Павлов Василий Георгиевич

Герой Советского Союза Павлов В.Г.

Павлов Василий Георгиевич – лётчик-испытатель КБ-1, майор.
Родился 5 (18) апреля 1916 года в селе Белоусово ныне Наро-Фоминского района Московской области. В 1933 году окончил 7 классов школы и техническое училище при Управлении Московских зрелищных предприятий. В 1931—1937 годах работал гримёром в Московском художественном театре (МХАТе). В 1937 году окончил аэроклуб Свердловского района Москвы.
В армии с ноября 1937 года. В 1938 году окончил Борисоглебскую военную авиационную школу лётчиков. Служил в строевых частях ВВС (в Забайкальском военном округе).
Участник боёв на реке Халхин-Гол: в июле-августе 1939 года – лётчик 22-го истребительного авиационного полка; совершил 45 боевых вылетов на истребителе И-15, в 3 воздушных боях лично сбил 1 самолёт противника.
Участник советско-финляндской войны: в феврале-марте 1940 года – командир звена 149-го истребительного авиационного полка; совершил 19 боевых вылетов на истребителе И-153, в воздушных боях лично сбил 1 самолёт противника.Читать далее...

Козаченко Петр Константинович

kozachenko

Герой Советского Союза Козаченко Петр Константинович

Он родился 14 июня 1914 года в селе Искорость Волынской губернии, в семье рабочего. В 1930 году окончил 7 классов средней школы, затем — 3 курса вечернего рабфака. Работал машинистом пассажирских поездов. 12 августа 1934 года был призван в Красную Армию и направлен в Одесскую военно-авиационную школу лётчиков. После её окончания, в 1936 году, почти непрерывно участвовал в боевых действиях.

В июле 1937 года, в одной из первых добровольческих групп, отбыл в Китай для оказания помощи в борьбе с Японией. В боях над провинцией Ухань, летая на И-16, сбил 11 вражеских самолётов. В Китае находился до мая 1938 года и за боевые успехи был награждён орденом Красного Знамени.

С декабря 1939 по 13 марта 1940 года участвовал в Советско-Финляндской войне. Летая на истребителе И-153 капитан П. К. Козаченко уничтожил лично 4 финских самолёта и стал одним из лучших советских лётчиков в этом конфликте.

К началу Великой Отечественной войны майор П. К. Козаченко служил в составе 249-го истребительного авиационного полка и был одним из опытнейших советских асов, получивших боевое крещение в Китае, во всеоружии боевого опыта сражавшийся на Советско-Финляндском фронте.

Его 11 побед, одержанных в Китае, по имеющимся данным, являются абсолютным результатом, показанным советскими лётчиками-добровольцами и вообще лётчиками, сражавшимися на стороне Китая в ходе антияпонской войны 1937—1945 годов. Ещё 4 победы, одержанные в боях с белофиннами, хотя и не рекорд, но один из лучших результатов, достигнутых в той, «не знаменитой» войне.

С первого же дня Великой Отечественной войны Пётр Козаченко — снова на фронте.

12 июля 1941 года возглавляя группу самолётов И-153 по штурмовке скопления пехоты и конницы противника в районе Любар Винницкой области, его группа произвела по 5 заходов и сбросила бомбы. В результате решительного и смелого налёта противник понёс большие потери.

14 июля 1941 года группой из 5 самолётов И-153, выполняя боевую задачу, уничтожил бомбардировкой и обстрелом штаб крупного соеднинения противника, в районе Шурупков — западнее Любар Винницкой области. Несмотря на сложные метеоусловия, не позволявшие подняться выше 300 метров, и сильный огонь зенитной артиллерии противника, задание было выполнено. Все самолёты группы возвратились на свой аэродром без потерь.

15 июля 1941 года, после штурмовки скопления войск противника и одновременного сопровождения бомбардировщиков в районе Козатин, группа из 7 самолётов И-15З под командованием майора Козаченко встретила 12 истребителей противника «Хе-113». (Возможно это были Mе-109F из состава JG 3, а возможно и Не-112В из состава Румынских ВВС.)  Завязался ожесточённый воздушный бой, из которого наши лётчики вышли победителями. Козаченко в этом бою лично сбил 1 самолёт противника. Наша группа вернулась на свой аэродром без потерь.

За период с июня по октябрь 1941 года лётный состав 249-го авиаполка уничтожил 25 вражеских самолётов, потеряв 10 машин и 6 пилотов. После этого полк был выведен из боевых действий для перевооружения на новые ЛаГГ-3.

В начале 1942 года Пётр Козаченко сражался уже на Северо-Кавказском фронте. Вот что пишет в своих воспоминаниях бывший командующий 4-й Воздушной армии Главный маршал авиации К. А. Вершинин:

«На подступах к Грозному высокое мастерство проявили лётчики 249-го истребительного полка, которым командовал воспитанник Минского аэроклуба капитан П. К. Козаченко. Это был человек небывалой отваги, всегда рвавшийся в бой, чьё мужество и мастерство служили примером для подчинённых.

29 августа 1942 года свыше 30 фашистских бомбардировщиков в сопровождении 12 „Мессеров“ устремились в наш тыл для нанесения удара по нефтепромыслам Грозного. Группа истребителей в составе 12 ЛаГГ-3 под командованием Козаченко встретила врага на дальних подступах к городу. Командир с ходу пошёл в лобовую атаку и сбил Ме-109. Смелые, дерзкие действия ведущего ошеломили фашистов и вдохновили его ведомых. Лейтенант В. Гусев повторил приём своего командира и отправил на землю 2-й вражеский самолёт. А всего в том воздушном бою наши истребители уничтожили 5 стервятников».

Яркую страницу в историю Отечественной войны вписали лётчики 249-го истребительного авиационого полка в период наступления войск северной группы Закавказского фронта.

1 ноября 1942 годя группа из 6 ЛаГГ-3, ведомая Козаченко, сопровождала Ил-2 из состава 210-го штурмового авиаполка на штурмовку войск противника. В районе Ардон встретили 15 многоцелевых самолётов Mе-110, которые атаковывали группу «Илов». Истребители полка в этом неравном бою сбили 5 Ме-110, отлично прикрыв своих штурмовиков. В результате «Илы» выполнили поставленную задачу и обе группы вернулись на свои аэродромы без потерь.

8 января 1943 года майор Козаченко повёл группу из 6 самолётов на сопровождение Ил-2, летевших на штурмовку аэродрома Минеральные Воды, где встретили 7 Ме-109F. Наши истребители вступили в воздушный бой, не оставляя прикрытия штурмовиков. В результате боя группа сбила 2 самолёта Ме-109F, один из из которых записал на свой личный счёт майор Козаченко. Штурмовики выполнили свою задачу, после чего обе группы вернулись на свои аэродромы без потерь.

