парами, в этот раз была определена в 4000 — 4500 метров (при помощи наземного радиолокатора). Исходя из этого, я в своей зоне маневрировал на высоте от 3500 до 4000 метров с таким расчётом, чтобы находиться ниже средней высоты полёта бомбардировщиков противника. Это в ночных условиях даёт возможность легче обнаружить противника на фоне неба, а самому остаться не замеченным на тёмном фоне земли.

Ночь была безлунная, с незначительной дымкой, безоблачная, а на северной и северо-восточной части горизонта были какие-то светлые полосы, облегчавшие наблюдение в этом направлении. Через 20 — 25 минут после взлёта я заметил на светлой части горизонта силуэт бомбардировщика, шедшего с курсом приблизительно 90°. Дистанцию до цели ночью определить значительно труднее, чем в дневных условиях, но судя по времени, которое мне пришлось натратить для сближения, мне кажется, что я заметил противника на расстоянии около 1,5 — 2 км. Стараясь не потерять его из виду, я начал сближение на попутно — пересекающихся курсах.

Получилось так, что огонь по самолёту противника неожиданно для себя мы открыли одновременно с Гвардии старшим лейтенантом Крюковым, не видя при этом друг друга. Это произошло, очевидно, потому, что мы оба, обратив всё внимание на противника, ослабили осмотрительность.

Крюков, патрулируя в соседней зоне, также обнаружил этот самолёт и производил снижение одновременно со мной. После первой нашей атаки у противника загорелся хвост, возможно, в следствие повреждения кислородных баллонов, находящихся у Ju-88 в хвостовой части фюзеляжа, и теперь нам уже не было оснований опасаться, что мы его потеряем.

Чтобы не столкнуться, мы по радио договорились производить атаки с разных сторон и не переходить после атаки на противоположную сторону. Стрелки противника, не видя нас, так как мы держались всё время ниже, вели неприцельную стрельбу.

После 2 — 3 атак с малых дистанций Ju-88 горящим упал в районе города Озеры (юго-восточнее Москвы, 120 км).

На самолёте Гвардии старшего лейтенанта Крюкова оказался пробитым бензобак. Это возможно объяснить стеснительностью нашего маневра во время атак, так как мы не применяли перехода на противоположную сторону после атаки, боясь столкнуться друг с другом.

Воздушный бой с бомбардировщиком ночью в случае плохой видимости целесообразно вести одиночным истребителем, так как даже парой почти невозможно построить взаимодействие. Но при некоторых условиях, например, при действиях в сумерки, в лунную светлую ночь и когда противник применяет групповые действия, не исключается возможность групповых действий истребителей.

katrich11Так, например, в июле — августе 1943 года моей эскадрилье пришлось действовать с аэродрома Двоевка против групп бомбардировщиков противника, производивших групповое бомбометание по нашим войскам в районе: станция Угра (южнее Вязьмы 40 км) — Всходы — Подмошье. Противник начинал свои действия в сумерки, в такое время, когда фронтовая истребительная авиация уже не могла оказать противодействия. В этих условиях мы вылетали группой в 4 — 6 самолётов (чаще 4) с наступлением сумерек и шли в заданный район прикрытия войск на высоте 2000 — 2500 метров. Информацию об общей воздушной обстановке мы получали со своего КП, имевшего радиолокатор. Но группового воздушного боя в полном смысле никогда не получалось, так как после первой же атаки все экипажи переходили на одиночные действия и теряли друг друга из виду. Сбор после воздушного боя ведущим группы производился лишь с той целью, чтобы облегчить ведомым или менее подготовленным лётчикам возвращение на свой аэродром. Для облегчения сбора ведущей становился в круг на 5 — 7 минут над хорошо видимым ориентиром, сообщал свою высоту и место по радио, включал аэронавигационные огни и периодически зажигал фару, свет которой на высоте до 30 километров легко может быть замеченным.

Мне кажется, что надо отметить следующие особенности ночной работы истребителей:

  1. Поиск надо производить, находясь ниже предполагаемой высоты полёта противника, при этом применять маневр по высоте от 500 до 700 метров, наблюдая в сторону светлой части горизонта, с открытым фонарем кабины и выключенным освещением приборов.
  2. При одновременном действии нескольких истребителей каждый экипаж должен получить свою зону, хорошо обозначенную с земли, и строго выдерживать заданную высоту (в заданном диапазоне для поиска, возвращения на свой аэродром, подхода к аэродрому и так далее).
  3. Район полётов должен быть изучен до такой степени, чтобы каждый видимый ориентир мог быть опознанным и использованным для возвращения на спой аэродром. Кроме того, на самолёте должен быть установлен РПК-10, а на аэродроме должна иметься приводная радиостанция и светомаяк.
  4. Аэродром, с которого производят свою работу ночные истребители, при его близком расположении к линии фронта подвержен большой опасности быть блокированным, что приводит к значительным потерям истребителей, возвращающихся на исходе горючего, а поэт ому надо хорошо организовать работу запасного аэродрома.

(Из сборника — «Сто сталинских соколов в боях за Родину».  Москва, «ЯУЗА — ЭКСМО», 2005 год.)

