Голубев Виктор Максимович

golubev

Дважды Герой Советского Союза Голубев Виктор Максимович

С первых дней Великой Отечественной войны находился в действующей армии. Был командиром эскадрильи, штурманом полка. За боевые подвиги, совершенные на фронте, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 августа 1942 года Виктору Максимовичу. Голубеву присвоено звание Героя Советского Союза. 24 августа 1943 года за новые выдающиеся боевые подвиги удостоен второй медали «Золотая Звезда». Награжден также многими орденами и медалями. С ноября 1943 года — слушатель Военно-воздушной академии.

Виктор Максимович Голубев родился в семье рабочего судостроительного завода. По национальности русский. Член КПСС с 1942 года. Детские годы провел в Угличе. Позднее приехал в Ленинград, где работал слесарем на заводе. В Советской Армии с 1936 года. В 1939 году окончил Харьковскую военную авиационную школу.

*   *   *

Они шли молча. И, только подойдя к дому, отец заговорил:

— Ты учти, Витя, быть слесарем — почетно. Эта профессия была фамильной гордостью многих поколений рабочих. Ну, а если вдруг разлюбишь слесарный станок, так уж выбери себе такой труд, чтобы он, как говорят, был делом чести, доблести и геройства. А главное, чтоб был по призванию и по душе. Дочерей-то у нас с матерью три, а вот сын один. Так что продолжать наш род тебе, и ты уж постарайся пронести фамилию Голубевых достойно, чтобы никто не мог упрекнуть ни в пиру, ни в миру...

Этот день был последним рабочим днем в жизни отца.

Семья Голубевых тяжело переживала потерю единственного кормильца. Виктор, чтобы как-то облегчить материальное положение семьи, за короткий срок окончил курсы переподготовки и стал работать шлифовальщиком.

И все же он не перестал мечтать о чем-то большем, значительном в своей жизни.

Виктор поступил в вечерний техникум, одновременно занимался на подготовительных курсах в институте, посещал аэроклуб, а днем работал на заводе.

Нелегко было парню, но он старался всюду успевать, и ему это удавалось. Его ценили на заводе, уважали в школе, с него брали пример в аэроклубе.

В октябре 1936 года прославленные летчики В. П. Чкалов, Г. Ф. Байдуков и А. В. Беляков после героического беспосадочного перелета Москва — остров Удд приехали в Ленинград. Тепло приветствовал город Ленина крылатых героев Родины. Среди тех, кто встречал отважных авиаторов, был и Виктор Голубев. Юноша с завистью и восхищением смотрел на героев. И все же он по-прежнему считал, что его главная цель в жизни — стать инженером-кораблестроителем.

Однако мечте Виктора не суждено было сбыться. Пришел срок призыва в армию. Попросился в авиацию, просьбу удовлетворили.

Службу рядовой Голубев начал в 7-м авиационном отряде, который к тому времени уже имел добрую славу. Молодой воин внимательно присматривался к делам мотористов и механиков, летчиков и техников, стараясь перенять у них все хорошее, полезное, нужное.

Вскоре о Викторе Голубеве заговорили как об отличном, пытливом бойце. Комсомольцы приняли его в свои ряды. А когда представилась возможность, Виктора в числе первых направили на учебу в летную школу.

Быстро пролетели курсантские годы в Харьковской военной школе летчиков.

В выпускной аттестации было отмечено, что за время учебы Голубев проявил себя пытливым, дисциплинированным курсантом, хорошо владеет техникой пилотирования, отлично ориентируется в воздухе. В 1940 году Виктор уже военный летчик, лейтенант. Получая назначение в строевую часть, он вряд ли мог предполагать тогда, что вскоре ему придется вступить в первый открытый бой с фашистами.

Вооруженная до зубов гитлеровская армия продвигалась вперед. Продолжая упорное сопротивление, наши войска вели бон на Петрозаводском, Порховском, Смоленском, Житомирском и других направлениях.

24 июля 1941 года 209-й скоростной бомбардировочный авиаполк получил боевое задание преградить путь немецким танкам, приближавшимся к Смоленску. Шестерке бомбардировщиков, куда входило и звено лейтенанта Голубева, предстояло нанести удар по головной колонне.

Наши самолеты были встречены сильным заградительным огнем вражеской зенитной артиллерии. Умело маневрируя, они все же прорвались к колонне. И вот уже от метких ударов советских летчиков одна за другой вспыхивают на земле машины противника.

Сбросив последние бомбы, наши самолеты стали разворачиваться, чтобы взять курс на свой аэродром, как вдруг над ними, словно осы, закружились вражеские истребители. Около двух десятков «мессеров» ринулись в атаку на краснозвездные машины, поливая их шквальным огнем.

— Командир, над нами «мессер», — прозвучал тревожный голос штурмана Петра Гребенюка.

Умелым маневрированием Голубеву удалось уйти от прицельного огня врага. Но в этот момент на его самолет обрушилась сразу пара истребителей. Огненная трасса молнией блеснула перед глазами летчика.

Словно на полуслове, замолк пулемет штурмана. Голубева охватила тревога.

— Гребенюк, Гребешок! — кричал он по СПУ, но штурман не отзывался. А в это время над головой мелькнули черно-желтые кресты «мессеров».

Что-то горячее обожгло шею. Теплая струйка крови медленно сползала по спине. Стараясь не думать о боли, летчик резко бросал машину, пытаясь уйти от наседавших «мессершмиттов». Однако одна из пулеметных очередей, посланных немцем, ударила в мотор. Самолет загорелся и, теряя высоту, пошел вниз.

Гитлеровцы, видя, что атака достигла цели, ушли на поиски новой добычи.

С болью в сердце наблюдали боевые друзья, как в клубах огня и дыма падала машина Голубева, но были бессильны чем-либо помочь товарищу.

Вернувшись на аэродром, командир группы доложил о выполнении боевого задания, а затем рассказал, как погиб экипаж лейтенанта Голубева.

Спустя два дня из штаба ушло донесение, в котором сообщалось о боевой потере.

А через день, когда на аэродроме шла напряженная боевая работа, на КП раздался телефонный звонок. Офицер наземных войск сообщал, что у них в госпитале находится летчик, лейтенант Голубев. Его подобрали в бессознательном состоянии неподалеку от сгоревшего самолета, он прижимал к себе безжизненное тело своего штурмана,

И вот Виктор Голубев снова в строю. Тяжело переживал летчик смерть Гребенюка, потерю боевой машины.

Вскоре личный состав полка был отправлен на переучивание: предстояло освоить новые самолеты ИЛ-2, которые уже обрели славу «летающих танков».

Прошло немного времени, и лейтенант Голубев громил захватчиков на новом грозном штурмовике.

Однажды — это было в феврале 1942 года — в районе Барвенкова группа во главе с Голубевым получила задание прорваться в сильно укрепленный район противника и нанести штурмовой удар по его танкам, препятствовавшим продвижению наших наземных войск.

Немцы встретили «илы» плотной завесой зенитного огня. Снаряды разрывались на разных высотах, и казалось, вот-вот вопьются в тело самолета. Но, умело применяя противозенитный маневр, штурмовики без потерь подошли к заданному району.

Летчики внимательно следили за своим ведущим, ожидая сигнала атаки.

А Голубев между тем пристально всматривался в кустарник, который ровными шапками «вырос» по обеим сторонам дороги.

«Нет, фашист проклятый, на этом нас не проведешь», — подумал Виктор и первым перевел машину в пикирование, обстреливая «декоративный кустарник». Вслед за командиром ринулись в атаку и остальные.

Видя, что обман раскрыт, гитлеровские танкисты быстро раскидывали маскировочные ветки и поднимали вверх стволы орудийных башен, пытаясь открыть огонь по советским самолетам. Но поздно. Краснозвездные штурмовики поливали фашистские танки мощным огнем из пушек и пулеметов. По обочинам дороги взвились в небо костры. Это горели вражеские машины. При выходе из атаки на «илы» набросилась большая группа МЕ-109. Голубев решил не вступать в бой. Он построил самолеты змейкой, и они, надежно прикрывая друг друга, не подпускали врага на дистанцию прицельного огня.

Командование наземных войск высоко оценило тогда действия штурмовиков, которые помогли им занять выгодные позиции для последующего наступления.

С каждым боевым вылетом росло мастерство отважного летчика, шлифовались его тактические приемы, закалялся в боях характер молодого коммуниста.

Не было в полку человека, который не знал бы о том, как Виктор Голубев на горящей машине дотянул до нейтральной полосы, как последним усилием воли вытащил из пылающего самолета своего смертельно раненного штурмана, как пытался спасти его.

Многие авиаторы в шутку говорили, что Голубев родился в рубашке, что в тот самый июльский день сорок первого он обрел вторую жизнь. Но сам Виктор об этом старался не вспоминать. Он продолжал разить врага.

Мастерство отважного летчика особенно проявилось в Сталинградской битве, когда он со своими подчиненными, подобно урагану, обрушивался на вражеские танки, сметая и уничтожая все на своем пути.

...Это было в июле 1942 года. Возглавляя семерку «илов», Голубев вылетел на очередное задание. Необходимо было уничтожить танковую колонну. Когда внизу показались четкие квадраты машин, в воздухе появились «мессеры». Они приготовились к бою и ждали лишь удобного момента для нападения. Но Голубев перехитрил врага.

Сделав вид, что готов драться, он отвлек истребителей от цели, а затем стремительно повел свою группу на танки и с ходу обрушил на них лавину огня.

Гитлеровцы не ожидали такого исхода. Они открыли огонь, когда «илы», уже освободившись от бомбового груза, прочесывали танковую колонну из пушек и пулеметов.

При выходе из атаки фашистский истребитель попытался сбить машину Голубева. Но не тут-то было. Советский летчик удачно сманеврировал, самолет нырнул вниз, а снаряды, пущенные немцем, пришлись по их же танкам. Голубев преследует противника, и вот уже желтобрюхий МЕ-109 в прицеле, плавное нажатие на гашетку — и сноп огня охватывает машину с паучьей свастикой.

Воздушный бой в разгаре. У самолета Голубева повреждены мотор, хвостовая часть, но летчик продолжает драться и, только когда снаряды уже на исходе, прижимаясь к земле, уходит в сторону своей базы.

А спустя несколько дней личный состав 58-го штурмового авиаполка чествовал нового героя. За успешное выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом мужество и героизм старшему лейтенанту Виктору Максимовичу Голубеву было присвоено звание Героя Советского Союза.

Вскоре коммунисту Голубеву (теперь уже капитану) доверили эскадрилью.

В ту ночь Виктор долго не мог заснуть. Он думал о том, как оправдать высокое звание Героя. Сможет ли он справиться с теми большими задачами, которые стоят перед командиром эскадрильи? Вспомнился многострадальный Ленинград, вот уже второй год стиснутый в огненном кольце блокады. Словно живой предстал отец со своим наказом: «чтоб не упрекнули ни в пиру, ни в миру»...

Как бы порадовался он сейчас! И родные тоже, но они там, в осажденном Ленинграде.

И может быть, поэтому с еще большей энергией Виктор Голубев продолжал наносить штурмовые удары по врагу, приближая час победы. Ему поручали самые ответственные задания, и он выполнял их с честью. О делах и подвигах капитана Голубева знали не только в его полку.

Бывший командующий 16-й воздушной армией, ныне маршал авиации С. И. Руденко вспоминает, как он лично ставил перед отважным летчиком сложнейшие боевые задачи и как тот блестяще справлялся с ними.

Вот только один пример. 12 января 1943 года командующий Сталинградским фронтом распорядился выделить группу штурмовиков для нанесения удара по опорному пункту Ново-Александровский. Дело в том, что, окопавшись на высотках, вражеская артиллерия мешала нашим танкам выйти на оперативный простор. Попытки бомбардировщиков подавить огневые точки противника не имели успеха. Вся надежда была на штурмовиков.

Получив боевое задание, Голубев тщательно продумал все детали его выполнения. В район цели решил лететь в паре со своим ведомым. Прячась в лучах солнца, «илы» внезапно появились в расположении противника и приступили к штурмовке. Вражеские снаряды разрывались значительно выше, не причиняя нашим самолетам вреда.

Пятнадцать минут «обрабатывали» отважные летчики этот объект. И вражеские огневые точки замолчали.

Когда летчики приземлились на своем аэродроме, их ждала радостная весть. Опорный пункт врага был занят советскими войсками. Наземное командование ходатайствовало о награждении отважных авиаторов боевыми орденами.

Шли дни. В июле 1943 года Голубеву присвоили звание майора, а вскоре назначили помощником командира полка. Впереди предстояли новые жаркие бои.

На Орловско-Курском направлении нашим летчикам впервые пришлось иметь дело с хвалеными немецкими «тиграми», «пантерами» и «фердинандами». И майор Голубев одним из первых показал, как нужно крушить фашистскую броню.

Всю воздушную армию облетела весть о том, что группа штурмовиков, возглавляемая Голубевым, сорвала наступление целой танковой дивизии врага. В течение 20 минут шестерка «илов» поливала огнем из пушек и крупнокалиберных пулеметов бронированные гитлеровские машины.

Трудно сказать, сколько танков сгорело тогда в результате смелых атак советских летчиков. Однако немцы так и не решились пойти в наступление. Видно, потрепали их изрядно, и большая заслуга в том была Виктора Голубева и его подчиненных.

Надолго запомнились штурмовые удары наших летчиков по вражеским аэродромам в населенных пунктах Б. Рассошки и Гумрак, Тамаровка и Чугуево. Голубев блестяще продемонстрировал тогда навыки воздушного следопыта и снайпера бомбовых ударов, непревзойденного мастера штурмовых атак. Только за два вылета его группа уничтожила 15 вражеских самолетов и много другой техники противника.