К весне 1943 года полк перебазировался на Южный Фронт и принял участие в боях над Керченским проливом. Противник отступал и борьба с его транспортной авиацией стала одной из важнейших задач. В феврале только по аэродромам Тимошевская и Славянская наша авиация нанесла 14 ударов и уничтожила до 60 самолётов, вынудив врага оставить эти аэродромы. За месяц было проведено 62 воздушных боя и сбито более 90 транспортных самолётов противника. В выполнении этой задачи особо отличился 249-й ИАП под командованием майора П. К. Козаченко.

27 февраля, используя облачную погоду, немцы подняли тяжело гружённые транспортные Ju-52. В районе станиц Славянская — Черноереновская 7 истребителей из полка Козаченко атаковали 15 «Юнкерсов». Противник сразу стал набирать высоту, чтобы укрыться в облаках. Но пока ему это удалось, наши лётчики сбили 8 вражеских транспортников.

На следующий день, 28 февраля 1943 года, группа из 4 самолётов, под командованием Козаченко, в районе побережья Азовского моря встретила 15 транспортных самолётов противника Ju-52, перебрасывающих войска с Азовского побережья на Север. Несмотря на низкую облачность до 200 метров, сильно стеснявшую маневр, группа наших истребителей сбила все 15 самолётов противника вместе с экипажами и пассажирами. В этом бою Козаченко лично уничтожил 2 Ju-52, но сам был тяжело ранен в левую руку и живот. Истекая кровью, он окончил победный бой, привёл всю свою группу на аэродром без потерь, отлично произвёл посадку своего самолёта, выключил мотор и потерял сознание от потери крови. В тяжёлом состоянии Козаченко был доставлен в ближайший госпиталь, где провёл несколько недель.

С июля 1942 года по март 1943 года лётчики 249-го истребительного авиационного полка совершили более 860 боевых вылетов, нанесли противнику большие потери в живой силе и боевой технике. Только в 63 групповых воздушных боях они сбили более 60 вражеских самолётов. И командир полка майор П. К. Козаченко личным примером мастерства, отваги и героизма увлекал своих подчинённых, учил беспощадно уничтожать врага на земле и в воздухе.

4 марта 1943 года командир 217-й ИАД подполковник Кириллов подписал наградной документ на представление П. К. Козаченко к званию Героя Советского Союза, в котором указывалось:

"Тов. Козаченко молодой командир полка. Полком командует с июля 1942 годя, до этого времени в этом же полку командовал эскадрильей. Вместе с полком на фронтах Отечественной войны участвует с 22 июня 1941 года.

3а период Отечественной войны тов. Козаченко лично произвёл 155 боевых вылетов, из них: на штурмовку — 75, на сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков — 45, на разведку — 16, перехват самолётов противника и свободный полёт — 16. Провёл 26 воздушных боёв, в результате которых лично сбил 6 самолётов противника: 1 — Хе-113, 1 — Хе-111, 2 — Ме-109 и 2 Ю-52 и подбил 2 cамолёта противника типа Ме-109Ф.

Командуя эскадрильей тов. Козаченко сумел в короткий срок, в условиях чрезвычайно напряжённой лётно-боевой работы, подготовить свою эскадрилью к отличному выполнению боевых заданий. Эскадрилья вылетала на боевые задания по 6-7 раз в день.

249-й истребительный авиационный полк, за период командования майором Козаченко, с 7 июля 1942 года по 1 марта 1943 года, произвёл 862 боевых самолёто-вылетов, с налётом 600 часов.

Проведано 63 групповых воздушных боя, в ходе которых сбит 61 самолёт противника, в том числе: Ме-109F — 16, FW-189 — 5, Ме-110 — 13, Не-111 — 1, Ju-88 — 7, Hs-126 — 1, Ju-52 — 18. Кроме того подбито 16 самолётов противника из них: Ме-109F — 13, Mе-110 — 1, Ju-88 — 1, FW-189 — 1.

В результате штурмовых действий полком уничтожено: автомашин с пехотой и грузами — 246, паровозов — 7, железнодорожных вагонов — 23, танков — 4, конных повозок — 48, лошадей — 33, убито солдат и офицеров — 1320.

За этот же период сброшено на территории занятой противником листовок на немецком и румынском языках — 93200 штук.

Лично тов. Козаченко в воздушных боях проявляет героические подвиги, своими примерами и личным показом учит лётный состав своего полка беспощадному разгрому немецких стервятников, добиваясь в своей повседневной работе господства в воздухе нашей авиации.

Будучи в правительственной командировке в Китае, в 1938 году тов. Козаченко сбил в воздушных боях 11 японских самолётов, за что награждён орденом «Красное Знамя».

В боях с финской белогвардейщиной тов. Козаченко также проявлял мужество и отвагу, где лично сбил в воздушных боях 4 самолёта противника.

15 февраля 1943 года за проявленные доблесть и мужество в Отечественной войне награждён орденом Красного Знамени.

Особенно майор Козаченко проявил героизм и отвагу своими организаторскими способностями в период наступления войск Северной группы Закавказского фронта от Владикавказа до Краснодара. Командуя полком, он сумел героически сколотить личный состав на выполнение поставленных задач.

Тов. Козаченко за весь период военных действий потери ориентировки и поломок материальной части не имел.

После ранения 28 февраля 1943 года находится на излечении в госпитале.

За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть, мужество и героизм достоен Высшей Правительственной награды — присвоения звания «ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 мая 1943 года за мужество и героизм, проявленные в воздушных боях с немецко-фашистскими захватчиками подполковнику Петру Константиновичу Козаченко присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 999).

В начале июля 1944 года, в результате стремительного наступлениях 3-х Белорусских фронтов, наши войска в районе восточное и юго-восточнее Минска окружили остатки 23-х немецких дивизий. Эта ещё довольно сильная группировка врага пыталась прорваться из окружения. Наши наземные войска не успевали прочно закрыть горловину прорыва.

В помощь были брошены штурмовики из 4-й Воздушной армии. Их прикрывал истребительный полк П. К. Козаченко, перед этим произведший разведку. Удачно наведённые подполковником П. К. Козаченко «Ильюшины» не позволили врагу уйти из окружения. На месте боя после «работы» штурмовиков, наведённых Козаченко, осталось около 5000 вражеских трупов, а 3000 солдат сдались в плен. Были разбиты сотни автомашин и другая техника.

Его 163-й Гвардейский авиаполк  (бывший 249-й ИАП) успешно действовал над Крымом в составе 2-го Украинского фронта. Полк вёл действия и зимой, на лыжах, против окружённых немецких войск около Mинска. Там полк действовал в составе уже 4-й Воздушной армии, 2-го Белорусского фронта. Часто, его полк задействовали, чтобы прикрыть специальные версии Пe-2, в наиболее важных разведывательных полётах. Экипажи этих Пe-2 верили Koзаченко, как никому и называли его «Батей».