Шикунов Фёдор Иванович

shikunv7

Герой Российской Федерации Шикунов Федор Иванович

69-й Гвардейский истребительный авиационный полк, по праву считался одним из лучших в соединении. В рядах этого прославленного полка Фёдор Шикунов сразу проявил себя отважным и умелым воздушным бойцом. Уже на 3-й день участия в боевых действиях — 7 октября 1943 года — одержал свою первую воздушную победу, сбив разведчик-корректировщик FW-189 (получивший у наших солдат прозвище «рама»).

В октябре-ноябре 1943 года принимал участие в битве за Днепр, в ноябре-декабре 1943 года в Ниднеднепровской наступательной операции, а в 1944 году — в Кировоградской (январь), Корсунь-Шевченковской (февраль), Уманско-Ботошанской (март—апрель) наступательных операциях, в воздушном сражении на подступах к Румынии (апрель—июнь).

Весной 1944 года наши войска вели наступательные бои на Кишинёвском и Ясском направлениях. Запомнилась жестокая схватка с противником в один из апрельских дней. С радиостанции наведения вызовы следовали один за другим. Группы наших истребителей садились, заправлялись горючим, лётчики уточняли задачу и вновь устремлялись в грозное фронтовое небо. В каждом вылете они встречались с «Мессершмиттами», «Фокке-Вульфами», «Хейнкелями», «Юнкерсами» и непременно выходили победителями. В тот день враг недосчитался 15 самолётов, не смог поддержать свои наземные части, а наши 12 машин остались целы.

Многие из тех, кто обеспечивал боевую работу группы, задавали себе вопрос: случаен ли успех советских истребителей? Может быть, в группу входили какие-то особые асы? Нет, успех был вполне закономерен. Документы военной поры, рассказы очевидцев и участников воздушных схваток свидетельствуют: лётчики полка не раз сражались в небе с численно превосходившими силами врага, всегда проявляли невиданное мужество и отвагу, показывали высокое мастерство и снайперскую точность огня.

Прикрывая наземные войска на Ясском направлении 2 мая 1944 года, группа из 4 самолётов, ведомая гвардии лейтенантом Ф. И. Шикуновым (он летел в ударной паре, а гвардии капитан В. И. Чиж — в прикрывающей), вступила в воздушный бой с 8 вражескими истребителями. Советские лётчики сбили 3 самолёта противника (2 — Шикунов, 1 — Чиж) и, не потеряв ни одного своего, вынудили врага повернуть назад. А 5 мая ударная четвёрка Шикунова и прикрывающая четвёрка Чижа в том же районе встретили последовательно одну за другой 2 большие группы бомбардировщиков Ju-87. Вступив с ними в бой, Шикунов, Чиж и Антонов сбили по 2 самолёта, а гвардии младший лейтенант Павлюк — один. Таким образом, 8 наших истребителей уничтожили 7 самолётов противника, опять же не потеряв ни одного своего.

Как ни скупы строки боевых и политических донесений, но из них ясно, что боевой почерк полка, великое искусство лётчиков побеждать врага без потерь или с минимальными потерями вырабатывались непрерывной учёбой, напряжённым трудом.

Летом 1944 года участвовал в Львовско-Сандомирской наступательной операции (июль—август), а осенью — в прикрытии с воздуха Сандомирского плацдарма (сентябрь—октябрь).

К июлю 1944 года Фёдор Шикунов выполнил 128 боевых вылетах, в воздушных боях сбил 18 самолётов противника лично и 1 — в паре. По итогам боевой работы был представлен к званию Героя Советского Союза, но не получил его.

В 1945 году принимает участие в Висло-Одерской (январь), в Нижне-Силезской и в Верхне-Силезской наступательных операциях советских войск (февраль—март).

15 марта 1945 года отважный воздушный боец погиб в районе города Фридевальде (Германия), имея на счету 25 сбитых самолётов противника.

shikunv4

Р-39N-1 «Аэрокобра» гвардии капитана Ф. И. Шикунова из 69-го ГвИАП. Весна 1945 года

«В 6-й бомбардировочной дивизии техники и механики высказали обиду: воюем, мол, воюем, а наградами нас обходят. Жалобу проверили. Всё подтвердилось. Техник Щербина, например, прошёл со своим подразделением по многим фронтовым дорогам, работал безупречно, самолёты эскадрильи ни разу не имели отказов, а его, тем не менее, не удосужились поощрить. Механики Бондарчук, Шаловаленко, Коломиец обслужили более чем по сотне вылетов, но их усердия тоже никто не заметил.

...Во время проверки выяснилось, что даже некоторые лётчики, проявившие себя в боях, не получают вовремя заслуженных наград и званий. Так, командир звена Антонов уже 2 года ходил в звании младший лейтенант.

— Да что я, — сказал он. — Шикунов, командир эскадрильи, 25 самолётов сбил, а выше лейтенанта тоже не поднялся. А Царёв? Замкомэска, на счету 7 самолётов, а тоже, как я, младший лейтенант.

В штабе корпуса я попросил дать справку. Всё, о чём доложил Антонов, подтвердилось.

— Воюем, руки до бумаг не доходят, — повторил начальник штаба не раз слышанную фразу.

— А Шикунова к званию Героя представили?

— Шикунова? — оседлав очками переносицу, он взялся перебирать карточки. — Минуточку... Это мы сейчас проверим. Да, правильно, сбил 25. К Герою не представлялся.

„С таким начальником штаба, — прикинул я, — каши, пожалуй, не сваришь. Он, кроме своих бумаг, ничего другого не видит“. Поэтому я тут же связался по телефону с начальником политотдела корпуса и дал ему необходимые указания.