Приумножались дела и подвиги воздушных бойцов. Вскоре полк был удостоен гвардейского звания и на его знамени засиял боевой орден. Воины краснознаменного авиаполка продолжали наращивать штурмовые удары по врагу.

golubev-2День 24 августа 1943 года стал для Виктора Голубева одним из самых памятных. Едва забрезжил рассвет, как летчики-гвардейцы поднялись в небо. Вел крылатых бойцов штурман полка майор Голубев.

В перерыве между вылетами Голубеву вручили телеграмму командующего фронтом и попросили прочитать вслух.

Виктор решил, что речь идет о новом ответственном задании.

Затаив дыхание, гвардейцы вслушивались в каждое слово:

— Герою Советского Союза майору Голубеву, — читал он. — Горячо поздравляю Вас с присвоением звания дважды Героя Советского Союза...

Виктор от неожиданности замолк.

— Дальше, дальше читайте, — неслось со всех сторон. И, поборов охватившее его волнение, он продолжал:

— Славными боевыми подвигами заслужили Вы эту высокую честь и награду нашего правительства. Уверен, что в дальнейшей борьбе за окончание разгрома немецких захватчиков Вы проявите организаторский талант, увлекая личным примером отважных штурмовиков на новые высокие подвиги...

Здесь же на аэродроме стихийно возник митинг. Боевые друзья искренне поздравляли Виктора с наградой, желали ему новых успехов в воздушных сражениях. Выступали тогда многие. Одни вспоминали о юношеских годах молодого слесаря с Нарвской заставы, другие говорили о его первых победах в грозном небе войны, о его мужестве и геройстве.

А когда с КП взвилась ракета, «илы» снова пошли на боевое задание. С широкого поля аэродрома поднимались тяжело нагруженные самолеты. Командир группы Виктор Голубев взлетел последним. Вслед за ним поднялся в небо прославленный советский истребитель Валентин Макаров со своими друзьями. Они сопровождали группу Голубева, которой предстояло нанести бомбовый и штурмовой удары по немецким танкам.

Когда штурмовики подошли к цели, на горизонте показалась группа «мессершмиттов». По команде ведущего четверка краснозвездных истребителей пошла им навстречу, а остальные неотступно следовали за штурмовиками.

Имея численное превосходство, гитлеровцы пытались помешать «ильюшиным» обрушить свою огневую мощь по танкам. Однако, выстроившись «змейкой», штурмовики обеспечивали надежное прикрытие друг друга, а когда увидели в оврагах вражеские танки, с ходу пошли в атаку. От прицельно сброшенных бомб взметнулись черные столбы огня и дыма. Удачной оказалась и следующая атака. Следуя примеру командира, отважные гвардейцы продолжали удары по врагу.

В самый разгар боя одна из пар МЕ-190 пристроилась в хвост машины Голубева, но огненная трасса, посланная по врагу воздушным стрелком, преградила путь фашисту. Гитлеровский ас на какое-то мгновение завис в воздухе. Этого оказалось достаточно для Валентина Макарова, чтобы вонзить длинную очередь в фашистский самолет. Объятый пламенем, вражеский истребитель рухнул на землю.

— Спасибо за помощь, — раздался в эфире благодарный голос Голубева.

На земле пылало несколько огромных костров, свидетельствовавших об успехе гвардейцев. Наблюдавший за работой «илов» командующий наземными войскоми объявил по радио Голубеву и его питомцам благодарность. Без единой потери вернулся тогда гвардеец Голубев с группой отважных бойцов на свой аэродром.

В тот день гвардии майор Голубев еще не раз обрушивал штурмовой удар на участок фронта, где противник сконцентрировал большое количество живой силы и техники, чтобы нанести контрудар по нашим войскам.

Свыше 10 вылетов совершили в тот день штурмовики, ведомые майором Голубевым. Было подавлено более десятка огневых точек, уничтожено до двух батальонов противника. Это расчистило нашим войскам путь для наступления.

Заканчивался сорок третий год. Авиаторы внесли заметный вклад в дело разгрома врага. Немалая доля была здесь и летчика-героя Голубева.

golubev-3Если говорить языком цифр, то на боевом счету одного только майора Голубева было свыше 260 успешных боевых вылетов, около 80 уничтоженных вражеских танков, 20 самолетов сожжено на земле, и 3 — в воздухе. А если бы можно было подсчитать весь урон, который причинил гитлеровцам бесстрашный летчик своими действиями, то цифры эти еще более умножились бы.

Как-то командир дивизии, поздравляя Виктора Голубева с очередной победой, напомнил ему о его давнем желании получить высшее образование.

— Сейчас, — сказал он, — есть возможность послать вас в Военно-воздушную академию. Как вы на это смотрите? — И, не дожидаясь ответа, подытожил: — В разгром врага вы внесли достойную лепту, ну а добить гитлеровцев теперь будет легче. — И после небольшой паузы закончил: — А боевые командиры с богатым фронтовым опытом и высокой военной подготовкой крайне понадобятся и в мирное время.

Не сразу дал согласие майор Голубев, но, посоветовавшись с однополчанами, решил поехать.

Напряженными были дни учебы в академии, однако трудности только закаляли волю командира. И вот позади первый курс, успешно завершался второй. Майор Голубев показывал пример не только в учебной аудитории, но и на аэродроме, совершенствуя свое боевое мастерство воздушного бойца.

И вряд ли кто мог думать тогда, что уже после салюта Победы, в мирном небе Родины, нелепый случай оборвет жизнь прославленного летчика, боевого офицера, несгибаемой воли коммуниста. 17 мая 1945 года В. М. Голубев погиб при выполнении тренировочного полета.

...В Ленинграде в парке Победы установлен постамент, на котором высится бюст дважды Героя Советского Союза Виктора Максимовича Голубева. Всматриваясь в мужественные, волевые черты этого человека, думаешь: «Нет, такие люди не умирают, они рядом с нами, они живут своей второй жизнью».

Андрианов Василий Иванович

andrian2

Дважды Герой Советского Союза Андрианов Василий Иванович

Родился 13 Августа 1920 года в деревне Иванисово, ныне Бежецкого района Тверской области, в семье крестьянина. Окончил среднюю школу в посёлке Сонково и Смоленский кооперативный техникум. С 1939 года в Красной Армии. В 1943 году окончил Пермскую военную авиационную школу лётчиков.

С Июня 1943 года на фронтах Великой Отечественной войны. 1 Июля 1944 года командир звена 667-го штурмового авиационного полка (292-я штурмовая авиационная дивизия, 5-я Воздушная армия, 2-й Украинский фронт) младший лейтенант В. И. Андрианов удостоин звания Героя Советского Союза за 87 успешных боевых вылетов на штурмовку войск противника в боях за Белгород, Харьков, на Полтавском и Кировоградском направлениях и лично сбитые в воздушных боях 4 вражеских самолёта.

27 Июня 1945 года командир эскадрильи 141-го Гвардейского штурмового авиационного полка (9-я Гвардейская авиационная дивизия, 2-я Воздушная армия, 1-й Украинский фронт) гвардии капитан В. И. Андрианов награждён второй медалью «Золотая Звезда» за мужество и умелое руководство подчиненными в 90 боевых вылетах на поддержку наземных войск в период боёв под Корсунь-Шевченковским, Уманью, Кишинёвом и Яссами, при освобождении Львова, расширении и удержании Сандомирского плацдарма, форсировании рек Днепр, Прут, Серет, Висла и Одер.

К концу войны на штурмовике Ил-2 совершил 177 успешных боевых вылетов, в 37 воздушных боях лично сбил 6 самолётов противника. Войну закончил в Берлине.

После войны продолжал служить в ВВС, был заместителем и командиром авиационного полка. В 1950 году окончил Военно-Воздушную академию, в 1961 году — Военную академию Генерального штаба. Генерал-майор авиации с 1971 года. Был на штабной работе. Затем, до 1981 года, преподавал в Военной академии Генерального штаба. Умер 7 Мая 1999 года. Похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени (трижды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени, Славы 3-й степени; медалями. Бронзовый бюст Героя установлен в посёлке Сонково Тверской области.

*     *     *

Жаркий Август 1944 года... Идут непрерывные изнурительные бои на Висле. Немецкие войска отчаянно сопротивляются на выгодном рубеже: они упорно цепляются за свои обжитые укреплённые позиции, не считаясь с потерями, контратакуют.

В те дни лётчики эскадрильи Капитана В. И. Андрианова находились чаще всего в готовности № 1, то есть сидели за штурвалами своих «Илов», чтобы по первому сигналу немедленно подняться в воздух. Сам комэск, 24-летний, ладно и крепко сложенный лётчик, привык к неожиданным, срочным заданиям. Он терпеливо ждал, когда штабы наземных и воздушных войск договорятся, выяснят ту точку, где должны появиться наши штурмовики.

И вот в его шлемофоне послышался треск рации, торопливые вызовы командира полка и приказ — лететь в район Сборув, бомбардировать и штурмовать танки противника, вклинившиеся в расположение наших войск.

Шестёрка Ил-2 Андрианова тотчас покидает аэродром, ложится на заданный курс. В голосе командира полка Василий почувствовал нетерпение и тревогу. Он знает — там, на земле, вражеские танки утюжат окопы наших пехотинцев, сеют смерть, пытаются вызвать панику. Дорога каждая минута. Внимание и решимость! Не дать восторжествовать противнику, сорвать его планы!

Через каких-нибудь 20 минут эскадрилья нависает над полем боя, с высоты видно, как северо-восточнее населённого пункта Магерув, посёлка с островерхими черепичными крышами, танки с белыми крестами на башнях, прорвав нашу оборону, ведут огонь по артиллерийским батареям, по огневым точкам в окопах. Наземная обстановка сложная. Комэск снижается и совершает холостой заход, чтобы лучше разглядеть расположение наших и вражеских частей и уточнить ориентиры. Нужно точнее ударить, чтобы не попасть по своим. Внизу картина проясняется: наши боевые порядки атакуют 20 вражеских танков. Андрианов приказывает в сомкнутом строю звеньями атаковать танковую колонну. Краснозвёздные штурмовики нависают над вражескими машинами, сбрасывают бомбы. Два танка загорелись, взметнув ввысь чёрные столбы дыма, а некоторые повернули обратно. «Бейте их!» — подает команду комэск. Штурмовики делают ещё 2 захода. Подбиты ещё 4 танка. В воздухе появляются немецкие истребители. Но они опоздали — «Илы» скрылись за облачностью.

andrian4Контратака вражеских танков сорвана!  На аэродроме уже известны блестящие результаты боевого вылета эскадрильи. Командир 1-го Гвардейского штурмового авиакорпуса генерал-лейтенант Рязанов благодарил все андриановские экипажи за чётко проведённый штурм танковой группы врага. А позже поступила благодарность от общевойскового командующего, сказавшего: «От пехоты-матушки всем Вам — низкий поклон. Выручили нас из беды!»

Василия Андрианова поздравляли. А он, застенчиво улыбаясь, вытирая пот, выступающий из — под шлемофона, разводил руками, говорил:

— Чего уж там, дело сделано! Обычная работа...

Этой репликой комэск как бы пояснял: «И вам выпадет такое же задание — поступите так же».

Совершённое он считал не геройством, а обычным выполнением солдатского долга, тяжёлым, опасным, но необходимым ратным трудом!

Таким и был вылет под Сборув. Случались и более опасные полёты. На том же Висленском направлении, в районе Мариамполя, «Илы» Андрианова успешно штурмовали пражеские танки, подожгли склад с боеприпасами, разбили колонну автомашин. Почти в самом начале «работы» штурмовиков атаковала группа Ме-109, пытаясь помешать прицельному бомбометанию. Андрианов первым принял бой непрошеных гостей. Его поддержали другие экипажи. На высоте в 700 метров завязалась воздушная схватка, окончившаяся через несколько минут: два «Мессера» рухнули на землю. Штурмовка наземных целей продолжалась. При посадке техник обнаружил на плоскостях и фюзеляже «Ила» Андрианова множество пулевых и осколочных пробоин. И так повторялось много раз.

Лётчики полка учились у комэска Андрианова точности, хладнокровию, бесстрашию. Вот Ил-2 идёт на цель. Это, к примеру, вагон или цистерна. Нужно мгновенно выбрать наземный ориентир, определить нужный угол снижения, высоту. Секунда, другая, и бомбы сброшены. Малейшая ошибка, и они упадут мимо. К тому же яростно бьют зенитки, и белые шапки разрывов над самолётом, в выси, напоминают о смертельной опасности. Тут всё соединяется воедино — воля к победе, глазомер, презрение к смерти.

Результативность его работы ставилась всем в пример. Впервые в бой он вступил летом 1943 года, когда гремела Курская битва. И уже через год ему присвоено звание Героя Советского Союза. В наградном листе называются такие внушительные цифры: уничтожил 28 танков врага, 105 автомашин, 13 зенитно-артиллерийских батарей, участвовал в 18 воздушных боях, сбил 4 вражеских истребителя. Вот какой огромный урон может нанести врагу один боец, отлично владеющий вверенной ему машиной!

После этого был ещё почти год боёв, мастерских штурмовок за Вислой, на Одере, над Берлином и такие же эффектные результаты. За свои 177 боевых вылетов только одних вражеских танков он уничтожил больше 60! А его эскадрилья в конце войны за 74 дня боевых действий вывела из строя 75 танков, 294 автомашины, 56 артиллерийских батарей, 18 бронетранспортеров, 92 железнодорожных вагона и бензоцистерны, много складов и других объектов врага. Ощутимый вклад в общенародную победу!

И Родина воздала одному из лучших лётчиков-штурмовиков наших Военно — Воздушных Сил по заслугам: В. И. Андрианов кроме двух «Золотых Звёзд» награждён орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени, орденами Славы 3-й степени, Александра Невского и Красной Звезды, а также многими медалями.