Однажды пикирующий бомбардировщик Пе-2 в сопровождении истребителей появился над заданным квадратом съёмки. Вокруг — сотни разрывов зенитных снарядов. Воздух, казалось, был соткан из огненных трасс, между которыми не пролететь даже комару. Вдруг огонь прекратился. В дымке появились группы истребителей противника. «Мессеры» и «Фоккеры» стаями ринулись на Пе-2.

Всё вокруг завертелось в каком-то диком вихре. Вот Пе-2 делает уже второй заход, затем — третий. Во время четвёртого был убит стрелок-радист. Вдруг удар, треск. Машину подбросило, в фюзеляже, близ фонаря кабины, — дыра величиной с шапку. Возле плоскости самолёта подстроился и идёт на одной скорости «Фоккер». Капот его мотора и фюзеляж — в крестах и значках, показывающих число сбитых самолётов. Ближе к винту — индеец, стреляющий из лука.

«Да, это он, молодчик из группы „Мельдерс“, самый опытный ас», — подумал подполковник П. К. Козаченко и устремился на выручку. Прошло несколько секунд, и он увидел чисто выбритое лицо со злорадной ухмылкой. Но недолго пришлось радоваться фашисту. Молнии трасс, как стрелы, вонзаются в прозрачную кабину фашистского пилота. Редчайший мастерский удар! Объятый пламенем самолёт летит к земле. На месте падения — взрыв, облако дыма и огня...

Члены экипажа бомбардировщика не успевают даже отреагировать на изменившуюся обстановку, как советский истребитель подходит поближе к Пе-2. Это самолёт П. К. Козаченко. Экипаж видит его улыбающееся лицо. Как будто ничего и не случилось.

Пе-2 из этого полета вернулся благополучно, выполнив задание. Лётчики из группы П. К. Козаченко — тоже. Снимки вовремя были в штабе фронта. За полученные сведения, экипаж разведчика получила персональную благодарность от командующего 2-го Белорусского фронта Маршала K. Рокоссoвского.

Уже после войны, один из немецких лётчиков попавших в плен, Капитан Габел  (Gabel)  из III. / JG 51 «Mylders», сообщил о том, что в тот самый день был сбит один из лучших асов эскадры — Штаффелькапитан Франц Джозеф Биренброк  (Staffelkapitan Franz Josef Beerenbrock), кавалер Железного креста, имевший на счету более 400 боевых вылетов и 117 воздушных побед.

Есть, однако, одна неточность, окружающая предполагаемую победу Koзаченко над Биренброком — согласно зарубежным источникам последний никогда не летал на FW-190, а пользовался лишь Mе-109. Таким образом, это или ошибка в печати (что встречается довольно часто), или же Козаченко сбил не Биренброка, а другого аса из эскадры JG 51 «Moelders».

Вскоре П. К. Козаченко громил фашистов уже в Восточной Пруссии. Затем участвовал в Восточно-Померанской операции советских войск.

В марте 1945 года, 2-й Белорусский фронт вёл бои около Гданьска и Гдыни. 18 марта Пётр Koзаченко не вернулся из очередного боевого вылета. Его самолёт был повреждён зенитным огнём и загорелся. Видя, что пламя сбить не удастся, подполковник П. К. Козаченко направил свою машину на артиллерийскую батарею врага.

В тот день было пасмурно. Где-то за многослойными облаками кипел воздушный бой. В эфире — тысячи звуков, команд, предупреждений, радостных победных поздравлений, криков отчаяния. Лётчики бомбардировщика Пе-2, пролетавшего мимо Данцига (ныне польский город Гданьск), уловили в этом шуме хрипловатый и, как всегда, спокойный голос П. К. Козаченко: «Внимание, соколы! Всем, всем! Я подбит, иду на таран!». Это были последние слова отважного лётчика. Они навсегда остались в памяти и сердцах тех, кто их слышал, кто знал П. К. Козаченко...

Встретив войну в должности командира эскадрильи, Пётр Козаченко закончил её командиром 163-го Гвардейского истребительного авиационного полка. Он воевал на И-16, И-153, Як-1, ЛаГГ-3 и Ла-5. Среди лично сбитых им вражеских машин: Ju-87, Ju-52, Hе-111, Ме-109 и FW-190. Он провёл несколько исключительных по своей напряжённости и триумфальности боёв.

kozachenko2За период Великой Отечественной войны Гвардии подполковник П. К. Козаченко совершил 227 боевых вылетов, провёл десятки воздушных боёв, лично сбил 12 самолётов противника и 2 подбил (по некоторым источникам имел ещё и от 2 до 8 групповых побед).

Всего же к моменту гибели, на его боевом счету числилось около 30 самолётов противника, сбитых лично и в группе с товарищами (включая 4 победы в Финскую и 11 в Китае). Томас Полак и Кристофер Шоурз в своей книге «Асы Сталина. 1918 — 1953 гг.» указывают на 35 побед П. К. Козаченко, одержанных в 3-х войнах (27 лично и 8 в группе). Эти цифры явно не верны: авторы записывают все 11 побед в небе Китая в разряд личных, что не соответствует действительности.

Гвардии подполковник П. К. Козаченко похоронен в районе Гданьска. Именем Героя названа улица в городе Коростень Житомирской области; на здании школы № 7, в которой учился П. К. Козаченко, установлена мемориальная доска.

Федоров Иван Евграфович

fedor15

Герой Советского Союза Федоров Иван Евграфивич

Военного лётчика Ивана Фёдорова трижды представляли к званию Героя Советского Союза. Он летал на 297 типах самолётов, начиная ещё с биплана «Авро» и кончая реактивным Ла-176. Участвовал во многих военных конфликтах. Согласно энциклопедии "Авиация и Космонавтика  (научное издание 1994 года), в воздушных боях сбил 49 вражеских машин лично и 47 — в составе группы. Некоторые эпизоды из его бурной биографии буквально граничат с фантастикой.

Участник многих войн, выдающийся лётчик-испытатель, фирменный лётчик КБ Лавочкина, он выполнил свой первый полёт в 1929 году, а спустя почти 20 лет, осенью 1948 года, стал первым советским лётчиком, достигшим скорости звука...

И. Е. Фёдоров родился 23 февраля 1914 года в Харькове, в семье рабочего. Настоящая фамилия Ивана Евграфовича — Денисов. Его отец, будённовец Первой Конной Армии, вернувшись с Гражданской войны в Луганск, переписал сына на фамилию своего деда. Это, как говорится, от греха подальше, так как 8-летний Иван, будучи батраком у местного богатея, в отместку за побои хозяина поджёг его усадьбу, нанеся немалый ущерб эксплуататору. Воспитанием Ивана занимался дед, проживший 123 года, до самой смерти ничем не болевший, в самую лютую зиму ходивший в одной рубашке и водку пивший вёдрами. Прожил бы дедушка ещё неизвестно сколько, да наступил на ржавый гвоздь и помер от заражения крови.