— Подвели кадровики, — сетовал политработник.

— Ну а вы? Как вы могли не знать о таком безобразии?

В политотделе армии мы собрали всех кадровиков, указали некоторым из них на безответственность в оформлении наградных документов, представлений на присвоение очередных воинских званий и предупредили: за невнимание к людям, волокиту с документами будем наказывать вплоть до отстранения от занимаемой должности.

С начальником отдела кадров армии Сидовым состоялся особый разговор. На второй же день все офицеры отдела, в том числе и его начальник, выехали по частям и не появлялись в штабе армии около недели. С наградами и званиями был наведён порядок...»

Строки приведённые выше принадлежат генерал-полковнику авиации А. Г. Рытову, взяты они из его книги воспоминаний — «Рыцари пятого океана».

К сожалению, Андрей Герасимович оказался не совсем прав — свою «Золотую Звезду» Героя Советского Союза Фёдор Иванович Шикунов так и не получил... Лишь в 1998 году указом Президента РФ был посмертно удостоен звания Героя Российской Федерации.

shikunv2Рисунок Ф. И. Шикунова (автор А. Сальников) — цветной вариант известной фотографии, приведённой выше, — использован для оформления вышедшей в 2007 году книги М. Ю. Быкова — «Асы Великой Отечественной. Самые результативные лётчики 1941—1945 гг.»

Несмотря на то, что Михаил Быков указывает на 22 победы лётчика, на самом деле их, очевидно, было не менее 25. Это подтверждается не только (и не столько) воспоминаниями А. Г. Рытова, сколько самой фотографией Ф. И. Шикунова. С помощью нехитрого исправления рисунка — перетаскивания соседних звёзд на борту фюзеляжа «Аэрокобры»- можно получить предполагаемый вид борта самолёта без учёта головы пилота (рисунок справа). И звёзд оказывается — именно 25!..

shikunv525 сбитых Фёдором Шикуновым фашистских самолётов

Об этом человеке писать с одной стороны легко, с другой стороны тяжело. Легко потому, что перед нами храбрый лётчик-ас, любимец всего авиационного полка, командир эскадрильи, награждённый двумя орденами Красного Знамени, сбивший в воздушных боях более 25 вражеских самолётов, человек, который представлялся к званию Героя Советского Союза; тяжело потому, что в силу невыясненных причин он так и не получил этого высокого звания.

Военный журналист, полковник в отставке X. И. Сиджах уделяет большое внимание боевым подвигам своих земляков, воевавших в годы Великой Отечественной войны. Перебирая архивные материалы, он находит интересные материалы, рассказывающие об их героических делах в годы войны. В архиве Министерства обороны СССР он глубоко изучил наградные листы капитана Фёдора Шикунова. В газете «Советская Адыгея» от 21 июня 1991 года и 21 ноября 1991 года были опубликованы статьи полковника Сиджаха, посвящённые прославленному лётчику: «Истребитель» и «Почему герой не Герой».

Истребитель

shikunv9Родился Ф. И. Шикунов в Майкопе в 1921 году в многодетной крестьянской семье, где кроме него росли ещё 2 брата и 3 сестры, работавшие впоследствии на комбинате «Лесомебель». С юных лет Федя страстно мечтал летать. В 1938 году, окончив с отличием среднюю школу № 9, он поступил в Майкопский аэроклуб. Учился юноша с невероятным упорством и настойчивостью и вскоре стал одним из лучших пилотов. А на следующий год он уже курсант Таганрогской военной авиационной школы имени В. П. Чкалова.

Овладевал лётным мастерством Шикунов с присушей ему целеустремлённостью и настойчивостью. В характеристике, утверждённой начальником авиашколы полковником И. Куриленко говорилось, что «Шикунов пройденное усваивает быстро и надёжно. Осмотрительность на земле и в воздухе отличная. Много работает над собой. Стреляет отлично. Физически подготовлен отлично. Пользуется деловым и политическим авторитетом. Лично дисциплинирован, требователен к себе. Энергичен, решителен, инициативен».

В октябре 1940 года Ф. Шикунов по первому разряду (на отлично) оканчивает авиашколу. Ему присваивают звание младшего лейтенанта и, как одного из лучших лётчиков, оставляют в школе на инструкторской работе, где в течение 1,5 лет он готовил лётные кадры, дав путёвку в небо 38 курсантам.

Когда разразилась война, Фёдор Иванович пишет рапорт за рапортом, просясь на фронт. Отпустили его лишь в июне 1942 года, но... в 22-й запасной авиационный полк, где в качестве лётчика-инструктора он вновь готовил пополнение для истребительных частей.

В действующую армию лейтенант Ф. Шикунов попал только 5 октября 1943 года, когда 69-й Гвардейский истребительный авиационный полк, куда он был назначен командиром звена, в составе 304-й (впоследствии 23-я Гвардейская) истребительной авиадивизии прибыл на Степной фронт, войска которого в это время вели ожесточённые бои по расширению плацдармов на правом берегу Днепра южнее Кременчуга.