*     *     *

Внезапный бой штурмовиков с истребителями

31323 Августа 1945 года в 8 часов утра я получил боевую задачу: группой 6 Ил-2 под прикрытием 6 Як-1 в 10:00 атаковать минометные позиции в районе Опатув.

Подлетев к линии фронта, я получил разрешение с КП выполнять поставленную задачу и информацию о том, что в воздухе самолётов противника нет. Проверив связь с ведущим истребителей, капитаном Хорчистовым, я одновременно сообщил ему порядок атаки: первый удар группой с левым разворотом, последующие заходы на стрельбу с «круга», прикрытие истребителей справа — сзади со стороны солнца. Поскольку ведомые всегда работают на приём, то путём подслушивания нашего разговора они вполне были осведомлены о способе атаки цели. Боевой порядок группы при подходе к цели: штурмовики Ил-2 «клин» звена, звенья в правом «пеленге». Левые ведомые в звеньях, дистанция до 50 метров, правые до 10 метров. Истребители справа-сзади: 4 Як-1 с превышением над Ил-2 200-300 метров и 2 Як-1 с превышением 800 метров. Высота группы штурмовиков — 1200 метров.

Над линией фронта ЗА противника открыла огонь. Определив место цели, я стал строить противозенитный маневр изменением высоты и курса с таким расчётом, чтобы при подходе к цели иметь высоту 600-800 метров и возможность атаковать группой с левым разворотом. Наступил самый ответственный момент отыскания заданной цели; вполне естественно, что для наблюдения за воздухом осталось очень мало времени. Для того чтобы лётчик был полностью о курсе воздушной обстановки, необходимо, чтобы воздушный стрелок систематически информировал его обо всём, что происходит сзади.

Выбрав направление атаки, я подал команду по радио «Внимание, атакуем!». В этот момент капитан Хорчистов заметил сзади на дистанции 800-1000 метров 2 четвёрки Ме-109 и сразу же сообщил мне, но я его слышать не мог, потому что подавал команду. Почти одновременно мой стрелок по СПУ передал, что сзади на дистанции 800-1000 метров 4 Ме-109 атакуют нашу группу и 4 Ме-109 атакуют истребителей. Я мгновенно перенёс взгляд на заднюю полусферу, оценил обстановку и подал команду по радио: "Сзади истребители, атаку отставить, становись в «круг!»

Резко ввёл самолёт в левый крен и пошёл на замыкание круга. 4 Ме-109, разбившись на две группы по 2 Ме-109, атаковали группу. Одна пара оказалась внутри круга и пыталась с левым разворотом атаковать меня, но не смогла вести по мне прицельный огонь. Две очереди, выпущенные по мне ведущим, прошли сзади. Воздушные стрелки открыли огонь, и немцы вынуждены были уйти. Вторая пара атаковала второе звено Ил-2, очевидно, хотела сбить левого ведомого, но в момент замыкания круга, когда лётчик вводил самолет в крен, его воздушный стрелок, сержант Мамонтов, меткой очередью сразил ведущего пары. Лётчик выбросился на парашюте. Ведомого под ракурсом 4/4 обстрелял я. Он вынужден был с левым разворотом внизу строя уйти за первой парой.

Не теряя времени, я подал команду: «Атакуем цель!» и с высоты 700 метров ввёл самолёт в планирование, чтобы сбросить бомбы. Развернувшись после атаки цели на 180° влево, я заметил спереди-снизу приближающуюся пару Ме-109. Немецкие лётчики изменили тактику и решили атаковать снизу в момент выхода из атаки. Я подал команду: «Атаку цели продолжить, после атаки выход по прямой!» Лейтенант Гусев при сближении с двумя Ме-109 из передних точек под ракурсом ¾ длинной очередью подбил ведущего, который с дымом ушёл на свою территорию, ведомый отвалил вправо и с принижением ушёл от группы.

На третьем заходе один Ме-109 атаковал меня с бреющего. Я вовремя его заметил и после атаки цели немного прошёл по прямой, вследствие чего Ме-109 проскочил сзади. В этот момент я резко сделал разворот влево и обстрелял его, но Ме-109 уходил с правым разворотом с принижением, я же — с левым, с набором высоты, и вполне понятно, что очередь прошла влево-вверх.

Наши истребители прикрытия в это время вели бой на виражах с одним Ме-109. Капитан Хорчистов сбил его, лётчик выбросился на парашюте.

Пара Як-1, находившаяся вверху, в первый момент была свободна. Ведущий уже решил прикрывать группу Ил-2, как вдруг заметил со стороны противника приближавшиеся 4 FW-190. Он быстро изменил решение и с набором высоты атаковал их справа. Пара FW-190 была сбита сразу — лётчик одного из них выбросился на парашюте, второй резко ушёл вправо и врезался в землю. Остальные 2 FW-190 с левым разворотом ушли обратно.

andrian1Сделав 3 захода, я подал команду: "Выхожу из атаки «змейкой!»

Капитан Хорчистов с ведомым вышел из боя в момент перестроения из «змейки» в боевой порядок и пристроился к группе Ил-2. Шли от цели на бреющем. Через 5-7 минут на маршруте пристроились к группе остальные 4 Як-1.

Обобщив данный эпизод, можно сделать следующие выводы:

1. По моим предположениям, 8 Ме-109 были наведены на нас станцией наведения. 4 FW-190 взлетели с ближайшей площадки по зрячему или, возможно, тоже по вызову станции наведения.

2. Истребители противника использовали условия освещения и атаковали одновременно группу истребителей и штурмовиков со стороны солнца с нашей территории. Пара Як-1, находившаяся с превышением над штурмовиками 600-800 метров, была ими, очевидно, не замечена.

3. Ведущий пары Як-1 правильно оценил сложившуюся обстановку и отлично атаковал группу противника.

4. Лётчики-штурмовики отлично понимали каждый мой маневр, в совершенстве владели своими самолётами и умело действовали в боевом порядке «круг».

Минин Яков Киреевич

minin3

Герой Советского Союза Минин Яков Киреевич

Родился 9 Июня 1922 года в деревне Шерстин, ныне Ветковского района Гомельской области (Белоруссия), в крестьянской семье. Окончил 3 курса Гомельского автомобильного техникума. Учился в Гомельском аэроклубе. С 1939 года в Красной Армии. В 1942 году окончил Тамбовскую военно-авиационную школу пилотов.

С Ноября 1942 года на фронтах Великой Отечественной войны. Сражался на Северо-Западном, Калининском, Воронежском, Степном, 2-м Украинском фронтах.

К Сентябрю 1943 года старший лётчик 667-го штурмового авиационного полка (292-я штурмовая авиационная дивизия, 1-й штурмовой авиационный корпус, 5-я Воздушная армия, Степной фронт) Младший лейтенант Я. К. Минин совершил 78 боевых вылетов, в 19 воздушных боях сбил лично 3 и в группе 7 самолётов противника, уничтожил 29 вражеских танков, 8 зенитных артиллерийских батарей, 12 зенитных орудий, 9 дзотов, 58 автомашин.

4 Февраля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

В 1945 году окончил курсы высшей лётной подготовки. С 1946 года Майор Я. К. Минин — в запасе. Работал в ГВФ. В 1960 году в составе экипажа самолёта Ту-104Е установил 6 мировых рекордов. В 1969 году окончил Ленинградскую академию Гражданской авиации. Жил в Москве, работал в Институте нефтехимической и газовой промышленности. Умер 15 Июня 1985 года.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «Знак Почёта»; медалями.

*     *     *

В период боёв в районе областного центра Украины города Кировограда, когда на железнодорожной станции «Кировоград» скопилось большое количество войск и боевой техники противника, Яков Минин добровольно вызвался нанести удар по неприятелю с воздуха. Используя элемент неожиданности, на низкой высоте, с обратного направления, откуда враг не ожидал появления советских самолётов, экипаж Минина прицельно сбросил серию бомб на станцию, в результате железнодорожный узел надолго был выведен из строя.

minin2Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 Февраля 1944 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко — фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм Младшему лейтенанту Минину Якову Киреевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 3251).

После ранения, полученного в период проведения (с 24 Января по 17 Февраля 1944 года) Корсунь-Шевченковской наступательной операции, Яков Минин летал на военно — транспортном самолёте, совершив 88 вылетов на фронт.

24 Июня 1945 года Я. К. Минин в составе сводного полка 2-го Украинского фронта участвовал в историческом Параде Победы на Красной площади в Москве.

В 1945 и 1960 годах окончил курсы высшей лётной подготовки. С 1946 года Майор Я. К. Минин — в запасе. Трудился в Гражданском Воздушном Флоте СССР. Работая в транспортном отряде Иркутского авиационного предприятия, перегонял в город Иркутск первые пассажирские самолёты Ил-12 и Ту-104.

В 1960 году перешёл в отряд лётчиков Государственного научно-исследовательского института Гражданской авиации. В составе экипажа самолёта Ту-104Е установил 6 мировых рекордов.

В 1969 году Я. К. Минин окончил Ленинградскую академию Гражданской авиации, после чего был командиром воздушных лайнеров Ту-114 и Ил-62 на международных линиях.

Жил в Москве, после ухода с лётной работы трудился в Институте нефтехимической и газовой промышленности. Скончался 15 Июня 1985 года. Похоронен на Донском кладбище в Москве.

Имя Героя присвоено средней школы села Шерстин Гомельской области Белоруссии, в которой он учился.

Наушники Monster Beats Tour

Михайлов Василий Михайлович

Герой Советского Союза Михайлов Василий Михайлович

Герой Советского Союза Михайлов Василий Михайлович

Родился 10 Января 1921 года в посёлке Воткинск, ныне город Удмурской АССР, в семье рабочего. Окончил 7 классов, школу ФЗУ. Работал слесарем. С 1939 года в Красной Армии. В 1940 году окончил Пермскую военную авиационную школу пилотов.

С Февраля 1942 года на фронтах Великой Отечественной войны.

К Декабрю 1943 года командир эскадрильи 672-го штурмового авиационного полка (306-я штурмовая авиационная дивизия, 9-й смешанный авиационный корпус, 17-я Воздушная армия, 3-й Украинский фронт) Капитан В. М. Михайлов совершил 120 боевых вылетов, в 14 воздушных боях сбил лично 4 и в группе 6 самолётов противника.

4 Февраля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Майор В. М. Михайлов погиб 10 Ноября 1944 года. Похоронен в городе Белград (Югославия). На здании школы № 15 города Воткинск висит мемориальная доска.

Награждён орденами Ленина, Красного Знамени (дважды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, медалями.

*     *     *

13 Августа 1943 года войска Юго — Западного фронта приступили к освобождению Донбасса. «Если бы кто-нибудь мог окинуть взглядом гигантскую панораму боёв и сражений за освобождение истерзанной гитлеровцами Украины, — писал Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский, — перед ним предстала бы всесокрушающая лавина советских войск, оснащённых самой совершенной по тому времени боевой техникой — тысячами, десятками тысяч орудий всех систем и калибров, мощных танков, скоростных самолётов, всеми другими видами и типами вооружения».

17-я Воздушная армия основное усилие сосредоточила на поддержке войск фронта, которые при её содействии к концу Августа вклинились во вражескую оборону и овладели несколькими опорными пунктами, расширив плацдарм на правом берегу Северского Донца. За подготовительный период и в ходе операции Воздушная армия в Августе совершила 16 188 боевых самолёто — вылетов.

В воздухе проходили ожесточённые бои. Наивысшего накала они достигли 19 Августа. Наша истребительная авиация прочно удерживала инициативу и своими активными действиями срывала вражеские попытки наносить удары с воздуха по наступающим войскам. Одновременно бомбардировщики и штурмовики успешно наносили удары по неприятельским войскам.

9-й смешанный авиационный корпус поддерживал действия 8-й Гвардейской армии генерала В. И. Чуйкова. По целям на поле боя было произведено 750 самолёто-вылетов, а на сопровождение штурмовиков — 504 вылета истребителей.

15 и 16 Августа части авиационного корпуса, несмотря на сильное противодействие зенитной артиллерии, произвели успешные налёты на аэродромы Краматорская и Барвенково, где противник сосредоточил до 145 самолётов различных типов. Ударами групп штурмовиков во главе с лётчиками Захарченко, Михайловым и другими было уничтожено и повреждено около 100 самолётов врага.

Вот только один пример грамотных и смелых действий наших лётчиков. При подходе к аэродрому противника они заметили идущие на посадку фашистские самолёты. Старший лейтенант В. М. Михайлов и Младший лейтенант А. И. Петухов с дальних дистанций обстреляли вражеский аэродром и сбросили на стоянки бомбы. Затем атаковали самолёты, идущие на посадку. Два из них, объятые пламенем, рухнули на землю. Остальные бросились врассыпную.

4 Февраля 1944 года, в самый разгар боёв за Правобережную Украину, Капитану В. М. Михайлову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Во время боёв на юге Украины большой вклад в разгром врага внесли многие лётчики 17-й Воздушной армии, в частности Герой Советского Союза Капитан В. М. Михайлов. Вдумчивая оценка воздушной обстановки, совершенное владение своей машиной, умение использовать все её преимущества, знание тактики врага — вот что всегда сопутствовало успехам этого воздушного бойца.

В Февральские дни В. М. Михайлову поручили вести большую группу на штурмовку крупного вражеского аэродрома. Пасмурная погода, ограниченная видимость сильно усложняли полёт. Но Михайлов точно вывел самолёты на цель. С бреющего полёта группа в упор расстреляла вражеские самолёты и взорвала склад с горючим.

В. М. Михайлов заботливо обучал и воспитывал подчинённых. Его питомцы А. Середкин, П. Бурьянов стали командирами звеньев.

mehailv224 Августа 1944 года, в результате успешного обходного маневра и атаки с фронта, Советские войска освободили столицу Молдавской ССР город Кишинёв. Всего 4 дня потребовалось им для полного окружения группировки противника, состоявшей из соединений 5-ти армейских корпусов 6-й и 8-й немецких армий. Советские лётчики непрерывными штурмовыми и бомбардировочными ударами способствовали быстрому уничтожению этой группировки.