Только в 14 лет у Вани Фёдорова появилась возможность продолжить образование, где он проявил немалые способности. Программу пятилетки Иван прошёл за 2 года, окончил обучение на слесаря-инструментальщика, затем — на машиниста паровоза. Да к тому же увлёкся авиацией в планерной школе и уже в 15 лет поднялся в небо (руководителем лётного кружка в Луганске был знаменитый впоследствии лётчик-планерист Василий Степанчонок). К лётному делу Иван относился серьёзно — выполнил нормативы мастера по 6 видам спорта: боксу, волейболу, борьбе, плаванию, фехтованию и акробатическим прыжкам на мотоцикле.

После окончания ФЗУ Фёдоров работал слесарем, помощником машиниста и машинистом на маневровых паровозах, но мечту летать не оставлял. В 1929 году окончил школу Осоавиахима по классу гражданского лётчика. В 1932 году он был призван в ряды Красной Армии и в том же году, окончив Ворошиловградскую военную школу пилотов, начал службу младшим лётчиком, а затем командиром звена в 35-й авиаэскадрилье Киевского особого военного округа.

Пилотаж юного военного лётчика Фёдорова в зоне уже тогда обращал на себя внимание напором, чёткостью линий и точной координацией. Командир звена Межтузов не раз ставил в пример молодого пилота. В 1934 году Фёдоров в лагерях под Житомиром впервые познакомился и истребителем И-16, а в 19 лет он был уже командиром эскадрильи, летал на И-15 и И-16, вывозил молодых лётчиков, совершенствовался в пилотировании и боевой подготовке.

fedor12В 1937 году, после Воздушного парада над Красной площадью его участников пригласили в Кремль. Был там и старший лейтенант И. Е. Фёдоров, уже известный среди пилотов как «пилотяга и заводила». 12 самых отчаянных лётчиков договорились проситься в Испанию. В роли ходатая этой операции был выбран Иван Фёдоров. Вскоре они были уже в Испании...

17 июня 1937 года запомнился Ивану на всю жизнь: тогда он сбил свой первый самолёт. На порт Лос-Аркасарне (близ Картахены), заходили 5 бомбардировщиков и 2 «Мессера». Прозвучал сигнал тревоги, Фёдоров, не раздумывая, вскочил в ближайший, только что заправленный топливом и укомплектованный патронами истребитель И-16.

Запустил двигатель и пошёл на взлет, только тогда заметив, что в сиденье нет парашюта. Иван осмотрелся, прикинул маневр, врезался в группу вражеских самолётов и резко маневрируя, связал её боем. Наконец, улучшив момент, зашёл «Мессеру» в хвост и сразил врага длинной очередью. Так впервые он испытал радость победы. Однако, этот бой вполне мог стать для него и последним... Внезапно заклинившие пулемёты едва не погубили пилота...

Испанская кампания завершилась для Фёдорова благополучно. В архивном деле №8803 значится, что за год пребывания на испанском фронте он «совершил 286 боевых вылетов, провёл 36 воздушных боёв, в которых показал исключительные образцы ведения воздушного боя. Сбил лично 11 самолётов противника и 13 в группе...», в том числе 2 Ме-109, новую немецкую машину, считавшуюся у фашистов неуязвимой, дважды таранил вражеские машины — 18 июля и 21 августа 1937 года (оба тарана документального подтверждения не имеют). Однажды, перехватив одиночный «Фиат», измотал его в 20-минутном бою и заставил сесть на своём аэродроме. У самого Ивана Евграфовича сохранились записи только за 7 месяцев боёв в Испании, что составило 131 боевой вылет, с общим налётом в 160 часов 40 минут.

По официальным данным, опубликованным в последних изданиях, в небе Испании И. Е. Фёдоров совершил более 150 боевых вылетов, лично сбил 2 самолёта «Савойя-79» в районе Картахена.

«Мы сидели в кругу лётчиков и говорили о мужестве, бесстрашии, героизме.

— Маневры были в том году очень сложные, — начал свой рассказ 24-летний лётчик Н-ской авиачасти Иван Евграфович Фёдоров. — В них участвовали большими массами все виды оружия. Меня и ещё одного товарища прикомандировали к эскадрилье бомбардировщиков, которая разместилась на небольшом аэродроме недалеко от моря. На рассвете неожиданно пришло известие, что группа бомбардировщиков „противника“ направляется бомбить наш аэродром. Мы взлетели навстречу „неприятельской“ эскадрилье и быстро набрали высоту. После недолгого полёта я заметил внизу автомашину. Фары её тускло блестели. Она двигалась в сторону нашего аэродрома. Но почему фары так широко расставлены у этого автомобиля? — мелькнула мысль. Нет, это не автомобиль, а самолёт, и решение возникло молниеносно.

Самолёт „противника“ шёл вдоль моря. Я знал, что скоро начнётся открытое пространство, на котором можно будет дать „бой“. На это пространство мы вылетели одновременно. Но я был выше самолёта „противника“, и преимущество было за мной. Я сверху атаковал „вражеский“ самолёт и вскоре заставил его снизиться. Покончив с одним, я пустился на поиск остальных.

Где их искать?  Пилоты „противника“, конечно, давно меня заметили, и теперь будут стараться, во что бы то ни стало сбить. Я решил обмануть „противника“ и уйти к морю. — Не подумают же они, — сказал я себе, — что сухопутный истребитель рискнёт уйти в море.

Несколько минут я кружился и вдруг увидел на воде тень. Она то останавливалась, то быстро передвигалась по воде. „Вражеский“ самолёт был где-то близко. Я решил атаковать его, зайдя ему в хвост. Нападение было совершенно неожиданно. Пулемёты работали безотказно... Посредники зафиксировали в эту ночь 2 „сбитых“ мною самолёта...»

(Из газеты «Правда», 19.08.1938 г.)

За отчаянную храбрость и великолепное лётное мастерство Начальник авиации Испанской Республики Игнасо Идальго де Сиснерос торжественно вручил Ивану Фёдорову высшую награду республиканцев — орден «Лавры Мадрида». Такую награду в СССР получили всего 5 человек, один из них — «полковник Малино» — будущий Маршал Советского Союза и министр обороны СССР — Р. Я. Малиновский.

Советское правительство так же не осталось в долгу — наградило его двумя орденами Красного Знамени. 24 февраля 1938 года капитан И. Е. Фёдоров, вместе с другими, наиболее отличившимися в боях участниками, был впервые представлен к званию Героя Советского Союза, но «Золотую Звезду» ему тогда не суждено было получить...

В память о тех огненных событиях у Фёдорова остались испанские имена — «Деабле Рохо» («Красный дьявол»), которым его за смертоносные атаки нарекли испанские товарищи, и ещё имя из паспорта — Жуан. И, конечно же, — благодарственный поцелуй Ибаррури и подаренные ею патефон и пистолет «Астра».