Боевое крешение Фёдор Шикунов получил 7 октября. Летая ведомым у командира эскадрильи капитана И. Рыбкина, опытного боевого лётчика, грудь которого украшали два ордена Красного Знамени, он совершил за октябрьские дни 35 боевых вылетов, поднимаясь в воздух порой по 2-3 раза в день, и провёл 7 воздушных боёв, в ходе которых надёжно прикрывал своего ведущего от атак противника и обеспечил ему возможность уверенно вести бои и сбить 4 вражеских самолёта.

Открыл счёт сбитым самолётам и Фёдор Иванович, вогнав в землю 2 самолёта. Первую свою победу он одержал 9 октября. Выполняя задачу по прикрытию наземных войск в районе Бородаевки, он обнаружил ФВ-189, который корректировал огонь своей артиллерии. Зайдя со стороны солнца, Шикунов приблизился к противнику и, когда дистанция достигла 100 метров, нажал на гашетки. Но «рама» успела увернуться от атаки советского истребителя и, резко нырнув вниз, перешла в пикирование. Фёдор бросился за ней и, настигнув, с дистанции 50 — 25 метров открыл огонь. Вражеский корректировщик вспыхнул ярким пламенем и врезался в землю.

Свидетельством признания его мастерства и отваги явилось то, что уже через месяц он был назначен заместителем командира эскадрильи и на его груди засверкал орден Красной Звезды. Представляя к первой награде, командир полка полковник И. Кривяков писал, что «...лейтенант Шикунов отлично владеет самолётом, летает смело, осмотрительно, принимает правильное решение, защищая командира в бою, и является лучшим ведомым в полку, оправдывая гордое звание „Щит“ ведущего».

Исключительно высоко оценил боевые заслуги Фёдора Ивановича и командир дивизии. При вручении награды он сказал: «Сегодня мы вручаем ордена лучшим лётчикам, отличившимся в боях за нашу Родину, но товарищ Шикунов является лучшим из лучших.»

О том, что Фёдор Шикунов по праву считался лучшим лётчиком в дивизии, свидетельствуют и однополчане. Так, бывший его ведомый В. Васильев, кавалер 6 боевых орденов, проживающий ныне в городе Сумы, в своём письме пишет: «С Шикуновым я летал в паре больше года, вплоть до его гибели. Таких лётчиков, как он, я встречал редко. Он знал, что можно выжать из машины. Его отличали отменная техника пилотирования и внутренняя дисциплина...»

Боевое мастерство Ф. Шикунова росло с удивительной быстротой. К 1 мая 1944 года на фюзеляже его самолёта уже красовалось 17 звёздочек, свидетельствовавших о сбитых им вражеских самолётах. 17! Это — больше, чем целая эскадрилья, уничтоженная одним человеком в воздушных боях, причём за полгода боевых действий.

Успехи Фёдора Ивановича не были случайностью. Ещё в авиашколе, а затем в запасном полку, обучая других, он настойчиво учился и сам, стремясь к совершенству, познанию нового, передового, неизведанного. Он оттачивал искусство владения боевой машиной на любых режимах полёта, учился метко стрелять, изучал все тонкости воздушного боя и лётно-тактические характеристики вражеских самолётов, их уязвимые места. Но настоящее мастерство и опыт пришли к нему, конечно, в ходе боёв, каждый из которых требовал высочайшего напряжения моральных и физических сил, умения и воли. В сложной обстановке воздушного боя Фёдор Иванович никогда не терялся.

Шикунов стал не только признанным асом, но и блестящим командиром, умеющим руководить подчинёнными как на земле, так и в воздухе. Особенно его командирский талант развернулся, когда в апреле 1944 года он возглавил эскадрилью вместо капитана И. Рыбкина, выдвинутого на должность штурмана полка. Глубоко изучая опыт воздушных боёв, он учил лётчиков мужеству и мастерству, требовал проявлять смекалку, инициативу в любой обстановке и не раз повторял незыблемые правила тактики воздушного боя: замечай врага первым, высоту набирай первым, атакуй всегда первым, используя при этом солнце или облачность. Если ты первый, ты — хозяин неба.

Любили лётчики своего командира. За смелость и твёрдость духа, за открытую душу и острое чувство боевого товарищества, за то, что, как вспоминает В. Васильев, он никогда не бросит товарища в беде, всегда придёт на помощь, на выручку. И не было, пожалуй, в эскадрильи лётчика, которому Фёдор Иванович не помог, не пришёл на выручку в трудную минуту. Капитана И. Рыбкина, например, он дважды спас от неминуемой гибели, сбивая при этом стервятников, пытавшихся зайти к нему в хвост. И когда командир эскадрильи попытался было поблагодарить своего подчинённого за выручку, Шикунов не дал ему договорить:

— А разве вы, Иван Маркович, поступили бы иначе, окажись я в подобной ситуации?

Это были не красивые слова. В этом весь Шикунов. Не случайно лётчики эскадрильи под руководством своего командира занимали ведущее место в полку и дивизии по количеству сбитых самолётов. Достаточно привести такой пример. За первые 4 месяца 1944 года полком было уничтожено 80 вражеских самолётов, 41 из которых был сбит лётчиками 3-й эскадрильи. На счету командира значилось 14 стервятников, то есть одна треть.

Каждый бой, проведённый Шикуновым, достоин того, чтобы рассказать о нём, но сделать это в газетной публикации невозможно. Расскажем лишь о некоторых, которые дают наиболее полное и яркое представление о личности Фёдора Ивановича, как воздушного бойца, и раскрывают его морально-боевые качества.