Разгром Кишинёвской группировки противника приближался к концу. Значительные силы фашистских войск, окружённые под Кишиневом, разделились на несколько групп, каждая из которых стремилась пробиться на запад. Возникли блуждающие котлы, которые отличались высокой активностью и дерзостью действий.

Так, 27 Августа, пробиваясь к реке Прут через Сарата-Розеш, один из таких блуждающий котлов сумел потеснить части 4-го Гвардейского механизированного корпуса и выйти в район его командного пункта, на котором находился начальник штаба фронта Генерал С. С. Бирюзов. Создалось критическое положение. Командир корпуса Генерал В. И. Жданов запросил по радио помощь авиации. Заместитель командира 306-й штурмовой авиационной дивизии Подполковник А. В. Самохин, находившийся на КП корпуса, через 20 минут навел по радио на вражеские войска группы самолётов, возглавляемые Героями Советского Союза Капитанами Н. Н. Дьяконовым, Е. А. Середкиным и Майором В. М. Михайловым. Меткими ударами с воздуха лётчики отсекли врага от командного пункта, а подоспевшие части корпуса разгромили его.

Командир корпуса Генерал В. И. Жданов высоко оценил результаты действий лётчиков и просил Командующего 17-й Воздушной армией объявить благодарность командиру 306-й штурмовой авиационной дивизии Подполковнику А. В. Иванову и всему лётному составу вверенной ему дивизии.

20 Сентября 1944 года отгремели последние залпы на улицах и югославской столицы. Подводя итоги боёв за Белград, командование наземных войск высоко оценило действия авиации. И эта оценка была вполне заслуженной. Только 10-й штурмовой авиационный корпус за время Белградской операции произвёл 1949 боевых самолёто — вылетов. Личный состав 17-й Воздушной армии проявил в боях отвагу и мужество, высокое боевое мастерство. В те дни особенно отличились лётчики-штурмовики А. П. Елдышев, И. Ф. Филонов, Н. Н. Дьяконов, В. М. Михайлов, Г. Ф. Сивков, Г. Г. Черкашин; лётчики-истребители Д. С. Кравцов, Н. Ф. Краснов, А. П. Попов, Н. И. Рекин, П. Г. Якубовский и другие.

Москва салютовала доблестным воинам 24 артиллерийскими залпами из 324 орудий. Для увековечения памяти скреплённого кровью братства советских и югославских народов в борьбе против общего врага Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 Июня 1945 года была учреждена медаль «За освобождение Белграда», которой награждались все участники Белградской операции.

Но не всем довелось получить эту награду. 22 Октября 1944 года в Белграде состоялись похороны павших в боях солдат и офицеров Советской Армии и НОАЮ. В последний путь их провожали тысячи жителей города. На городском кладбище нашли свой последний приют советские и югославские бойцы, среди них — лётчики Герой Советского Союза Капитан И. Ф. Филонов, Майор В. М. Михайлов и Капитан П. М. Дьяков, отдавшие свою жизнь за свободу Югославии.

Паршин Георгий Михайлович

Дважды Герой Советского Союза Паршин Георгий Михайлович

Дважды Герой Советского Союза Паршин Георгий Михайлович

Родился 23 мая 1916 года в селе Сетуха, ныне Залегощенского района Орловской области, в семье крестьянина. Окончил среднюю школу. В 1936 году окончил Херсонскую авиационную школу пилотов Осоавиахима, а затем Высшую парашютную школу. Работал лётчиком-инструктором в аэроклубах Днепропетровска, Чебоксар и Грозного. С 1941 года в рядах Красной Армии.

С 25 января 1942 года в действующей армии. Воевал на Западном, Северо-Кавказском, Ленинградском и 3-м Белорусском фронтах. Был командиром звена, эскадрильи, штурманом, а затем командиром авиаполка. В 1943 году окончил курсы усовершенствования офицерского состава.

К марту 1944 года командир эскадрильи 943-го штурмового авиационного полка (277-я штурмовая авиационная дивизия, 13-я Воздушная армия, Ленинградский фронт)  капитан Г. М. Паршин совершил 138 боевых вылетов на штурмовку скоплений живой силы и техники противника. 19 августа 1944 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

К февралю 1945 года совершил ещё 96 боевых вылетов на штурмовку вражеских позиций. 19 апреля 1945 года командир 943-го штурмового авиационного полка майор Г. М. Паршин был награждён второй медалью «Золотая Звезда».

С 1946 года майор Г. М. Паршин — в запасе. Работал в Гражданском Воздушном Флоте, затем лётчиком-испытателем. Погиб 13 марта 1956 года при исполнении служебных обязанностей. Похоронен в Москве, где его именем названа улица.

Награждён орденами: Ленина (дважды), Красного Знамени (четырежды), Суворова 3-й степени, Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени; медалями и иностранным орденом. Бронзовый бюст установлен в посёлке Залегощь Орловской области.

*     *     *

parshin4Сохранился редкий снимок, сделанный лётчиком Георшем Паршиным 1 марта 1944 года. Снимок этот — блестящее свидетельство меткости Паршина. На фотографии — объятый огнём немецкий танк. Метким ударом Паршин поджёг его, а затем, как он говорил, «для отчета», щёлкнул на пленку.

Трудно сказать, удалось ли Георгию Михайловичу сделать снимки всех уничтоженных им танков, но точно известно, что кроме того, который сгорел 1 марта 1944 года, он сжёг ещё 10.

Георгий Паршин очень быстро стал одним из лучших лётчиков-штурмовиков в наших ВВС. Так, если обычно штурмовики находились над полем боя около 20-25 минут и совершали лишь по 2-3 атаки, более опытные лётчики, такие как Г. М. Паршин, Г. М. Мыльников, В. А. Алексенко и другие, производили по 5-6 атак и над полем боя «висели» до 35 минут.

Когда, представляя лётчика к званию Героя Советского Союза, командир полка подвёл итоги его штурмовок, цифры получились солидные. Кроме 11 танков Паршин уничтожил более 80 вагонов и 6 паровозов, взорвал несколько вражеских складов с боеприпасами, подавил огонь более 50 батарей, разбил на дорогах свыше 100 немецких автомашин.

9 июня 1944 года Георгий Паршин совершил первый вылет на новой машине — штурмовике, на борту которого было написано: «Месть Бариновых». Этот самолёт был построен на средства матери и дочери — Прасковьи Васильевны и Евгении Петровны Бариновых и вручён капитану Паршину, как лучшему лётчику дивизии.

Мать и дочь Бариновы, работавшие во время войны в 27-й поликлинике Октябрьского района Ленинграда, внесли в фонд обороны доставшиеся им по наследству ценности и попросили построить самолёт, который назвался бы «Месть Бариновых».

«Пусть лётчик нашего самолёта не забудет о мучениях, перенесённых нами, ленинградцами, — писали Прасковья Васильевна и Евгения Петровна Бариновы, — Пусть не даёт он врагу покоя ни в воздухе, ни на земле!  Пусть совобождает от фашистских орд родную землю!»

parshin5Им, ленинградкам, перенесшим все ужасы блокады, было за что мстить. Война принесла им безмерное горе: в сентябре 1941 года погиб их сын и брат Виктор, ушедший на фронт добровольцем. В период блокады скончался глава семьи Пётр Иванович Баринов. Женщины остались одни. Не они не пали духом: мужественно перенесли смерть самых близких людей, бомбёжки, артобстрелы, голод и холод. Еле держась на ногах от истощения и физической усталости, возвращали в строй раненых. Потом сделали ещё один вклад в победу над ненавистным врагом: отдали на постройку боевого самолёта все свои сбережения. Примечательно и другое: в 1919 году так же поступал и дед, Иван Михайлович Баринов. Он передал тогда в фонд Красной Армии всё, что скопил за долгие годы.

Свой подарок патриотки вручили известному лётчику Ленинградского фронта Георгию Паршину и он с честью оправдал оказанное ему доверие.

parshin6Мстил Георгий не только за ленинградцев. У него были и свои личные счёты с врагом. Его семью тоже не миновала беда. На Орловщине немцы сожгли его родную деревню Сетуху, расстреляли отца. Так личное горе отдельных советских людей переплелось со страданиями и гневом всего народа. И это вызывало лютую ненависть к фашизму. Георгий Михайлович Паршин сражался на этой машине за себя, за Бариновых, за свой народ... На снимке: Прасковья Васильевна Баринова передаёт Паршину именной штурмовик Ил-2. В центре — её дочь Евгения.

Капитан Паршин учил своих подчинённых наносить исключительно точные удары по вражеским целям. Сбив к концу войны в воздушных боях лично 10 самолётов противника, он стал одним из лучших асов среди лётчиков штурмовой авиации.

Однажды шестёрке немецких истребителей удалось сбить его самолёт. Лётчик, очутившись на территории, занятой врагом, продолжал сражаться. Раненный, он не стал отсиживаться в лесу. Вместе с воздушным стрелком Паршин вышел к дороге. Здесь они убили немецкого офицера, ехавшего на мотоцикле. Затем незаметно подобрались к трём вражеским сапёрам, рывшим окоп, обезоружили их и захватили в плен. С тремя «языками» Паршин и стрелок перешли линию фронта.

Принимая самолёт от ленинградских патриоток, Паршин сказал, что постарается на нём закончить войну и добить врага в его логове. И лётчик сдержал своё слово! После Выборгской операции он громил врагов в Прибалтике, сражался в небе над Восточной Пруссией, штурмовал Кёнигсберг. Только на Ленинградском фронте Г. М. Паршин, сопровождая танки и пехоту громя фашистские штабы и коммуникации, уничтожил 10 самолётов, столько же паровозов, более 60 вагонов, 11 танков, подавил 56 батарей, разбил около 120 автомашин противника.

19 августа 1944 года за бои на Карельском перешейке Паршину присвоили звание Героя Советского Союза. А ровно через 8 месяцев — 19 апреля 1945 года — он был награждён второй Золотой Звездой.

После войны Георгий Михайлович работал в гражданской авиации, затем стал лётчиком-испытателем.

*     *     *

Молнии под крылом

Слава храброго и неутомимого лётчика-штурмовика пришла к Георгию Паршину с первыми же его полётами на Ленинградском фронте. На вид несколько старше своих лет, невысокий, стремительный, с размашистыми движениями, с золотым чубом, упрямо спадающим на лоб, казалось, он не мог существовать вне боя.

— У меня свои счёты с гитлеровцами, — сказал как-то Паршин своим боевым друзьям. — Они сожгли мою деревню Сетуху под Орлом, спалили мой дом, выследили моего отца-партизана и расстреляли его...

Но особенно острой болью и негодованием наполнялось сердце Георгия Паршина при мысли о том, что переносил осаждённый Ленинград. Он, воин, близко видевший смерть на фронте, всё же не мог без содрогания думать о тех пытках голода и холода, каким подвергались жители героического города, о ежедневных обстрелах Ленинграда вражескими миномётными и артиллерийскими батареями.

— Мы должны обнаружить и подавить огневые точки врага, — говорил Паршин лётчикам своей эскадрильи, отправляясь на боевое задание в один из январских дней 1944 года.

Как всегда в минуты большого душевного волнения, он произносил слова быстро и отрывисто. Паршин подошёл к своему штурмовику. На этой машине, уже, будучи командиром эскадрильи, воевал он на Северном Кавказе. На ней вот уже более полугода летал на Ленинградском фронте. Он полюбил свой самолёт за маневренность и прекрасное вооружение.

Взметая густые облака снежной пыли, штурмовики с рёвом оторвались от земли. Паршин летел во главе эскадрильи. Всё отчётливей очертания Ленинграда. И, всматриваясь в них, Паршин с особенной ясностью понимал, что, защищая Ленинград, он защищает всё, что дала ему, крестьянскому парнишке, страна. Вот и Ленинград — белый, озарённый вспышками взрывов вражеских снарядов, но всё такой же величественный, непобедимо прекрасный. Отчётливо выделялись на горизонте пулковские высоты. Паршин вёл эскадрилью на Пушкин, откуда, по данным службы наблюдения, били дальнобойные батареи гитлеровцев. Скоро около самых крыльев самолётов замелькали огненные шары. Линия фронта!

Самолёты набрали высоту. Лёгкие слоистые облака скрыли от лётчиков землю. Паршин вывел эскадрилью из облаков над районом, где были расположены бившие по Ленинграду орудия. Ложбины, бугры — всё покрыто снегом. Ничего не различить внизу. Но вдруг под самыми крыльями вспыхнула короткая молния. Орудие!..

Штурмовики начали атаку. Сквозь стекло кабины лётчик видел надвигавшуюся на самолёт белую, заснеженную землю. Его зоркий глаз ясно различил какой-то чуть темневший на снегу квадрат. Быстрый нажим пальцев на маленькие светящиеся кнопки, и от самолёта отделились снаряды и бомбы. Почти у самой земли Паршин вывел машину из пике и снова набрал высоту. Он повёл эскадрилью в новую атаку, и только когда внизу, на месте тёмного квадрата, заходили волны огня и дыма и бившая по Ленинграду фашистская «точка» замолкла, он подал команду возвращаться домой.

...Началось наступление на Ленинградском фронте. Паршин вёл свою эскадрилью курсом Красное Село — Ропша. Густые снеговые облака прижимали самолёты к земле. Мокрый снег залеплял стёкла машин. Но и сквозь белесую мглу острый взгляд лётчика различил цель — танки врага, обстреливавшие наши танки. Он поймал в перекрестье прицела башню головного танка и, спикировав, сбросил на него первые бомбы. Паршин сфотографировал самый большой костёр, возникший на месте головного танка, и, вернувшись на свой аэродром, доложил командиру полка, что цель уничтожена.