Вскоре, по возвращении из Испании, Иван Фёдоров получил назначение на должность командира 7-го ИАП. В 1939 году окончил Липецкие высшие курсы усовершенствования командиров авиаполков-бригад и стал командиром 42-го ИАП. Затем последовали ещё 2 «загранкомандировки». Первая — через Благовещенск в Китай, где майор И. Е. Фёдоров находился в качестве советника по истребительной авиации.

Вскоре после начала Великой Отечественной войны он написал командующему ВВС РККА рапорт с просьбой отправить его на фронт, но вместо этого был отправлен в Горький на завод № 21 для испытаний самолётов ЛаГГ-3 в качестве ведущего пилота. Испытывая самолёты Фёдоров душой рвался на фронт. В июле 1942 года, выполнив задание на полигоне, он берёт курс из Горького на Калинин.

После долгих приключений, найдя аэродром Мигалово, Иван на радостях закрутил приветственный комплекс пилотажа типа «знай наших» и зашёл на посадку. Вскоре к самолёту подъехал генерал М. М. Громов (командующий 3-й Воздушной армией), завязался разговор. Как раз в это время над аэродромом появился немецкий разведчик «Хейнкель-111», который шёл над нижней кромкой облачности. У Фёдорова прямо-таки загорелись глаза: «Разрешите, товарищ командующий, указать немцу его место приземления?»

Бой был коротким. На глазах всей дивизии Иван взлетел, догнал Не-111 и атаковал его на высоте 1500 метров. Очередь из пушки так резанула, что отвалилось крыло. Немцы выпрыгнули на малой высоте и парашюты не успели раскрыться... Громов после посадки пожал руку Фёдорову и сказал: «Поздравляю, майор. Будем считать, что ваша фронтовая практика начата.»

Между тем руководство Горьковского завода объявило Фёдорова дезертиром и потребовало вернуть с фронта. Он послал им телеграмму: «Не затем удирал, чтобы к вам вернуться. Если виноват, отдайте под трибунал».

На душе было тревожно, но Громов успокоил: «Если бы ты с фронта удрал, тогда судили бы, а ты же на фронт». Действительно, дело закрыли, но жене, Анне, оставшейся в Горьком (между прочим, тоже лётчице), пришлось туго. У Громова попросил разрешения слетать за нею на двухместном самолёте Як-7. Потом с ней воевали вместе...

Громов очень быстро убедился, что Иван Фёдоров отличный воздушный боец. Уже через несколько дней он, поднявшись в воздух на самолёте ЛаГГ-3, сбил пару «Юнкерсов», причём весь экипаж, спустившийся на парашютах, был взят в плен. Громов откликнулся телеграммой: «Первый раз видел из КП, как „ЛаГГ“ сбивал немца».

И вновь пошли фронтовые будни. В боях за Ржев в августе-сентябре 1942 года он сбил 4 Ju-88, 1 Do-215 и 3 Ме-109.

Приказом Главкома за № 067 от 23 октября 1942 года назначается командиром 157-го ИАП, в апреле 1943 года — командиром 273-й ИАД, а затем старшим инспектором-лётчиком Управления 3-й Воздушной армии у Громова. В этой должности принимал участие в боях на Калининском и Центральном фронте, участвовал в Курской битве. 28 мая 1943 года ему было присвоено воинское звание «Полковник».

Его жена, Анна Артемьевна Фёдорова, которую он сам когда-то учил летать, уничтожила в воздушных боях 3 немецких самолёта, — но в 1943 году сама оказалась сбитой. Раненая в ногу, она приземлилась на парашюте, спаслась, но потом долгие годы мучалась по больницам.

Интересный факт фронтовой биографии Фёдорова — командование группой штрафников. О лётчиках-штрафниках ни в «Истории Великой Отечественной войны», ни в трудах военных историков вообще нет ни слова. Прежде ничего подобного ни в одной армии мира не заводили. Полномочия дали Фёдорову большие: за малейшую попытку неповиновения расстреливать на месте. Этим правом он не воспользовался ни разу. Его штрафники сбили достаточно много самолётов, не считая сожжённых на земле, но официально на их боевые счета эти победы не записывались (как и их командиру).

Удалось разыскать некоторые данные о боевых действиях 157-го авиаполка, куда входила группа лётчиков-штрафников из 256-й авиадивизии, которой командовал Фёдоров. Из них следовало, что в период Ржевско-Сычёвской операции «...добрая слава шла об этом полке, на счету которого было 130 сбитых самолётов противника, а по дивизии 380». Так говорят документы.

Проблема авиаштрафников серьёзно не исследовалась и потому изрядно запутана. Среди фронтовиков бытовало мнение, что лётчиков в годы войны в штрафные части не отправляли и вместо этого переводили в штурмовые авиаполки, где заставляли летать на Ил-2 в качестве стрелков-радистов. Размещались они в самолёте задом наперёд, то есть сидели в своей незащищённой кабине лицом к хвосту, и часто гибли.

Действительно, в годы войны существовала практика наказания провинившихся лётчиков определённым числом штрафных вылетов в качестве стрелка. Так, лётчик-истребитель Л. 3. Маслов припомнил фронтовой эпизод, когда в воздушном бою 19 мая 1944 года погиб лётчик 31-го истребительного авиаполка капитан Н. И. Горбунов, посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза. Вину за это возложили на его ведомого лейтенанта В. Д. Мещерякова, не прикрывшего Горбунова в том бою. За это Мещеряков был осуждён военным трибуналом с отсрочкой исполнения приговора и направлен стрелком на Ил-2.

Лётчик 566-го штурмового авиаполка Ю. М. Хухриков рассказывал, что к ним в полк присылали провинившихся офицеров, в том числе не являвшихся лётчиками, и они выполняли 10 полётов в качестве воздушных стрелков. У Героя Советского Союза, лётчика 820-го штурмового полка Н. И. Пургина стрелком был лётчик-истребитель майор Шацкий, у лётчика 672-го штурмового полка Г. Г. Черкашина — старший лейтенант, штурман дальнебомбардировочной авиации, который в Кременчуге по пьяному делу застрелил милиционера.

В архивных документах порой можно встретить записи, подобные следующей: лётчик 11-го истребительного авиаполка Н. Н. Исламов 21 января 1943 года осуждён военным трибуналом на 8 лет, разжалован в рядовые и направлен на 3 месяца в штрафбат. Через 2 месяца за образцовое выполнение заданий командования и проявленное мужество судимость снята и Исламов восстановлен в звании.

Здесь надо отметить, что и фронтовики, и исследователи этой темы нередко путают разные понятия — штрафники и осуждённые с отсрочкой исполнения приговора. Дело в том, что последних направляли по приговору суда не только в штрафные части. Нередко, в том числе и после издания приказа НКО № 227 от 28 июля 1942 года, их оставляли служить в обычных авиачастях. Отсрочку применяли как к рядовым бойцам, так и к командирам, которых, как правило, трибунал лишал офицерских званий. Кроме того, надо иметь в виду, что правом направления провинившихся военнослужащих в штрафные части во внесудебном порядке было наделено командование и военные советы.