29 ноября 1943 года. Сопровождая группу бомбардировщиков, шестёрка истребителей «Аэрокобра» во главе с лейтенантом Шикуновым встретила в районе Александрии на пересекающихся курсах 18 бомбардировщиков Хе-111 под прикрытием 2 истребителей ФВ-190. Оценив обстановку, ведущий передал по радио младшему лейтенанту А. Еловскому команду продолжать сопровождение бомбардировщиков, а сам с ведомым младшим лейтенантом В. Васильевым, набрав высоту и зайдя, со стороны солнца, внезапно обрушился на «Фоккеров». Но вражеские истребители не приняли бой и, резко взмыв вверх, ушли в облачность. «Хейнкели», оставшись без прикрытия, поспешно сбросили бомбы, не дойдя до наших позиций, и убрались на свою территорию.

А несколько минут спустя, зорко осматривая то переднюю, то заднюю полусферу, Фёдор Шикунов заметил ещё одну группу — около 30 бомбардировщиков Ю-87, шедших бомбить наши войска. Медлить было нельзя, и Фёдор Иванович решительно скомандовал: «Атакуем!».

Дав мотору форсированный режим, он бросил свою «Аэрокобру» навстречу врагу, нацелившись на ведущего группы. Расстояние быстро сокращалось. Чёрно-серый силуэт фашистской машины всё увеличивался в его прицеле. Пальцы плавно нажали гашетки. Огненные трассы кинжалом врезались в тело вражеского самолёта, и тот, завалившись на крыло, камнем пошёл вниз. Шикунов резко взмыл вверх, развернулся и вновь устремился в атаку. Меткая очередь с короткой дистанции, и ещё один «Юнкерс», оставляя густую дымную полосу, рухнул на землю. Третий самолёт был сбит ведомым.

Дерзкое нападение советских лётчиков вызывало среди врагов растерянность. Беспорядочно сбросив свой смертоносный груз, они повернули обратно и ушли. В это время 2 ФВ-190, свалившись из-за облаков, пытались атаковать нашу пару. Шикунов смело принял вызов немецких лётчиков и, мастерски используя преимущества своей «Аэрокобры», повёл бой на вертикалях, но фашисты решили, видимо, не искушать свою судьбу и покинули район боя.

Едва отбив атаку «Фоккеров», Фёдор Иванович увидел ещё одну большую, третью группу вражеских бомбардировщиков Ю-87, которые также шли бомбить порядки наших войск. Не раздумывая, он вновь бросился в атаку и, поймав ведущий «Юнкерс» в перекрестке прицела, нажал на гашетки. Однако пулемёты и пушка его машины безмолствовали. «Кончились боеприпасы», — молнией обожгло сознание. «Что делать? Выходить из боя?» И Фёдор, не считаясь с опасностью для жизни, продолжает атаку... без снарядов и патронов. Завязалась головокружительная воздушная карусель, в ходе которой, как вспоминает В. Васильев, были мгновения, когда он терял командира из виду, хотя обязан был неотступно прикрывать его.

Вспоминая события того памятного боя, Виктор Петрович пишет далее: «Шикунов дал мне команду: „Васильев, атакуй, у меня отказала пушка, я прикрою тебя!“ Твёрдо убеждённый, что мой „хвост“ прикрыт надёжно, я своё внимание сосредоточил на бомбардировщиках и поддерживаемый Шикуновым, повёл прицельные атаки...» Бой завершился тем, что В. Васильев сбил 2 «Юнкерса», остальные бомбардировщики были рассеяны, и ни одна фашистская бомба не упала на головы наших войск.

Два немецких истребителя Mе-109, неожиданно появившиеся в это время в зоне боевых действий, бросились было на выручку своих бомбардировщиков, но, подвергшись атаке советских лётчиков, вышли из боя и позорно скрылись.

Шикунов догнал своих бомбардировщиков и продолжал их сопровождение. После этого тяжёлого боя с превосходящими силами противника Фёдора Ивановича по праву стали называть хозяином неба и на груди бесстрашного сокола засверкала полководческая награда — орден Александра Невского, как признание мастерства и умения в неравном бою добиться победы малыми силами.

...24 марта 1944 года погода выдалась крайне неблагоприятная. Слегка моросил дождь. Густая облачность и туман, висевшие над землей, ограничивали видимость, но, несмотря на эти сложные метеоусловия, Ф. Шикунов во главе четвёрки поднялся в воздух и вылетел на сопровождение 6 штурмовиков Ил-2, ведомых майором Абуховым, в район Кривое озеро — Любашевка. Подлетая к линии фронта, Фёдор Иванович заметил 15 пикировщиков Ю-87, которые под прикрытием 4 истребителей ФВ-190 стали в круг и начали бомбить наши войска.

Отогнав сначала истребителей, а затем, сделав разворот на 180 градусов, четвёрка гвардейцев стремительно врезалась в строй «Юнкерсов», поливая их огнём из пушек и пулемётов. В скоротечном бою было сбито 3 бомбардировщика, один из которых сгорел от меткой очереди Ф. Шикунова. Остальные бомбардировщики рассыпались и начали поодиночке торопливо уходить на свою территорию.