Когда командир ответил ему: «Передохни», — Георгий воскликнул: «Да какая же может быть передышка, когда такие дела творятся?!»

Паршин снова вылетел со своей эскадрильей на штурмовку немецких танков во второй, в третий, потом в четвертый и уже на рассвете нового дня — в пятый раз. Так летал он в первый день, так летал во все последующие дни наступления...

— Наконец-то! — обрадованно воскликнул он, получив задание уничтожить последние бьющие по Ленинграду батареи. Он первым ввёл в пике свой штурмовик и сбросил бомбы на вражеские батареи. Снаряды гитлеровцев рвались около наших самолётов. Но Паршин, искусно лавируя между огненными шарами разрывов, повёл своих штурмовиков на повторный заход. Затем — ещё... Когда последние вражеские орудия превратились в груды металла, он вздохнул облегчённо. В Красное Село входили советские танки.

А вечером в одной из загородных дач, где жили лётчики, Георгий делился со своим другом Андреем Кизимой впечатлениями боевого дня.

— Вот мы и наступаем, — говорил он. — Скоро я найду на Орловщине свою мать, а ты у себя на Украине — брата.

— Непременно разыщем, — улыбался Андрей.

Нет на свете дружбы крепче и беззаветней, чем дружба людей, вместе смотревших в лицо смертельной опасности. Такая беззаветная фронтовая дружба связывала Георгия Паршина с Андреем. Часто, когда тяжёлые снеговые облака заметали небо, и нельзя было даже представить себе, как можно вести в такую погоду самолёт, Паршин и Кизима вместе вылетали на разведку. В одной из разведок, когда лётчики уже закончили фотографирование вражеских укреплений под Кингисеппом, разорвавшийся зенитный снаряд пробил плоскость и хвост самолёта Кизимы.

— Держись ко мне ближе, Андрей, — крикнул ему по радио Паршин. — До линии фронта недалеко. Дотянем!

И два штурмовика, один невредимый, другой с перебитым крылом и повреждённым хвостовым оперением, прижавшись друг к другу, словно связанные какими-то невидимыми нитями, летели через линию фронта... И там, где на их пути начинали рваться огненные шары вражеских снарядов, самолёт Паршина прикрывал своим крылом раненую машину друга.

И вот новое утро, и оба командира повели эскадрильи на штурмовку большой группы немецких танков. При выходе из атаки на них из-за облака выскочили 6 тупорылых немецких истребителей «Фокке-Вульф-190».

— Отбивай «Фоккеров»! — крикнул Паршин своему стрелку Бондаренко. И как бы в ответ на его команду в воздухе перевернулся и окутанный дымом пошёл к земле вражеский истребитель. Всё дальнейшее произошло молниеносно: на штурмовик Паршина ринулся другой истребитель, но в тот же миг на него обрушилась длинная пулемётная очередь штурмовика Кизимы. Второй «Фокке-Вульф», разламываясь на части, полетел к земле.

Паршин снова ударил по танкам. Самолёт его сильно тряхнуло, и пулемёт стрелка замолчал. Было ясно, что его штурмовик подбит, а стрелок ранен. Другой снаряд ударил по рулям управления. Острая боль обожгла лицо и правую руку Паршина. Он с трудом перевёл штурмовик в горизонтальный полёт. Только бы дотянуть до линии фронта! Всего 10 километров, не больше. Но фашистские истребители упорно преследовали его. Рули управления уже не подчинялись лётчику. Едкий дым окутал кабину, со страшной скоростью приближалась земля. Внизу чернел лес...

Паршин не вернулся из полёта. Но сама мысль о том, что он мог погибнуть, казалась в полку неправдоподобной, и ни командир, ни лётчики не уходили до поздней ночи с лётного поля, дожидаясь, что вот-вот Георгий прилетит. Уже стемнело, техники замаскировали на ночь машины, а Паршина и его стрелка Бондаренко не было.

В этот день полк получил несколько новых самолётов. Одна из них особенно привлекла внимание лётчиков. На правой стороне её фюзеляжа крупными красными буквами была выведена надпись: «Месть Бариновых», на левой — «За Ленинград». Как сообщало командование, эта машина была построена на средства двух ленинградок Бариновых — Прасковьи Васильевны и её дочери Евгении Петровны — служащих одной из ленинградских поликлиник. Они внесли в Госбанк на постройку штурмовика имевшиеся у них сбережения. В письме в полк патриотки просили вручить этот штурмовик самому храброму лётчику. И мысли лётчиков вновь и вновь обращались к Паршину. Вот если бы он вернулся, сделали бы ему подарок!..

Усталые, с окровавленными повязками на лицах, в ссадинах и ожогах вошли Паршин и Бондаренко в землянку КП.

— Георгий! — воскликнул Кизима, бросившись к другу.

— Спасибо тебе за сбитого «Фоккера», а то, кто знает, может, и не вернулся бы... — сказал Паршин. И тотчас же зазвучал в землянке его отрывистый голос, рапортовавший командиру:

— Наш подожжённый немецкими истребителями штурмовик упал на лес. Деревья амортизировали удар. Мы успели выскочить! Самолёт взорвался... Встретили в лесу разведчиков. Пошли с ними за «языком». Они нам помогли.

И, закончив рапорт, спросил командира:

— На какой же машине я полечу завтра, товарищ майор?

Обсуждая вопрос, кому вручить штурмовик «Месть Бариновых», командование части остановило свой выбор на Георгии Михайловиче Паршине.

Лётчик заканчивал осмотр новой машины, когда по аэродрому пронеслась весть:

— Приехали Бариновы! Приехали хозяйки самолета!

Вместе с командиром полка подошли они к самолёту.

— Товарищ майор, разрешите мне пролететь с ними над Ленинградом, — неожиданно для себя обратился Паршин к командиру.

Штурмовик Ил-2М3 капитана Г. М. Паршина.  943-й ШАП, осень 1944 года

Штурмовик Ил-2М3 капитана Г. М. Паршина. 943-й ШАП, осень 1944 года

Получив разрешение, Георгий усадил Бариновых в кабину стрелка и так бережно, как только мог, оторвал штурмовик от земли. Он пролетел со своими пассажирками над серебристой излучиной Невы, над проспектами города. Потом развернул машину в сторону аэродрома и осторожно повёл её на посадку.

Бариновы провели весь день в дружной семье лётчиков. Никогда ни одна машина не была так дорога Паршину, как эта. Она была для него символом неразрывной связи и единства народа со своей армией. Он попросил полкового художника нарисовать на левой стороне фюзеляжа, рядом с надписью «За Ленинград», контур Петропавловской крепости и стрелу. На правой стороне, рядом с надписью «Месть Бариновых», — четыре красные звезды — счёт сбитых им самолётов.

И хотя, как говорил Георгий, не всегда выпадает такой праздник штурмовику, чтоб вражеский самолёт сбить, однако в первый же свой вылет на новом самолёте, совершая «прогулку» на разведку вражеского аэродрома, он увидел выскочивший из-под его крыла длинный самолёт с синей свастикой на фюзеляже. Финский разведчик! Нажим на гашетки пулемётов и пушек, и самолёт противника пошёл к земле. В этот день на самолёте «Месть Бариновых» появилась пятая красная звезда.

Линия фронта отходила всё дальше от Ленинграда. Эскадрилья Паршина вела непрерывные бои. Георгий отыскивал вражеские машины, танки, самоходные орудия и, пикируя на цель, уничтожал её. Он наносил удары по вражеским аэродромам именно тогда, когда там было больше всего самолётов. Не давая им взлетать, сбрасывал он свой разящий груз на лётное поле врага до тех пор, пока оно не превращалось в бушующее море огня.

Паршин всегда появлялся там, где больше всего нужна была его помощь. На имя командира полка стали приходить телеграммы и письма от пехотинцев, артиллеристов, танкистов. Все они благодарили лётчика за помощь в бою. «Мы узнаём его самолёт с земли», — писали они. А в августе 1944 года, незадолго до Дня авиации, в жизни Паршина произошло огромное событие. Указом Президиума Верховного Совета СССР ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Командир полка дал ему сутки на отдых. Паршин решил слетать в Ленинград. Внимательно вглядываясь в черты города-героя, он шёл по чисто прибранным улицам, по Театральной площади, мимо повреждённого фашистской бомбой и уже стоящего в лесах здания Театра оперы и балета имени С. М. Кирова. Затем свернул на проспект Маклина, нашел нужный ему дом, постучал в квартиру Бариновых. Те встретили его, словно родного. Долго беседовали они в тот вечер.

— У меня есть две мечты, — говорил им Паршин. — Первая — долететь на вашем самолёте до самого Берлина и рассчитаться с фашистами за всё, что перенесли ленинградцы. А вторая — вернуться живым в Ленинград...

Наступление войск Ленинградского фронта становилось всё стремительней. Теперь эскадрилья Георгия Паршина летала над городами, деревнями и хуторами Советской Эстонии. С наслаждением раскуривая после ужина крепкую папиросу, Паршин стоял на крыльце бревенчатого домика, в котором жили командиры эскадрилий. Подставив разгорячённое лицо свежему влажному ветру, смотрел он на белевшие неподалёку чуть освещённые луной избы эстонских крестьян. Заново жить начинают. Хозяйство своё налаживают.

Внезапно со стороны аэродрома раздались сильные залпы.

— Таллинн взят! Взят Таллинн! — донёсся до его слуха чей-то возбуждённый голос. И одновременно кто-то сунул ему в руку письмо в большом самодельном конверте. Он прочёл его тут же при свете карманного фонарика.

«Мне построили новый дом вместо спалённого гитлеровцами. Когда же ты приедешь, сынок? Хотя бы на денёк на родину вырвался», — писала Георгию мать. И в ночи, озарённой вспышками праздничных ракет, он ясно увидел её — сгорбленную, поседевшую, думающую о нём день и ночь, день и ночь... Видел свою деревню Сетуху такой, какой она была раньше, — с яблоневыми и грушевыми садами, бревенчатыми избами, обнесёнными свежевыкрашенными заборами, золотистые волны хлебов на колхозных полях... Он пошёл в свою комнату и на листке блокнота написал размашистым почерком:

«Погоди ещё немного, мама. Сегодня мы взяли Таллинн!   Остались считанные часы, и освободим всю Эстонию. Скоро я буду воевать в Германии. А там и домой».

На последний отбитый у гитлеровцев аэродром штурмовики сели прежде, чем команды обслуживания успели туда доставить горючее и боеприпасы.

— Вот что, орлы! — подошёл Паршин к своим лётчикам. — Получен срочный приказ прикрыть наш десант при высадке на остров Даго!

— На чём полетим? Нам даже машины заправить нечем! — заволновались лётчики.

— Ничего, — сказал уверенно Паршин, — Я уже договорился с командиром. Одну шестёрку поведёт Кизима, другую — я. Мы перельём остатки горючего из баков всех машин в наши самолёты. Заберём все оставшиеся снаряды. Не страшно, что неполный комплект!..

parshin7Советские катера были уже в море, когда над ними появились две группы штурмовиков. И тотчас же с темневшего впереди острова Даго по катерам открыли огонь вражеские орудия. Около самых бортов, высоко вздыбив воду, разорвалось несколько снарядов. Паршин и Кизима метнулись к острову и резко спикировали на две бившие по катерам батареи. Батареи смолкли. Но Паршин знал, что, как только катера подойдут к острову, батареи вновь откроют по ним огонь. Чтобы обеспечить успех десанта, надо перехитрить врага.

— Ставь свою шестёрку в оборонительный круг. Я свою тоже поставлю, — сказал он по радио Кизиме. — Будем атаковать вхолостую. Снаряды беречь на крайний случай!

И две группы штурмовиков во главе со своими командирами закружились над позициями противника. Всё круче пикируя на батареи, они совершали заход за заходом, парализуя волю врага стремительностью своих атак. Лишь когда все десантники высадились на остров, на батареи врага обрушились последние снаряды советских штурмовиков.

В дни боёв за освобождение Советской Эстонии майор Георгий Михайлович Паршин был назначен командиром полка. Паршин знал, какая огромная ответственность ложилась на его плечи. И он отдавал делу победы весь свой опыт, все свои силы.

Вместе с другими авиационными частями Ленинградского фронта штурмовики перелетели к границам Восточной Пруссии. Бои шли в направлении Кёнигсберга. Паршин прорывался со своими лётчиками сквозь заслоны гитлеровцев и, теряя счёт атакам, штурмовал самые упорные цели, уничтожал орудия, эшелоны, поджигал танки, пытавшиеся остановить движение советских войск.

В один из самых напряжённых дней наступления он собрал командиров эскадрилий на командном пункте.

— Крупная немецкая группировка юго-западнее Кёнигсберга прижата к морю нашими войсками, — разъяснял он лётчикам новую задачу. — Мы должны помешать группировке перебраться в порт Пиллау. Вместе с артиллерией ударим по всем плавучим средствам. Предупреждаю, будем сбрасывать бомбы замедленного действия, чтобы не задело самолёты взрывной волной, летать будем низко.

Штурмовики подлетели к порту Розенберг, когда десятки барж, катеров, самодельных плотов и лодок отплыли из порта, стараясь добраться до косы в заливе Фриш-Гаф.

— Атакуем головное судно, — приказал Паршин своим штурмовикам, — Бьём бронебойными.

Выводя самолёт из пике, видел, как бомбы проломили палубу. Значит, как только штурмовики повторят удар и наберут высоту, в трюмах произойдут взрывы.

— Теперь на баржу! Бьём осколочными!

Новая серия бомб. Новый набор высоты. Новая цель — катер! Долго отражалось в воде зарево от горящих катеров и барж...