Так вот, стрелками на Ил-2 чаще направляли тех, кто был осуждён трибуналом с отсрочкой исполнения приговора и не являлся штрафником. Например, инженера-капитана А. Л. Кадомцева, возглавившего после войны авиацию ПВО страны, военный трибунал приговорил на фронте к 10 годам лишения свободы за повреждённый при посадке Як-1. Самолёт восстановили в течение 1,5 суток и исполнение приговора отсрочили до окончания военных действий, направив осуждённого стрелком в 30-й бомбардировочный авиаполк.

Что касается штрафников, то они «смывали вину кровью» и в сухопутных, и в «небесных» штрафбатах. Например, известный воздушный ас Балтики Г. Д. Костылев, как и большинство других осуждённых трибуналами пилотов, воевал сначала в обычном штрафбате, ходил в разведку...

Лётчик И. И. Коновалов рассказал о том, как угодил в штрафбат после окончания Оренбургского военного училища:

"Закончил я училище, звание нам не присвоили, сказав, что это сделают на фронте, и попал прямиком... в штрафную роту. Как получилось ?   А так. Ехал через Москву и задержался у матери на несколько дней. Она в госпитале, в котором работала, выписала мне липовую справку. Меня задержал патруль, отвёл в комендатуру. Там эту справку проверили, и... в декабре 1943-го я уже был на передовой в отдельной армейской штрафной роте, подчинённой 69-й дивизии 65-й армии генерала Батова. Не люблю этот период вспоминать... Я потом на штурмовиках воевал, так вот в пехоте — страшнее. После войны мне часто снилось: немец на меня автомат наставил, сейчас будет стрелять. Резко просыпаешься с мыслью: «Слава тебе господи, жив».

Можно также привести отрывок из воспоминаний командира одной из штрафных частей А. В. Кирюшкина, который писал:

«Попал к нам в батальон бывший лейтенант, лётчик. Разжаловали его по предательскому доносу, а поводом послужило то, что закурил он в самолёте не вовремя: когда объявили готовность № 1. В таких случаях принято награды отбирать. А этот свои 2 ордена Красного Знамени не отдал. Я их честно заработал, говорит, и не вам их снимать. Ну не драться же с ним! Поставил я его во главе разведывательной группы. И, как оказалось, не ошибся. Очень скоро он привёл ценного „языка“ — немецкого майора, и судимость с героя сняли. Где и как он закончил войну, не знаю, но, уверен, на задворках не остался — не тот человек».

Имя И. Е. Фёдорова связано со множеством самых невероятных историй, которых хватит не на один остросюжетный приключенческий фильм. Чего стоят, например, его многочисленные дуэли, причём не только воздушные. В основе этих историй лежат лишь рассказы самого Ивана Евграфовича и относиться к ним надо с известной долей осторожности, поскольку воздушный ас любил, видимо, приукрасить события, имевшие место в действительности. Л. М. Вяткин один из первых предпринял попытку сопоставить его рассказы с архивными документами, но не нашёл документальных подтверждений многим из этих историй. Между тем рассказ И. Е. Фёдорова об авиаштрафниках основан на реальных событиях. Хотя его утверждение о том, что это была единственная штрафная авиачасть, создание которой было санкционировано самим Сталиным, вряд ли соответствует действительности.

В 1942 году штрафные эскадрильи было предписано создать во всех Воздушных армиях на основании специальной директивы Ставки, изданной в развитие приказа № 227. Известно, например, что во исполнение этой директивы в том же районе боевых действий, где воевали авиаштрафники Фёдорова, в составе 1-й Воздушной армии была сформирована штрафная эскадрилья бомбардировщиков. Об этом написал в своих мемуарах, изданных ещё в 1986 году, генерал — майор авиации Л. А. Дубровин:

«В августе 1942 года по указанию штаба 1-й Воздушной армии в дивизии была введена так называемая штрафная эскадрилья. Замысел состоял в том, чтобы во исполнение требований июльского приказа наркома обороны пилотов, струсивших в бою, переводить в разряд штрафников, направлять для прохождения дальнейшей службы в штрафную эскадрилью и воспитывать там у них смелость и отвагу. С этой целью следовало посылать их в самые тяжёлые бои, на самые трудные задания, связанные с риском для жизни. Ценой своей жизни, кровью они, некогда проявившие трусость, должны теперь смыть с себя пятно позора. Сюда же, в штрафную эскадрилью, предполагалось направлять для исправления лётчиков, штурманов и стрелков-радистов, уличённых в шкурничестве, саботаже, жульничестве.

Лётный состав и все другие воины полков горячо поддерживали меры по решительному пресечению всех позорных явлений в армии, но не без основания лётчики рассуждали так: в воздух должны подниматься только надёжные люди. Труса, шкурника, если таковой обнаружится, надо лишать права на полёт, не допускать и близко к самолёту, не в штрафную эскадрилью отправлять, а на скамью подсудимых.

Действительно, надо ли в соединении „содержать“ штрафное подразделение — задумывались и мы с полковником Ушаковым... Словом, не по душе нам пришлась эта „организационная мера“... И получилось так, что штрафная эскадрилья с первого и до последнего дня её существования так и не пополнилась».

Недолго штрафные эскадрильи просуществовали и в других армиях. В целом решение было правильным — при острой нехватке лётного состава сажать проштрафившихся на истребитель, а не гнать их в окопы. Тех, разумеется, в ком были уверены, что не сбегут. Но уверенности такой не было. И в первую очередь, у политработников и особистов.

Дважды Герой Советского Союза Маршал авиации А. Н. Ефимов говорил в своём интервью 2006 года, опубликованном в газете «Красная Звезда», от 6 мая 2006 года:

«Интереснейшая тема — авиационные штрафные эскадрильи. Директива об их создании за подписью И. Сталина и А. Василевского датируется 4 августа 1942 года. Когда их организовывали, Воздушные армии получили указания составить „Положение о штрафных эскадрильях“ и создать такие авиаподразделения в каждой авиационной дивизии. Например, 8-я Воздушная армия имела 3 истребительные дивизии, по одной бомбардировочной и ночной бомбардировочной, и в каждой была создана штрафная эскадрилья. Так же было и в других армиях. О лётчиках — штрафниках, искупавших свою вину в боях, не говорили по разным причинам. Прежде всего, эта тема очень щепетильная, и с наскока её взять невозможно. Многие лётчики — штрафники впоследствии были удостоены званий Героев Советского Союза, а некоторые — дважды. Из этой когорты вышли даже авиационные Генералы и Маршалы».

Что касается специальной штрафной авиагруппы И. Е. Фёдорова, то она действительно была сформирована летом 1942 года в составе 3-й Воздушной армии. Видимо, по тем же цензурным соображениям о ней нет упоминаний ни в мемуарах командарма М. Громова, ни в воспоминаниях других ветеранов, например, работника штаба этой армии П. Анищенкова. Между тем в личном деле И. Е. Фёдорова чёрным по белому записано: «Командир группы лётчиков-штрафников».