Продолжая сопровождать штурмовиков, в районе цели неожиданно увидели 10 ФВ-190, которые на бреющем полёте подходили к нашим «Илам». Несмотря на неравенство сил, Шикунов подал команду: «За мной, в атаку!», и увлекая ведомых, бросился на врага. Завязался жаркий бой. Поймав в прицел одного стервятника, Фёдор Иванович сбил его первой же очередью. Прошло ещё несколько мгновений, и второй «Фоккер», прошитый огнём из пушки младшего лейтенанта И. Антонова, падает на землю...

Фёдор Шикунов пользовался доброй славой в дивизии и, как писал в политдонесении начальник политического отдела дивизии подполковник Н. Абрамов, «своей отвагой, мужеством и военным мастерством он вдохновлял весь лётный состав на замечательные боевые подвиги». При этом Фёдор Иванович оставался скромным, уважительным и готовым к самопожертвованию ради боевых товарищей.

Но не суждено было отважному соколу увидеть светлый день Победы. 15 марта 1945 года он погиб, навечно оставшись 23-летним. В этот день он вылетел во главе шестёрки для штурмовки войск противника в районе Фридевальдс. Успешно выполнив поставленную задачу и нанеся врагу большие потери, Шикунов дал команду лётчикам следовать на свой аэродром. И только шестёрка легла на обратный курс, как в самолёт командира эскадрильи угодил прямым попаданием зенитный снаряд и, взорвавшись в воздухе, машина упала на землю...

Тяжело переживали авиаторы потерю своего боевого друга и командира. В тот же день на состоявшемся в полку митинге они поклялись жестоко отомстить врагу за смерть Фёдора Шикунова и сражаться так, как это делал их командир. На самолётах эскадрильи появились надписи «Отомстим за Федю Шикунова!». В полку были вывешены лозунги с призывом: «Лётчики! Бейте врага так, как бил их Шикунов!».

На следующий день за смерть Фёдора Шикунова лётчики полка сбили 5 вражеских самолётов, 2 из которых были на счету его воспитанников старшего лейтенанта И. Антонова и младшего лейтенанта М. Элькина. А всего за оставшиеся дни войны лётчиками полка были сбиты 46 вражеских самолётов.

Армейская газета «Крылья победы», отдавая должное боевым заслугам прославленного лётчика, писала в те дни: «От Днепра и до Одера пронёс герой-большевик капитан Шикунов Фёдор Иванович могучие крылья своего истребителя. Великая душевная сила, простота характера, преданность и любовь к своей Родине — вот бессмертный его облик».

Таков был крылатый богатырь нашей Родины Ф. И. Шикунов. Похоронили Фёдора Ивановича, как написал полковник в отставке Василий Иванович Чиж, в то время помощник командира полка по воздушно-стрелковой службе и много раз летавший с Шикуновым в одной группе, на центральной площади германского города Бриг со всеми воинскими почестями. Прошло 46 лет после войны. Но время не властно над подвигом...

Почему герой не Герой

6 июня 1944 года, как свидетельствуют архивные документы, лейтенант Ф. И. Шикунов первым в дивизии был представлен к присвоению звания Героя Советского Союза. К этому времени им было совершено 118 успешных боевых вылетов и в 40 воздушных боях сбито 18 вражеских самолётов. Что это значит, какова цена победы в воздухе, знает каждый фронтовик, особенно лётчик. Грудь бесстрашного рыцаря неба украшали ордена Александра Невского и Красной Звезды. Он был единственным в дивизии, кого как лучшего лётчика и активного коммуниста — члена комсомольского бюро полка, ЦК ВЛКСМ наградил Почётной грамотой.

Но шло время. Фёдор Иванович погиб. Победоносно завершилась война. А Указ, которого ждали в полку и дивизии, так и не состоялся. Подлинный герой войны, чей личный вклад в победу над гитлеровскими захватчиками был достаточно весом, чей героизм служил вдохновляющим примером для всего лётного состава дивизии, оказался обойдённым и официально непризнанный Героем.

Между тем многие ветераны дивизии на протяжении долгих лет считали Ф. И. Шикунова Героем и ссылались при этом на журнал «Вестник Воздушного Флота» № 2 за 1958 год (ныне «Авиация и космонавтика»), где в одной из редакционных заметок рассказывалось о боевых делах Фёдора Ивановича и утверждалось, что он удостоен высокого звания Героя Советского Союза. Этот журнал, конечно, авторитетный печатный орган, но в данном случае он опубликовал непроверенный материал и тем самым ввёл читателей, в первую очередь ветеранов полка и дивизии, в заблуждение.

«Откуда вам известно, что Шикунову не присвоили звание Героя? Этого не может быть!» — с недоумением пишет мне Полина Игнатьевна Вершаль, воевавшая с Фёдором Ивановичем в одном полку. До последних дней своих считал Шикунова Героем несколько лет тому назад ушедший из жизни бывший командир 69-го Гвардейского истребительного полка полковник в отставке Николай Кузьмич Кривяков, лично представлявший Фёдора Ивановича к высшей награде Родины.

«Шикунов должен быть Героем», — утверждает и лётчик-пикировщик Герой Советского Союза А. И. Макаренко, проживающий в Волгограде и знавший Фёдора Ивановича по майкопскому аэроклубу и таганрогской авиашколе, где они вместе учились. В ходе Львовско-Сандомирской операции при совместном базировании их полков на одном из украинских аэродромов у него произошла кратковременная встреча с Ф. И. Шикуновым. «Это был уже зрелый воздушный ас, — пишет Алексей Иосифович. — Боевые соратники с теплотой отзывались о нём, как о человеке большой души, преданном друге, бесстрашном воздушном бойце, талантливом командире и с гордостью говорили, что он представлен к званию Героя Советского Союза».