В один из боевых вылетов в район Гольдапа был тяжело ранен Андрей Кизима. На маленьком учебном самолёте Паршин увёз своего друга в госпиталь в Каунас. После лечения в госпитале по приказу командования Кизима должен был отправиться в санаторий. Война для него кончалась. В госпитале, сидя около койки раненого друга, Паршин старался не выдавать своего волнения и без того огорчённому Кизиме.

— Да что ты расстраиваешься, Андрей, — утешал он друга. — Ведь ты войну не где-нибудь, а в Восточной Пруссии, в логове зверя, заканчиваешь.

Начинался штурм Кёнигсберга — оплота эсэсовцев — доживавшего свои последние часы. Гитлеровцы, окружённые со всех сторон советскими войсками, уже отрезанные от порта Пиллау, превратили в опорный пункт каждый дом. Они били из множества орудий по аэродромам, на которых теперь базировались советские лётчики, по наступавшей советской пехоте и танкам. Искусно лавируя между трассами зенитного огня, Паршин пикировал на бившие по советским войскам орудия.

Он разрабатывал с командирами эскадрилий план выполнения очередного задания, когда его позвали к телефону и сообщили о присвоении второй раз звания Героя Советского Союза! Радость Георгия Паршина была особенно полной, так как в этот же день, 19 апреля 1945 года, было присвоено звание Героя Советского Союза его другу Андрею Кизиме.

Наступил великий день победы над фашистской Германией.

— Украсьте все самолёты живыми цветами, — приказал лётчикам Паршин, — сегодня, в День Победы, мы совершим двухтысячный по счёту вылет нашего полка.

Над городами Германии навстречу солнцу большим пеленгом летели штурмовики за своим командиром. По команде «огонь» лётчики нажимали кнопки бомбосбрасывателей, и с весеннего неба на улицы немецких городов падал многоцветный дождь листовок, в которых советское командование возвещало о полной капитуляции гитлеровской Германии.

Маленький связной самолёт доставил на аэродром почту и газеты. Развернув первомайский номер армейской газеты, Паршин увидел опубликованное там письмо Бариновых к нему.

«Дорогой Георгий Михайлович! Поздравляем Вас с большой наградой. Вы теперь дважды Герой Советского Союза. Мы гордимся этим. Очень приятно, что, воюя на самолёте „Месть Бариновых“, Вы стали таким известным человеком. У нас в Ленинграде весна. Небо чистое, ни облачка, и солнце начинает припекать. Радостно смотреть, как расцветает наш Ленинград. На улицах уже не увидишь заколоченных досками и засыпанных песком витрин. Сегодня объявили, что отменяется светомаскировка и разрешается круглосуточное движение по городу в майские дни. Как засияет наш Ленинград, отражая в Неве столько огней!»

В тот вечер Паршин писал в Ленинград:

«Добрый день, дорогие хозяева моей любимой машины, на которой я закончил битву с фашистской Германией. Я получил через „Боевую тревогу“ ваше письмо. Очень вам благодарен. За время войны я сделал 253 вылета на штурмовку, из них более 100 вылетов на подаренной вами машине, штурмовал крепости врага, жёг танки, топил баржи, в воздушных боях сбивал самолёты противника.

Поздравляю вас с победой. Скоро я надеюсь прилететь к вам на своём крылатом, на котором написано „Месть Бариновых“ и нарисовано десять звёзд. Это означает, что всего мною за Отечественную войну сбито в воздушных боях десять фашистских пиратов. Даю слово большевика-лётчика, что отдам все свои силы и способности для дальнейшего укрепления нашей авиации, а если придётся снова столкнуться в бою с врагами нашей Родины, то буду так же стойко драться за счастье великого советского народа, за дело партии Ленина».

...Плавно пробежав по взлётной дорожке, легко оторвался от лётного поля штурмовик «Месть Бариновых». Дважды Герой Советского Союза майор Георгий Паршин взял курс с одного из аэродромов Германии на Ленинград. Рука лётчика спокойно лежала на штурвале. Под крыльями его самолёта плыла земля, своя, советская, родная, освобождённая от чужеземного нашествия и уже набирающая силы для нового своего расцвета. Земля, на которой утверждалось счастье человека. И он призван был оберегать это счастье.

Людмила Попова

(Из материалов сборника — «Люди бессмертного подвига». Том 2.  Москва 1975 год.)

Феоктистов Сергей Алексеевич

feoktis2

Герой Советского Союза Феоктистов Сергей Алексеевич

Родился 19 Января 1919 года в городе Борисоглебск, ныне Воронежской области, в семье рабочего. Детство и юность провёл в Москве. Окончил 7 классов неполной средней школы и аэроклуб. Работал учеником токаря на заводе, затем на строительстве метрополитена. С 1938 года в Красной Армии. В 1940 году окончил Борисоглебскую военную авиационную школу лётчиков. Служил в строевых частях ВВС.

На фронтах Великой Отечественной войны с первого дня.

К Сентябрю 1944 года командир эскадрильи 568-го штурмового авиационного полка (231-я штурмовая авиационная дивизия, 2-й штурмовой авиационный корпус, 5-я Воздушная армия, 2-й Украинский фронт) Капитан С. А. Феоктистов совершил 80 боевых вылетов на штурмовку войск и техники противника. Уничтожил в воздушных боях 7 самолётов противника.

Всего произвёл 146 успешных боевых вылетов. В воздушных боях сбил 7 вражеских самолётов лично и 4 — в составе группы.

15 Мая 1946 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с врагами в годы Великой Отечественной войны, удостоен звания Героя Советского Союза.

В 1948 году окончил Высшие офицерские лётно-тактические курсы, в 1957 году успешно окончил Военно-Воздушную академию. С 1972 года Гвардии Полковник С. А. Феоктистов — в запасе. Жил в Москве. Умер 13 Апреля 1973 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Награждён орденами: Ленина (дважды), Красного Знамени (дважды), Александра Невского, Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды (дважды); медалями.

*     *     *

Войну Сергей Феоктистов встретил в составе одного из истребительных авиационных полков. В первый же день войны, 22 Июня 1941 года их аэродром подвергся бомбардировке. На уцелевших И-16 лётчики в течение месяца вели напряжённые бои. Затем полк был переформирован в штурмовой и приступил к боевой деятельности на дальних подступах к Москве.

Не сразу, конечно, пришло мастерство. Медленно, но верно молодой лётчик набирался сил, обретал боевой опыт, умение. Научился точно бомбить, поражать цели «эрэсами», разгадывать замыслы противника. Вскоре и сам стал передавать трудную науку воздушного боя вновь прибывшей молодежи. Вспоминает С. А. Феоктистов:

"Молодому пополнению, прибывшему в полк после нас, было уже полегче. Мы их учили, оберегали. Поэтому и воевали они успешно. Например Иван Шмонов, Владимир Волков и Виктор Якушев в короткий срок чуть было не догнали нас, своих наставников, по количеству боевых вылетов.

А почему? Потому что не ходили они в хвосте боевого порядка, как мы, будучи ещё молодыми, а ходили где-то в середине, а то и в звене ведущего. Не тратили драгоценное время на медсанбаты и лазареты. Чтобы «Мессер» мог подобраться к молодому пилоту, ему предстояло сначала схватиться с такими асами, как Гена Турапин, Алёша Макаров, Андрей Нечипорук, Володя Знаменский, ходившими на хвосте боевого порядка в составе пары, а то и звена. А это — сила.

«Ходить на хвосте» — это значит защищать впереди идущих товарищей, драться за них с «Мессерами», быть для них броневым щитом. Они защищали нас почти в каждом полёте, потому что практически в каждом полёте на нас нападали «Мессеры». Наши друзья сражались храбро и мастерски. Многие из пилотов, дошедших до Победы, обязаны им жизнью...

Чувство товарищества, взаимной выручки мы пронесли по фронтовому небу войны. Идя на врага, каждый из нас постоянно чувствовал «локоть» товарища и был уверен, что в минуту опасности друг прикроет своим огнём, поддержит морально, если надо, примет удар на себя.

Однажды четверка Ил-2 во главе с Лейтенантом Гавриловым, совершив налёт на железнодорожную станцию, возвращалась на аэродром. Неожиданно появились три Ме-109. А у наших нет боезапаса и трое из четырёх — молодые пилоты. Хитрый, находчивый, не знавший страха Гаврилов принял огонь на себя. Он смело имитировал лобовые атаки, связал истребители боем и после того, как молодые пилоты благополучно ушли, отважно сражался с врагом в течение 15 минут.

Лётчики-истребители, наблюдавшие этот бой с земли, позднее прислали нам телеграмму: «Восхищены мужеством и мастерством лётчика-штурмовика, ведшего бой 3 Апреля 1942 года с тремя Ме-109. Хотелось бы иметь его в своих рядах».

Весной 1942 года полк был переведён на Северо-Западный фронт, в район Демянска. Там, немецкое командование впервые предприняло попытку организовать снабжение своих окружённых войск по воздуху. В начале Мая, наряду со штурмовкой наземных целей, Феоктистов в течение одного дня сбил в воздушных боях 3 вражеских самолёта: в первом вылете Hs-126, во втором — 2 Ju-52. 6 Июня 1942 года сбил ещё 2 Ju-52.

Затем участвовал в Сталинградской битве, в боях на территории Белоруссии.

il2_7_gpОчень тяжёлые бои пришлось вести лётчикам полка в период Сталинградской битвы, особенно в её начале, когда противник имел явное преимущество в воздухе. Усугубляло ситуацию то, что штурмовик был одноместным и с хвоста практически беззащитен. Вспоминает С. А. Феоктистов:

«В сталинградском небе было буквально тесно. „Мессеры“ кружили, как осы. Задней кабины, в которую мы потом посадили стрелка, у нас еще на было. Погибали машины и наши боевые товарищи.

И вдруг — попробуй до такого додуматься — наши инженеры установили в хвост самолёта обыкновенные сигнальные ракеты. Конечно, это были не пушки, но представьте себе: Ме-109 идет в атаку, сближается, вот-вот откроет огонь и вдруг, прямо перед глазами — огненный шар... И немцы выскакивали из-под хвоста наших самолётов будто ошпаренные. Разберись попробуй, что это за новый вид оружия придумали русские. А полк, имея такое „оружие“, продержался в непрерывных боях значительно дольше обычного».

После окончания сталинградской битвы начались новые бои, на другом участке фронта...

26 Февраля 1943 года в один из вылетов на штурмовку вражеских позиций Феоктистов, на счету которого было уже 4 сбитых в воздушных боях «Юнкерса» и один «Хеншель», был подбит зенитным огнём врага, и его самолёт с убранным шасси упал на кустарник и, зарываясь носом в сугроб, прополз несколько метров. Произошло это на территории, занятой противником.

Лётчик выскочил из кабины и первая его мысль была — «как быть с самолётом?». Достав ракетницу, Феоктистов открыл горловину бензобака. Глухо прозвучал выстрел. Лётчик успел спрыгнуть с крыла и упал ничком в снег. Раздался оглушительный взрыв.

Немецкие долго солдаты искали лётчика. Дважды почти лицом к лицу сталкивался с ними Феоктистов и каждый раз уходил от них. Мёрз ночами в снегу, голодал, но все шёл и шёл к линии фронта, в сторону канонады, доносившейся с востока. Знал лётчик одно: живым его не возьмут, будет драться, пока бьется сердце...

На 8-е сутки — радость: встретил партизанских разведчиков. Они-то и привели Сергея в штаб 1-й Белорусской партизанской бригады, насчитывавшей несколько тысяч бойцов. Встал в их ряды и Сергей Феоктистов. Он не мог поступить иначе. Вместе с партизанами ходил на задания. Помогал в разработке боевых операций. Наравне со всеми отбивал яростные атаки карателей, ходил в разведку.

Потом за Сергеем прилетел самолёт По-2 и увёз его на «Большую землю». С Апреля 1943 года лётчик Феоктистов вновь сел за штурвал «Ила», чтобы громить врага.

К Сентябрю 1944 года командир 1-й эскадрильи 568-го штурмового авиационного полка Капитан С. А. Феоктистов совершил 80 боевых вылетов на штурмовку войск и техники противника. В воздушных боях сбил 7 самолётов противника.

Войну Сергей Феоктистов закончил в составе 187-го Гвардейского Краснознамённого штурмового авиационного полка, совершив 146 успешных боевых вылетов и доведя счёт своих воздушных побед до 11 (лично сбил 7 самолётов и 4 в группе с товарищами). Одиннадцать! Такой боевой счёт даже для истребителя — дело чести и доблести, а ведь Феоктистов летал на тяжёлом маломаневренном штурмовике...

За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с немецко — фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 Мая 1946 года удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 9127).

После окончания войны Сергей Алексеевич продолжал служить в ВВС. В 1948 году окончил Высшие офицерские лётно-тактические курсы усовершенствования, в 1957 году и Военно-Воздушную академию.

Уволившись 1972 году в запас, жил в Москве.

Козловский Василий Иванович

kozlovs1

Герой Советского Союза Козловский Василий Иванович

Родился 21 февраля 1920 года в селе Молчановка, ныне Ракитнянского района Киевской области, в семье рабочего. С 1932 года вместе с родителями жил в городе Макеевка Донецкой области. Окончил 10 классов и аэроклуб в 1938 году. Работал инструктором в аэроклубе. С 1940 года в рядах Красной Армии, в 1941 году окончил Тамбовскую военную авиационную школу пилотов.

С июля 1942 года в действующей армии. К середине апреля 1944 года командир эскадрильи 810-го штурмового авиационного полка (225-я штурмовая авиационная дивизия, 15-я Воздушная армия, 2-й Прибалтийский фронт) капитан В. И. Козловский совершил 103 успешных боевых вылета, нанеся врагу большой урон в живой силе и технике.

18 августа 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

В 1953 году окончил Военно-Политическую академию. С 1960 года полковник В. И. Козловский — в запасе. Жил в Москве. Умер 4 января 1997 года. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени (трижды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Красной Звезды; медалями.