Что известно об этой группе, которую иногда именуют штрафным полком, состоящим из 42 самолётов и 64 лётчиков ?

Рассуждая на страницах газеты «Труд» о том, были ли вообще в советских ВВС лётчики-штрафники, заслуженные лётчики-испытатели Герои Советского Союза С. А. Микоян и А. А. Щербаков утверждали:

«Приходилось видеть копию приказа Ставки Верховного главнокомандования от 4 августа 1942 года о создании подобных частей. Правда, не полков, а эскадрилий. Однако никаких иных документальных подтверждений появления на фронте лётчиков-штрафников не обнародовано. Не слыхали о нём и известные нам ветераны. Скорее всего, приказ этот был подписан сгоряча и в жизнь воплощён не был. Вероятно, Сталину просто объяснили, что в случае чего предотвратить перелёт к противнику проштрафившегося и, по логике вещей, обречённого почти на верную гибель лётчика попросту невозможно.

Означает ли это, что лётчики не попадали в штрафники? Конечно, попадали. Но тогда им давали в руки винтовку и вместе с пехотой отправляли в атаку в составе обычных штрафбатов. Приходилось слышать и о таком: по приговору трибунала названных преступниками переводили в стрелки-радисты на штурмовики Ил-2. В отличие от кабины пилота на этих машинах кабина стрелка, одним пулемётом защищавшего заднюю полусферу, не имела надёжного бронирования. Поэтому потери среди этой категории были особенно велики... Скорее всего, Иван Евграфович просто пользуется доверчивостью и неосведомленностью журналистов...»

Что ж, мнение столь авторитетных в авиационном мире людей сбрасывать со счетов нельзя. Но, оппонируя к ним, автор публикации в той же газете В. Володченко цитирует обнаруженный им в Центральном архиве Министерства обороны наградной лист на И. Е. Фёдорова, подписанный зимой 1943 года генералами авиации Ерлыкиным и Руденко, в котором говорится:

«В Отечественной войне полковник И. Е. Фёдоров участвует с 27.07.1942 года непрерывно. За этот перирд времени участвовал в боях на Калининском фронте в должности старшего инспектора по технике пилотирования 3-й Воздушной армии и по совместительству командовал отрядом управления, а затем группой штрафников лётного состава. За период командования группой штрафников на Калининском фронте лично произвёл 84 боевых вылета...

В сентябре 1942 года на полковника И. Е. Фёдорова было возложено формирование полка „асов“ на Калининском фронте при 3-й Воздушной армии. За успешное выполнение этого задания, руководство и командование этим полком в декабре 1942 года награждён орденом Отечественной войны 1-й степени».

По воспоминаниям И. Е. Фёдорова среди его штрафников было немало сорвиголов. Командовать «воздушными хулиганами» никто из асов 3-й Воздушной армии не захотел. Фёдоров же сам считался хулиганом, имел прозвище Анархист и добровольно вызвался возглавить эту группу. В неё вошли лётчики-истребители Калугин, Минченко, Покровский, Решетов и другие. Кроме того, авиагруппу усилили лучшими асами 3-й Воздушной армии — А. Боровых, В. Зайцевым, Г. Онуфриенко и другими.

fedor2Авиагруппа штрафников дислоцировалась недалеко от Андреаполя, на аэродроме Башарово. По времени она действовала всего 2 месяца. И, судя по всему, воевала довольно успешно. Хотя цифры, названные И. Е. Фёдоровым в фильме «Небесный штрафбат», вряд ли соответствуют действительности. В этом фильме, который был показан на канале «ОРТ» 3 мая 2005 года, Фёдоров, в частности, говорил:

«Отчаянно дрались мои товарищи не за ордена и медали — самой желанной наградой была возможность вернуться после „искупления“ в родную часть. 519 фашистских самолётов уничтожила группа лётчиков-штрафников осенью 1942 года. И уже через 2 месяца командующий Калининским фронтом Конев вызвал меня и сказал: „Пиши отчёт, предлагай, что делать со штрафниками“. Четверо были тогда представлены к званию Героя, остальные получили награды и очередные воинские звания, и все разъехались по своим полкам».

По утверждению И. Е. Фёдорова, для возвращения из авиаштрафбата в родную часть лётчику надо было сбить не меньше 10 самолётов противника, а сам он за это время уничтожил 15 немецких самолётов и 3 подбил. Документально эти победы «штрафников» никак не подтверждены и на официальные счета проштрафившихся лётчиков записаны не были.

В январе 1944 года командир 6-го истребительного авиационного корпуса Гвардии полковник Н. Жильцов подписал боевую характеристику и представление И. Е. Фёдорова (вторично) к званию Героя Советского Союза, указав, что за сбитые самолёты он ещё не был награждён. Но командующий 16-й Воздушной армией генерал-лейтенант авиации С. И. Руденко, считая, что Фёдоров занимается «вымогательством» наград и «очковтирательством», приписывая себе «дважды одни и те же самолёты, сбитые им», ходатайствовал перед Главным маршалом авиации А. А. Новиковым о снятии И. Е. Фёдорова с занимаемой должности и о назначении его с понижением. Генерал Е. Ерлыкин сменивший Жильцова, нашёл массу недостатков в 256-й авиадивизии, которой руководил Фёдоров, отстранил его от должности и высказал «целесообразность посылки Фёдорова на курсы командиров дивизий для углубленного приобретения оперативно — тактических знаний». А представление его к званию Героя второй раз приостановили.

После окончания курсов начсостава полковник И. Е. Фёдоров был назначен командиром 273-й истребительной авиационной дивизией, а в июне 1944 года был назначен заместителем командира 269-й Краснознамённой истребительной авиационной дивизии полковника В. Додонова. В её составе принимал участие в освобождении Белоруссии, Прибалтики и Польши, воевал на 3-м Прибалтийском и 2-м Белорусском фронте, участвовал в боях над Восточной Пруссией и Германией. Имел ранения в руку, ногу и лицо.

Фёдоров вновь попал в свою стихию — получил возможность больше летать. Здесь он вновь собрал специальную группу, состоящую из 9 лётчиков, вместе с которыми продолжал заниматься «свободной охотой» за линией фронта. После проведённой воздушной разведки эта группа, как правило, к вечеру пролетала над одним из немецких аэродромов и сбрасывала банку с грузом и запиской внутри, в которой немецким лётчикам предлагалось провести поединок, причем строго по числу самолётов, прилетевших с советской стороны. Немцы принимали вызов и начинались воздушные дуэли. По словам Фёдорова, только в этих дуэлях он одержал 21 победу, а свой самый удачный бой провёл в небе над Восточной Пруссией в конце 1944-го, сбив сразу 9 Ме-109. Но опять же никаких документальных подтверждений этому не имеется...