Председатель совета ветеранов 23-й авиационной дивизии полковник в отставке М. И. Чесноков, служивший в годы войны начальником оперативно-разведывательного отделения штаба дивизии и хорошо знавший Ф. И. Шикунова, считает, что в отношении Фёдора Ивановича допущена вопиющая несправедливость.

— Это был действительно лётчик экстракласса, — рассказывает Михаил Иванович. — Он знал, что нужно делать и делал то, что требовалось в данный момент, требуя этого же от своих подчинённых. По долгу службы мне приходилось ежедневно составлять оперативные сводки и различного рода отчётные боевые документы, анализировать и обобщать опыт воздушных боёв, встречаться с лётчиками на разборах боевых вылетов, и редкими были случаи, чтобы мы не рассказывали о Фёдоре Шикунове. Авторитет его среди лётного состава был чрезвычайно высок, и он по праву считался лучшим лётчиком. Ветераны дивизии глубоко сожалеют что Фёдор Иванович не Герой. Это несправедливо.

Невольно возникает вопрос, почему же Ф. И. Шикунов не получил звания Героя? На какой штабной инстанции «застряло» представление на него? Почему оно оказалось нереализованным? Кто виноват в этом? Ответов на эти вопросы пока нет, но поиск продолжается. Если предположить, что Фёдор Иванович скомпрометировал себя впоследствии, оказался недостойным высокого звания, то это исключается. Пока представление «ходило» по штабам, отважный сокол продолжал геройски сражаться, доведя счёт сбитых самолётов до 25. Здесь следует заметить, что этот показатель не смог превзойти ни один лётчик дивизии. Например, майор Н. Прошенков и капитан П. Ефимов, удостоенные в конце войны звания Героя Советского Союза, имели на своём счету соответственно 19 и 18 лично сбитых самолётов.

В июле и октябре 1944 года Ф. И. Шикунов был награждён двумя орденами Красного Знамени и дважды повышен в воинском звании, причём «капитана» он получил досрочно, через 2 месяца, в порядке поощрения. Может, сработала чья-то жгучая зависть или месть? Бывало ведь и такое. Оказывается, такая версия у ветеранов есть, и её выразил совершенно определённо бывший ведомый Ф. И. Шикунова лётчик В. П. Васильев, который написал мне, что Фёдор Иванович не удостоился Героя из-за мести начальника контрразведки дивизии. За что, Виктор Петрович, к сожалению, не объяснил.

Некоторый свет в этом деле, как мне кажется, проливают мемуары генерал-полковника авиации А. Г. Рытова «Рыцари пятого океана». В годы войны генерал являлся членом Военного совета 8-й Воздушной армии, в составе которой некоторое время сражалась 23-я Гвардейская авиадивизия, и в ходе Львовско-Сандомирской операции (июль—август 1944 года) он во главе группы офицеров политотдела армии посетил ряд частей корпуса и дивизии, в том числе 69-й Гвардейский истребительный авиационный полк. Вспоминая события того времени, он указывал: «Во время проверки частей выяснилось, что некоторые лётчики, проявившие себя в боях, не получают вовремя заслуженных наград и званий...» К сожелению, как видим, что порядок так и не был доведён до конца, хотя бы в отношении Фёдора Ивановича Шикунова, который так и не удостоился высшей награды Родины, став, возможно, жертвой выше описанной безответственности кадровых органов.

shikunv8После окончания войны прошло более 46 лет. Но справедливость должна восторжествовать. Вместе с тем возникают новые вопросы, как пишет Сиджах, бывший ведомый Ф. И. Шикунова лётчик В. П. Васильев утверждает, что Фёдор Иванович не удостоился «Героя» из-за мести начальника контрразведки дивизии. Однако, Васильев не подтверждает свои суждения конкретными аргументами. Есть сведения, что были стычки у Фёдора с особистами. X. И. Сиджах более склонен к тому, что Шикунов стал жертвой бюрократической волокиты, связанной с несвоевременным оформлением дела на присвоение звания Героя Советского Союза со стороны штабных работников полка. Он ссылается на книгу генерал-полковника авиации А. Г. Рытова «Рыцари пятого океана».

Мы располагаем и другими источниками. Так лётчик Лещинский, бывший однополчанин капитана Шикунова, написал письмо из Киева сестре Фёдора Ивановича:

«Здравствуйте, дорогая Валентина Ивановна! Не знаю, может Вас удивило, что я разыскивал родственников Феди. Дело в том, что он был и остаётся в памяти и в сердце лучшим другом, боевым товарищем. Я любил Федю, и мне не стыдно в этом признаться, самой крепкой мужской любовью. Он этого заслужил! Его любили многие в полку. Любили не только за то, что он был прекрасным лётчиком-асом. Любили за честность и правдивость, душевность и большое открытое сердце, за его жизнерадостность и весёлый нрав, за исключительную чуткость, доброту, за храбрость, за твёрдость духа и большую волю, за справедливость и непримиримость к трусости и ловкачеству, лжи.