На фронт Василий Козловский попал в июле 1942 года. Воевал как лётчик — штурмовик и командир различных подразделений.

...Август 1942 года. Немецкие танки рвутся к Воронежу. Город в огне пожарищ. Жители уходят на восток, подвергаясь постоянным атакам вражеской авиации. Севернее Воронежа, через Дон, немцы перебрасывают войска на левый берег. Авиационный штурмовой полк, в котором служил Козловский, получил приказ уничтожить переправу. Командир полка Кудряшов отобрал 4 экипажа и сам повёл их на выполнение задания.

Вражеская переправа была сильно защищена. Но, преодолев сопротивление истребителей противника, наши штурмовики нанесли удар по переправе и уничтожили её. Бой в воздухе продолжался. От точного удара Кудряшова один вражеский истребитель рухнул на землю. Два наших самолёта загорелись и упали на вражескую оборону. Осталось 2 советских штурмовика (самолёты Кудряшова и Козловского) против 11 истребителей врага.

10 «Мессеров» обрушились на машину командира. Пошёл в атаку и Козловский, через несколько секунд он зажёг ещё один самолёт противника. Но «Ил» командира, объятый пламенем, также рухнул на землю. Шквальный огонь вражеских истребителей со всех сторон обрушился на самолёт Козловского. Штурмовик загорелся. Нужно прыгать. Перевернув самолёт вверх колесами, лётчик выбирается из кабины. Затяжка с открытием парашюта помогает сбить пламя с одежды. Вскоре под ногами он ощутил землю.

il2_9...6 ноября 1942 года в канун 25-й годовщины Великой Октябрьской революции группе Козловского была поставлена задача — нанести удар по вражескому аэродрому в районе Курска. Расстояние не позволяло выполнить задачу со своего аэродрома. Приняли решение по выполнении задания совершить посадку за передним краем наших войск на любой пригодной площадке. На задание вылетело 12 штурмовиков и 12 истребителей прикрытия. С наступлением темноты группа провела более 60 атак на объекты противника. Уничтожены и повреждены около 100 самолётов, взорваны 2 склада с горючим и боеприпасами, 10 зенитных орудий.

В 1943 году в битве на Курской дуге эскадрилья Козловского отличилась в воздушных боях. Более 600 вылетов совершила она в те жаркие дни. Василий Иванович был неоднократно сбит в жарких воздушных боях. Не раз наши бойцы подбирали его в бессознательном состоянии, обгоревшего, израненного.

...Как-то в бою зенитный снаряд попал в правую плоскость самолёта. Крыло частично было разрушено, машину накренило вправо, и удержать её было почти невозможно. Василий Иванович сбросил бомбовой груз на цель и вдруг почувствовал ещё один удар в плоскость. Трудно было почти неуправляемый самолёт дотянуть до своей территории. К тому же на него набросились ещё 4 вражеских истребителя. Израненная машина, дымя, еле тянула. С трудом маневрируя, лётчик создавал условия для воздушного стрелка. Один немецкий самолёт был сбит. Второй, получив повреждение, проскочил вперед и попал под прицельный огонь командира.

Самолёт шёл со снижением, дымился мотор, а атаки врага следовали одна за другой. Осколком тяжело ранен стрелок, повреждён пулемёт. Длинная пулемётная очередь «Мессера» срезала хвостовое управление. Самолёт свалился в штопор и неумолимо помчался навстречу земле.

Козловский приказал стрелку покинуть машину. Но у того, парашют был разорван снарядом. Ему оставалось погибнуть вместе с самолётом. Тогда Василий Иванович решил сам покинуть самолёт. И тут он обнаружил, что осколком снаряда заклинило кабину, парашют не пролезал. Да и поздно уже было. Земля надвигалась. Самолёт вместе с экипажем врезался в землю.

В. И. Козловский  ( четвёртый слева )  с товарищами по 810-му ШАП.  2-й Прибалтийский фронт

В. И. Козловский ( четвёртый слева ) с товарищами по 810-му ШАП. 2-й Прибалтийский фронт

Это был исключительный случай, когда обречённые на неминуемую гибель люди остаются живыми. При падении самолёт штопорил и, вращаясь, упал на крыло. Прямого удара не произошло. Инерционные силы смягчили удар. Пилота и стрелка выбросило далеко от самолёта. В бессознательном состоянии они были подобраны нашими солдатами. Около 4 часов Василий Иванович был без сознания, но молодой организм переборол смерть.

За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с немецко — фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 августа 1944 года капитан Козловский Василий Иванович удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 4392).

Всего за время войны он участвовал в 50 воздушных боях. Сбил лично и в составе группы 12 самолётов противника, 16 уничтожил при штурмовках на аэродромах. Кроме того им уничтожено свыше 4000 вражеских солдат, 530 автомашин, 98 зенитных пулемётов, 89 орудий, 30 минометов, 68 танков, 67 вагонов, 14 складов, 5 паровозов, пущено под откос 6 эшелонов с боевой техникой и живой силой противника.

После войны Василий Иванович до 1960 года продолжал службу в армии. В запас вышел в звании полковника. Работал в Государственном Комитете Совета Министров СССР по внешнеэкономическим связям.

Столяров Николай Георгиевич

stolarov_ng

Дважды Герой Советского Союза Столяров Николай Георгиевич

Родился 22 мая 1922 года в городе Казань в семье рабочего. Окончил 10 классов. В апреле 1941 года добровольно вступил в ряды Красной Армии. В том же году окончил ускоренные курсы Свердловской военной авиационной школы лётчиков.

С декабря 1942 года в действующей армии. Воевал в составе 820-го ШАП, 667-го (141-го Гвардейского) ШАП. Сражался на Калининском, Воронежском, Степном, 2-м Украинском и 1-м Украинском фронтах. Был командиром звена, эскадрильи, штурманом полка.

К январю 1944 года командир звена 667-го штурмового авиационного полка  ( 292-я штурмовая авиационная дивизия, 1-й штурмовой авиационный корпус, 5-я Воздушная армия, 2-й Украинский фронт )  лейтенант Н. Г. Столяров совершил 96 боевых вылетов, нанеся противнику большой урон в живой силе и боевой технике. В групповых воздушных боях уничтожил 6 самолётов противника.

1 июля 1944 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

К апрелю 1945 года штурман 141-го Гвардейского штурмового авиационного полка (3-я Гвардейская штурмовая авиационная дивизия, 1-й Гвардейский штурмовой авиационный корпус, 2-я Воздушная армия, 1-й Украинский фронт) Гвардии капитан Н. Г. Столяров совершил 185 боевых вылетов.

27 июня 1945 года награждён второй медалью «Золотая Звезда».

В 1946 году окончил Полтавскую высшую офицерскую школу штурманов, а в 1954 году и Краснознамённую Военно-Воздушную академию. Был штурманом и заместителем командира авиационного полка. С 1956 года Гвардии подполковник Н. Г. Столяров — в запасе. Жил в Москве. Умер 23 февраля 1993 года.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени (дважды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени (дважды), Отечественной войны 2-й степени; медалями. Бронзовый бюст установлен на родине.

*     *     *

Николай Столяров родился 22 мая 1922 года в столице Татарской АССР городе Казани в семье рабочего. Окончил 10 классов средней школы Кировского района и Казанский аэроклуб ОСАВИАХИМа. С 1941 года в рядах в Красной Армии. В том же году окончил Свердловскую военно-авиационную школу лётчиков.

Во время Великой Отечественной войны в действующей армии с декабря 1942 года. Был лётчиком, затем командиром звена. Его высокое мастерство особенно проявилось при разгроме противника в Ясско-Кишинёвской и Львовской операциях, в небе Польши.

К январю 1944 года лейтенант Н. Г. Столяров совершил 96 боевых вылетов, нанеся противнику большой урон в живой силе и боевой технике. В групповых воздушных боях уничтожил 6 самолётов противника.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 июля 1944 года за боевые подвиги, мужество и героизм, проявленные в воздушных боях с авиацией противника, успешные штурмовые удары по противнику во время Курской битвы, при форсировании Днепра, освобождении Полтавы, Кременчуга и Кировограда Столярову Николаю Георгиевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 1979).

В 1944—1945 годах Н. Г. Столяров был заместителем командиpa и командиром эскадрильи, штурманом 141-го Гвардейского штурмового авиационного полка.

К апрелю 1945 года Гвардии капитан Н. Г. Столяров совершил 185 боевых вылетов на штурмовку объектов противника.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июня 1945 года за новые боевые подвиги, отличия при выполнении боевых задач в Корсунь-Шевченковской, Львовско-Сандомирской, Берлинской и Пражской операциях, отвагу и самоотверженность Столяров Николай Георгиевич награждён второй медалью «Золотая Звезда».

За годы войны, участвуя в боях на Калининском, Воронежском, Степном, 2-м и 1-м Украинском фронтах, Н. Г. Столяров совершил 185 успешных боевых вылетов. В воздушных боях лично сбил 2 вражеских истребителя и 1 бомбардировщик, 5 самолётов противника уничтожил на земле и ещё около 10 — в групповых схватках. Кроме того, им было уничтожено: 52 танка, 24 артиллерийских батареи, более 200 автомашин, 11 складов, до 1000 фашистских солдат и офицеров.

В 1946 году отважный лётчик-штурмовик окончил Полтавскую высшую офицерскую школу штурманов, в 1954 году и Военно-Воздушную академию. Был штурманом и заместителем командира авиационного полка. С 1956 года Гвардии подполковник Н. Г. Столяров — в запасе. В 1975 году ему присвоено воинское звание «Полковник», в котором он вышел в отставку. Последние годы жил в Москве, где и скончался 23 февраля 1993 года. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Бронзовый бюст дважды Героя Советского Союза Н. Г. Столярова, работы выдающегося советского скульптора Веры Мухиной, установлен на его родине в городе Казани.

*     *     *

На огненных рубежах

Стоял июль, жаркий и душный. Для командира эскадрильи старшего лейтенанта Столярова, будь это не середина лета в Прикарпатье, а даже глубокая осень где-нибудь на севере, жара не была бы слабее. Летать приходилось днём и ночью, да ещё по нескольку раз. А к тому же новые бои всегда кажутся горячее прежних.

Столяров вышел из самолёта и никак не мог освободиться от пережитого: в ушах — гром пушечных залпов, рёв «Ила», перед глазами — мчащиеся горящие и перевёрнутые бронированные машины. И небо в огне. Атака... Ещё и ещё... И таких 4 вылета подряд, до самых сумерек.

Комэска окружили лётчики.

— Ну и день сегодня...

— День как день, обыкновенный — суббота, 15 июля 1944 года.

— И немцы обыкновенные?

— Озверели... Чем больше бьёшь, тем злее становятся...

— Дали им прикурить...

— Ну, видел, как танки переворачиваются?

— А когда смотреть — зевнёшь и с землёй поцелуешься...

— Завтра опять, пожалуй, полезут.

Разгорячённые боем, лётчики шумно делились впечатлениями о боевом вылете, курили, наслаждаясь минутами отдыха. Они были очень молоды — кому перевалило за 20, а кому и нет. Одни с опытом, а другие только начинают войну. Смотрит на них комэск, и память уводит его к тому времени, когда в сводках Совинформбюро назывались Вязьма, Сталинград, Белгород... Тогда ему тоже было только 20 лет.

Когда Николай Столяров получил пригнанный с заводского аэродрома Ил-2, он удивился совпадению: пошли с конвейера первые штурмовики, а он начал первые учебные полёты. Столяров спешил скорее закончить школу, надоедал начальству рапортами с просьбой отправить на фронт. И уже работая пилотом — инструктором, вырвался-таки в боевую часть.

shturmovik-il-2_76Штурмовик называли «летающим танком». Скорость, маневренность, броня, огонь восхищали молодого пилота. Особенно поражала живучесть. После иного боя десятки пробоин находили в стальном теле машины. Случалось возвращаться, как в песне поется, «на честном слове и на одном крыле». А взлетали с таких площадок, что на другом самолёте ни за что бы не смогли.

После первых полётов на «Иле» механик спрашивал:

— Какие замечания о работе техники, товарищ командир?

— Нет замечаний. Моторы работают, пушки стреляют... Кажется, пробоины есть... Подлатай.

Поставь механик вопрос несколько по-иному, Столяров, может, и сказал бы ему, что у него на душе, а тут уходил молча, не договаривая. Не чувствует он в руках «летающего танка». Вот комэск, наверное, чувствует. А он — нет. Взлетает — хочется идти вверх, к облакам. Даже формула такая есть: «Хозяин высоты — хозяин боя». Так нет же, плети головокружительную карусель у самой земли. Бывает так тесно в небе — дыхание спирает. Глаз и так не успевает схватывать поле боя, а ещё — огненная метель малокалиберных зениток и пулемётов. Только поспевай уворачиваться.

Боевые вылеты — один за другим. И каждый — школа для Николая Столярова. Он скоро убедился, что владеет боем тот, кто всё видит и быстро действует. А быстрота и внезапность нередко заменяют число. Местность он должен знать, как свои пять пальцев. Уметь разгадывать хитрости противника. Звериные повадки его узнал: не открывает огонь, молчит — это ещё не значит, что его нет. Волков без зубов не бывает.

Раз на штурмовики напали «Мессершмитты». Сперва они хотели взять внезапностью, но это им не удалось. Штурмовики держались плотно, и вражеские истребители не смогли расколоть строй. «Илы» смело приняли воздушный бой. Они все вернулись на свой аэродром, а «Мессершмитты» нескольких своих недосчитались. Видать, вправду говорят: дружные чайки и ястреба забьют.

Однажды Столяров вернулся с боевого задания, а навстречу инженер:

— Как дела, лётчик?

— Нормально, товарищ инженер.

— Пушки стреляют?

— Стреляют!

— А бомбы как?

— Броню рвут.

Всегда спокойный, уравновешенный, на этот раз Столяров не удержался от восторга:

— Вот это оружие!

На самолёт были поставлены пушки повышенного калибра, а против танков появились специальные бомбы. Ещё раньше на борту занял боевой пост воздушный стрелок — подберись теперь к штурмовику сзади!

В этом полете Столяров подбил 2 танка, поджёг 2 автомашины и бензоцистерну.

К лету 1943 года Николай Столяров имел уже несколько десятков боевых вылетов. В каждый новый полёт он уходил с желанием нанести захватчикам как можно больший урон. Он подавлял вражеские огневые точки, уничтожал опорные пункты, наносил меткие удары по немецким танкам и самоходкам. Рос и боевой счёт сбитых самолётов. И Столяров уже чувствовал в своих руках «летающий танк».

Как-то на рассвете сквозь редеющий туман он увидел широкую голубую ленту. С песчаными отмелями, зелёными островами. Днепр! Он напомнил ему реку детства — родную Волгу.

От Ягодной Слободы, что на окраине Казани, дороги вели к её берегам. Исходил и избегал эти красивейшие места босоногий мальчик. В одну сторону далеко-далеко, к самому горизонту, уходили луга, а по другую — манящее, как небо, полноводье реки. Сколько ни смотри — не наглядишься. Весной плывут ледяные эскадры на юг, а навстречу слепящей синеве летят птицы. Летом Николай любил слушать перекличку пароходов и смотреть, как купаются в реке облака. Рассветы над Волгой всегда волновали мальчишеское сердце. Солнце будто поднималось из воды, река становилась розовой, и в эти минуты солнечным казался весь мир.

18 вёсен встретил здесь Николай Столяров. Для него всё начиналось отсюда, от отчего дома. Первая учительница, первые друзья, первая любовь. Здесь рождалась и мечта о небе.

Теперь, отстаивая в боях самый главный отчий дом — Советскую Родину, Николай Столяров отстаивает и свой дивный Приволжский край. Спокойно, мужественно, с чувством сыновнего долга. И хоть молод годами, а хватке боевой могут позавидовать многие.

Вот он стоит среди своих пилотов. Снял шлемофон, подставил свежему ветру лицо. Волосы густые, тёмные. Под широкими бровями спокойные глаза. Взгляд прямой, добрый и чуточку застенчивый. От него отдавало какой-то простотой и той скрытой силой, которая вела его от одной боевой удачи к другой.

Сегодня Герой Советского Союза Николай Столяров, как всегда, привёл группу без потерь. Опять благодарила пехота. Но самое главное — вражеская танковая дивизия, по которой и они наносили удар, так и не дошла до переднего края. Она была разгромлена прежде, чем могла сделать хоть один выстрел.

Столяров радовался боевой удаче вместе со своими лётчиками. Но его всё время не покидала мысль, что их ждут полёты не менее трудные. Буквально сейчас — ночью, утром, днём...

Обстановка была сложной. Вчера войска начали наступление на Львовском направлении. А сегодня, начиная с полудня, авиация почти 5 часов отражала контрудар сильного вражеского резерва в районе Золочева. Оборону противника наши войска прорвали на узком участке, всего 4-6 километров. Ещё раньше, летая на разведку, Столяров сам видел скопление вражеских войск у Колтува и Белого Камня. Теперь они угрожающе нависли оттуда. Ох и дел будет у матушки пехоты! Ну, а где пехота, там и штурмовики.

Столяров уточнил передний край по последним данным в штабе. Изучил местность, возможные цели, смотрел, как лучше зайти, если поведёт группу к Белому Камню, Колтуву или опять к Золочеву, как сегодня. Этого же он требовал от лётчиков своей эскадрильи. Он думал о многом, но того, что случилось наутро, не мог даже предположить.

Через образовавшийся узкий «коридор» перед самым носом у немцев вводилась в сражение 3-я Гвардейская танковая армия генерала П. С. Рыбалко. А это до невероятности обострило обстановку, накалило её. Противник ещё более ожесточился. Немецкие войска остервенело бросались в атаки. Мобилизовали все силы, чтобы перекрыть дорогу, закрыть образовавшуюся в их обороне брешь.

И вот сюда ведёт свою эскадрилью Николай Столяров. Внизу тугие волны перезревших хлебов, вывернутые с корнем пирамидальные тополя, сгоревшие хаты. Впереди горизонт заплыл клубящимся дымом и пылью. Там наши танки острым клином вонзались в трещину вражеской обороны. Противник буквально под крылом — и справа, и слева. А танки двигались по одному маршруту. Дорога насквозь простреливалась.

Многое теперь зависело от лётчиков-штурмовиков. Командир штурмового корпуса выдвинул свой командный пункт в самое узкое место «колтувского коридора» у деревни Нуще. Он хорошо видит противника и указывает лётчикам цели, которые больше всего мешают движению танков.

Столяров быстро ориентируется на местности. С ходу пикирует на артиллерийские батареи врага. Самолёт идёт, как по ухабам. Снаряды рвутся справа и слева. Совсем рядом. Кажется, ещё мгновение — и попадут в самолёт. Он замечает, как огненные струи тянутся к нему откуда-то сбоку. Но внимание его приковано к вспышкам орудий, стреляющих по танкам, и он неудержимо идёт к земле. Ещё секунду... Вторую. Идёт, чтобы точнее прицелиться и сбросить бомбы. Когда Столяров вышел из пикирования, орудие уже не стреляло.

Потом эскадрилья наносит удар из пушек. Столяров снова ведёт свой штурмовик у самой земли. Кажется, вот-вот врежется в откос, где засели гитлеровцы. Но нет, лётчик отлично владеет «Илом». Самолёты, штурмуя позиции врага, не дают ему подняться. Третий заход... Четвертый... Пятый... Уже 20 минут эскадрилья на огненном рубеже, а Столяров заходит вновь и вновь, снижаясь всё ниже и ниже. Стремительный бег земли утомляет глаза. Выручают безошибочный расчёт, выдержка и хладнокровие. Лётчики бьют по ожившим и новым огневым точкам, пехоте. Ещё заход... Ещё. Нет, со своими пилотами он не оставит поле боя, ни за что не уйдёт, пока не придёт смена.

Комэск доволен пилотами, которые хорошо его понимают, самолётом, который безукоризненно слушается его. Он уходит на аэродром, когда в воздухе, над полем боя, появляется новая группа штурмовиков.

В день — до 5 вылетов. И каждый — адское напряжение нервов. Вот Столяров снова приводит свою эскадрилью. Замелькали брустверы окопов, жёлтые воронки от снарядов и бомб, сгоревшие остовы танков и автомашин. Он не слышит железного урчания наших танков, но видит — они продолжают идти в тыл врага через узкий «колтувский коридор». Радостно бьётся сердце. Прибавляется сил. Эскадрилья снова встаёт в боевой круг.

Немцы бросают в бой всё новые и новые части. А советские танки идут! Утром следующего дня вслед за 3-й Гвардейской в прорыв пошла 4-я танковая армия. «Коридор» надёжно оставался в руках советских войск.

Потом, спустя годы, военные историки запишут: «Ввод в сражение двух танковых армий в такой узкой полосе при одновременном отражении сильных контратак противника на флангах является единственным примером в истории Великой Отечественной войны. Он свидетельствует о высоком искусстве советских генералов и офицеров, об их железной воле, их умении добиваться поставленной цели в самой сложной обстановке».

Танки прорвались на запад. Комэск уже собрал лётчиков.

— Из штаба сообщили: Бродская группировка окружена. Где вероятнее всего будем наносить удар?

— У Белого Камня.

— Почему?

— Там у немцев много живой силы и техники.

— Что может предпринять противник?

— Будет вырываться из мышеловки.

— То-то же. Давайте-ка раскроем карты...

Цели и задачи могут быть разные. Но Столяров приучал лётчиков самостоятельно мыслить, оценивать обстановку, знать район боевых действий так, будто здесь вырос. Враг хитёр, а чтобы его побеждать, надо быть хитрее его, знать больше и уметь лучше. Лётчики заметили — чем сложнее обстановка, тем решительнее их командир. В воздухе слово скажет — как узлом завяжет. И всё ясно, только действуй. Иногда журил за излишний риск. Лётчики удивлялись. Да и как же не удивляться: идёт в самое пекло, а называет это — отводить удар ударом. Порой предупреждает: не везде сила — где умение, где терпение, а где смекалка.

На другой день, когда обе танковые армии уже находились во вражеском тылу, испортилась погода. Тучи плыли низко. Пошёл дождь, туманом заволокло низины. Взлететь почти невозможно. Глядя на необычную летом сумеречность неба, Столяров вспомнил полёт, который никогда не забудет. Тогда было не лучше. Непогода приковала авиацию к аэродрому. А надо было лететь.

Случилось это во время Корсунь-Шевченковской операции. Немецкие войска рвались из окружения. Кругом белым-бело, сыплет снег, ветер крутит метели, кажется, небо смешалось с землёй. Вот и хотел противник использовать сложную метеорологическую обстановку и выскользнуть из кольца.

Командир полка внимательно посмотрел на Столярова, спросил:

— Сможешь пробиться?

— Всё будет в порядке, — ответил командир звена.

Он надеялся на хорошее знание местности. И на погоду: исключена встреча с истребителями врага, а малая высота позволит внезапно появиться над целью. И Столяров вылетел в паре с И. А. Антипиным. Косые снопы снежных зарядов вставали то там, то здесь. Внизу всё сливалось в сплошную серую массу. Редко где просматривалась земля. Трудно вести ориентировку. Скоро цель — вражеские танки. Напряжение растет. В воздухе прояснилось. Чутье подсказывает — где-то близко должна быть станция Киселевка. Но где она? Тревожные минуты и даже секунды кажутся вечностью. А земля бежит, как гигантский конвейер.

И вдруг мелькает станция. И вот уже видны танки. В мыслях одно — атака. Внезапность и решительность сделали своё дело. Штурмовики наносили удар за ударом до полного расхода боеприпасов. Врагу уйти не удалось. Но на обратном пути погода стала ещё хуже. Снег повалил ещё сильнее. Видимость ещё больше ухудшилась. Другие аэродромы и посадочные площадки совсем закрылись. А горючее на исходе. «Сможем ли вернуться домой?» — забеспокоились лётчики. Но ведущий был следопытом. Он точно вышел на свой аэродром. И он и его ведомый благополучно приземлились. Позже в его боевой характеристике командир запишет:

«Тов. Столяров — замечательный лётчик-штурмовик, проявляющий при каждом вылете мужество и героизм. Он наносит противнику огромный урон в живой силе и технике. Как самый опытный и бесстрашный лётчик, каждый раз посылается на самые сложные и ответственные боевые задания».

Вспомнил Николай Столяров тот трудный полёт и тут же сопоставил его с обстановкой, которая сложилась сейчас. Уж очень много схожего. Опять непогода. Опять враг окружён. Опять он будет хитрить, ловчить, а где и лезть напролом. Много схожего. Но только с той зимней поры выросло умение Николая Столярова побеждать врага: в проведённых боях у него не было потерь в людях и боевой технике.

И вот, наконец, вылет. К Белому Камню...

У немцев оставалась последняя надежда вырваться из котла. И бои приняли здесь особо ожесточённый характер. У Белого Камня действовали бомбардировщики, истребители и штурмовики. Столяров со своей эскадрильей опять сеял страх, панику и смятение в стане врага. Воодушевлял свою пехоту, огнём прокладывал ей путь. На третьи сутки сопротивление врага было сломлено.

Позже, разбирая свои проигранные сражения, уцелевшие немецкие генералы не раз вспомнят в своих мемуарах «чёрную смерть», как они называли наши знаменитые штурмовики Ил-2.

Ущерб, нанесённый врагу, можно измерить. Николай Столяров уничтожил лично 8 вражеских самолётов, 52 танка, 24 артиллерийские батареи, более 200 автомашин и много фашистских солдат и офицеров.

Ещё шли бои за Львов, а Николая Столярова уже звали огненные рубежи Сандомирского плацдарма. Наши передовые части, форсировав Вислу, закреплялись на её левом берегу. Противник сосредоточил против них крупные силы пехоты. При поддержке танков противник остервенело бросался в контратаки, чтобы не дать закрепиться нашим войскам, хотели сбросить их в Вислу. Упорные бои разгорелись не только на земле, но и в небе. На помощь сражавшимся на плацдарме советским пехотинцам, артиллеристам и танкистам пришли лётчики.

Николай Столяров со своей эскадрильей снова штурмовал вражеские позиции. Днём и ночью он увеличивал счёт подбитых, сожжённых и уничтоженных танков, бронемашин и живой силы противника. Плацдарм был закреплён, небо над ним было завоевано.

stolarov_ng-2Отсюда, от берегов Вислы, освобождая братскую Польшу, советские войска устремились к границам фашистской Германии. Меткими бомбовыми ударами, пулемётно-пушечным огнём им прокладывал путь и Николай Столяров со своими боевыми друзьями.

Своё мастерство он особенно проявил в сражении за Берлин. Гвардии капитан Столяров был назначен штурманом полка, он водил в бой 44 самолёта. А когда стало известно о восстании в Праге, он полетел на помощь чехословацким братьям.

Николай Столяров воевал до того дня, когда небо расцветили салютные залпы. Наступило 9 мая 1945 года, День Победы!..

Всему миру известна скульптура в Москве «Рабочий и колхозница». Она — у входа на ВДНХ и является творением знаменитого советского скульптора В. И. Мухиной. После войны скульптор создала бюст воина, отважного сокола, дважды Героя Советского Союза Николая Столярова. Он установлен в Казани, на виду у Волги, реки его детства.

С. Андрианов.

( Из материалов сборника — «Люди бессмертного подвига, том 2».  Москва, 1975 год. )