Вас я разыскивал с тем, чтобы поделиться воспоминаниями о Феде, так как в письме, которое я вам написал вскорости после его гибели, невозможно было описать всё то, что я знал о нём. Впрочем, прошло много времени, и я сейчас уже не припомню, что было мною написано. Да и в одном, в двух письмах всего не скажешь.

Я хотел бы передать Вам сохранившиеся фотографии фронтовых времён. Думаю, что для Вас, сестёр, брата и племянников Феди эти фотографии в вашем роду будут священной реликвией. Кроме того, меня так же, как и Вас, мучает вопрос — почему Феде не присвоили звания Героя Советского Союза. Хотя, разыскивая Вас, думал, что ему это звание присвоено, и Вы меня этим обрадуете. А коль это не так, то вам, как близким родственникам следовало бы сделать соответствующие запросы. Я же со своей стороны с радостью окажу Вам помощь, коль потребуется.

И последнее. Я знаю, где был похоронен Федя, так как мне доверилось хоронить друга. У меня заветное желание — побывать у его могилы. Думаю, что Вы разделите со мной это желание. Если так, то давайте вместе ходатайствовать о разрешении на поездку. Вот те причины, побудившие меня Вас разыскивать.

В этом письме хочу Вам сказать о главном. Не вдаваясь особо в подробности, хотелось бы Вас предупредить, что Прошенков был недругом Фёдора, завидовал его боевым успехам. Федя не раз делился со мной о недружелюбном отношении Прошенкова к нему. Тогда они были на равных правах, оба были командирами эскадрилий. Третья эскадрилья, которой командовал Федя, была в полку одна из лучших по всем видам боевой подготовки. Федя, будучи ранее до прихода в полк инструктором, имел опыт подготовки лётного состава, сумел в короткий срок молодых лётчиков, пришедших из училищ, выучить в грозных воздушных бойцов. Сдруженный им коллектив имел на счету наибольшее количество боевых вылетов, сбитых самолётов противника и наименьшее количество потерь в живой силе и технике. У Прошенкова дела были значительно хуже и его бесила зависть. И уже после гибели Феди его назначили командиром полка, и ожидать от него особого рвения и старания присвоить Феде посмертно звания Героя Советского Союза ожидать было бы бессмысленно. Я Вам высказываю своё личное мнение. Может быть это от него не зависело, как знать. Но отношения Фёдора с Прошенковым Вам надо иметь в виду.

Дорогая Валентина Ивановна! Я считаю, что справедливость должна восторжествовать! Во имя доброй памяти Вашего брата, прошу Вас, напишите подробное письмо в Главное управление кадров Министерства Обороны СССР, в отдел по присвоению воинских званий офицерским кадрам и награждениями. Приложите копию ответа Прошенкова и копию листовки, выпущенную штабом полка по случаю гибели Феди (я её вам высылаю).

В листовке чётко сказано о его боевой работе, что, безусловно, даёт право, согласно существующему положению на присвоение звания „Героя Советского Союза“, тем более посмертно. О результатах прошу сообщить мне.

Федю похоронили на одной из площадей города Бжег (в то время город Бриг) Опольского воеводства Польской Народной Республики. Запросите Президиум Народного Совета города Бжег — сохранилась ли могила Феди и, если же он был перезахоронен (а эти мерпориятия проводились почти во всех воеводствах Польши), то указать, где в настоящее время его могила и её номер. Результат прошу сообщить мне.

Посылаю Вам три фотографии. Две фотографии Феди были сделаны фронтовым корреспондентом у самолёта Феди. Самолёт „Аэрокобра“ на двери кабины орден Александра Невского и 25 звёзд (количество сбитых им самолётов противника). Номер самолёта 21 — его постоянный номер машины.

Групповой снимок делал я. На фотографии лётчики 3-й авиаэскадрильи во главе с Федей, сзади в шапке начальник штаба полка подполковник Калашников. В шлеме его ведомый Виктор Васильев. Возле Феди сзади командир звена Иван Антонов. Рядом с Федей в шапке Вася Трандил, принявший эскадрилью вскорости после гибели Феди. Сзади Васильева (в фуражке) Вильямс. Отмеченные крестиками сверху молодые лётчики погибли в боях до гибели Феди. Позже я вышлю Вам ещё пару фотографий, свою и его товарищей.

Дорогая Валентина Ивановна! Напишите, что Вас именно интересует знать о Феде, так как всё это никак не вместить в письмах. С радостью напишу Вам, что Вас будет интересовать. Пишите о результатах ваших запросов. Передайте привет от моего имени вашим сёстрам, брату и племянникам Феди. Извините за задержку письма, на это были причины, от меня не зависящие.

3 августа 1975 г.»

При подготовке данной книги к изданию стало известно, что председатель комитета ветеранов Майкопского аэроклуба Г. П. Шапошников обратился к Президенту Республики Адыгея Джаримову А. А. с просьбой выйти с ходатайством к Президенту Российской Федерации Ельцину Б. Н. по вопросу присвоения Фёдору Ивановичу Шикунову звания Героя Российской Федерации. Ходатайство президента Адыгеи было принято руководством Министерства обороны России, и было поддержано. Многочисленные боевые друзья, однополчане, родственники надеются, что, наконец-то, восторжествует справедливость и Ф. И. Шикунову будет присвоено звание Героя Российской Федерации.

(Из материалов книги М. Х. Шебзухова — «Сыны и дочери Адыгеи в Великой Отечественной».  Майкоп, 1995 г.)