По словам самого Фёдорова, он несколько раз таранил самолёты противника. Удачный таран был 17 августа 1944 года. Летели в паре вдоль железной дороги. Противоположным курсом — строй «Юнкерсов». Насчитал 31 бомбардировщик. Их сопровождают и прикрывают ещё 18 «Мессершмиттов». Едва начал строить маневр для атаки, как ведомый с перепугу пошёл вниз и бросил командира. Фёдоров передал по рации: «Следите за последней работой, чем позорно жить, лучше честно умру!» — и бросился в самую гущу бомбардировщиков. С близкого расстояния сбил 5 «Юнкерсов» и одного таранил. Документ, подтверждающий описание этого боя, подписал начальник штаба 6-го истребительного авиакорпуса полковник Н. П. Жильцов. Лётчик едва-едва дотянул до своего аэродрома на истерзанной, не слушающейся руля машине.

Парадокс, но за всё время Великой Отечественной войны Фёдоров был награжден лишь тремя орденами: двумя Отечественной войны 1-й и 2-й степени и ещё Александра Невского за формирование полка асов. В самом конце войны Фёдорова представили за обучение боевых лётчиков приёмам воздушного боя к ордену Красного Знамени, но награды этой он почему-то не получил.

По официальным данным за время войны он совершил 120 боевых вылетов, провёл 20 воздушных боёв, сбил 17 самолётов лично и 2 в составе группы.

fedorov_ie4За участие в Великой Отечественной войне был награждён орденом Александра Невского (1943), двумя орденами Отечественной войны 1-й степени (1943 и 1944), орденом Отечественной войны 2-й степени и 4-мя медалями: «За боевые заслуги» (3.11.1944), «За победу над Германией» (9.05.1945), «За освобождение Варшавы»  (9.06.1945), «За взятие Берлина» (9.06.1945).

После окончания Великой Отечественной войны, с 1 октября 1945 года по личной просьбе С. Лавочкина, Фёдоров был переведён из ВВС в Министерство авиационной промышленности. Работал лётчиком-испытателем на заводе № 301 в Химках. Одним из первых осваивая новую реактивную технику, первым облетал большинство послевоенных самолётов Лавочкина — 150, 152, 154, 156, 160, 174, 176, первым выполнил полёт на самолёте со стреловидным крылом (Ла-160), установив в конце 1947 года Всесоюзный рекорд скорости, одним из первых катапультировался во внештатной ситуации из Ла-174  (в серии Ла-15)  и, наконец, первым осенью 1948 года достиг и превысил в пологом пикировании звуковой барьер на Ла-176.

Скрупулезность, точность и честность в научных отчётах в то время особенно ценились, и, когда Лавочкину доложили, что звуковой барьер превзойдён, он приказал аттестовать трубку для замера сверхзвуковых скоростей, и уже с проверенной трубкой полёт выполнил Олег Соколовский. Этот полёт, выполненный 26 декабря 1948 года, и считается первым официальным сверхзвуковым полётом в СССР.

В ходе испытаний реактивных самолётов Фёдоров превышал показания около 30 мировых рекордов для самолётов этого типа. Во время работы испытателем не раз попадал в труднейшие передряги. В книге «Лечу за мечтой», Игорь Шелест приводит один из таких эпизодов:

«Году в 1948-м, при испытании одного из опытных реактивных истребителей Лавочкина, у Фёдорова произошел феноменальный случай. Он планировал на посадку. Вдруг наблюдавшие со старта заметили, как самолёт стал быстро крениться. Всё больше, больше... „Конец!“ — обожгла всех мысль, когда машина и вовсе перевернулась на спину... Но нет. Будто подхваченный горизонтальным смерчем, истребитель вертанул крылом ещё резче и вышел в нормальное положение. Под ним оказалась бетонная полоса, и секундами позже он покатился по ней как ни в чём не бывало.

Сперва никто не мог отделаться от мысли, что Женя-Ваня, как называли тогда Ивана Евграфовича товарищи, отчубучил на планировании перед самой посадкой непростительно дерзкий номер — бочку. Но выяснилось совсем иное. Как только он нажал на рычаг выпуска закрылков — щитков, как тут же почувствовал: самолёт резко устремился в крен. Фёдоров — отличнейший мастер высшего пилотажа, можно сказать, „воздушный акробат“, не воспрепятствовал машине, уловив сразу же, что это не в его силах, а скорей рефлекторно помог ей без зарывания носа к земле закончить полный оборот.

Пока самолёт „доворачивался“ к нормальному положению, Фёдоров успел догадаться, что во всем виноват щиток — закрылок, и быстро перевёл кран в исходное положение. Самолёт тут же прекратил вращение. И всё это было выполнено поразительно точно и оказалось единственно правильным решением. Уже на земле, техник проверяя щиток — закрылок на левой плоскости, поддел его отверткой и тот выпав повис на петлях. Ушко тяги управления закрылком было сломано...»

Однажды С. А. Лавочкина вызвали к Сталину, он взял с собой Фёдорова и в конце беседы представил его: «Это, товарищ Сталин, наш шеф-пилот. Отлично воевал, теперь испытывает наши реактивные машины...»

— Что бы вы хотели? — спросил Сталин.

— Чтобы он стал Героем. Дважды уже представляли и всё безрезультатно!

— Что же, не беспокойтесь, разберёмся...

5 марта 1948 года за выдающееся лётное мастерство, проявленное при испытании новых типов самолётов, и за освоение высоких скоростей полёта, И. Е. Фёдорову было присвоено звание Героя Советского Союза  («Золотая Звезда» № 8303)  с вручением ордена Ленина.

Кроме того, за испытания авиационной техники он был также награждён двумя орденами Красного Знамени  (4.08.1948 и 1949), орденом Красной Звезды, несколькими медалями.

В 1949 году Фёдоров закончил курсы лётчиков-испытателей МАП и до 1954 года находился на испытательской работе.

2 марта 1954 года полковник И. Е. Фёдоров был уволен в запас. Будучи на пенсии, был награждён орденом Отечественной войны 1-й степени (1985), медалями. В 1955—1956 годах работал в редакции журнала «Международная жизнь», в 1956—1960 годах — ответственный референт спецотдела Управления делами МИД СССР. В 1960—1963 годах — сотрудник посольства СССР в Тунисе, до 1974 года работал референтом в Министерстве иностранных дел СССР. Жил в Москве. Умер 12 февраля 2011 года, накануне своего 97-летия. Похоронен на Покровском кладбище села Алабино Наро-Фоминского района Московской области.

Курочкин Владимир Михайлович

kurochk1

Герой Советского Союза Курочкин Владимир Михайлович

Он родился в 1913 году в Екатеринбурге, в семье рабочего. Окончил 7 классов неполной средней школы. В 1929 году окончил по специальности модельщика школу фабрично-заводского ученичества (ныне ордена Трудового Красного Знамени ГПТУ № 1 имени Героя Советского Союза В. М. Курочкина). Работал в модельном цехе на заводе «Уралтяжмаш», учился в аэроклубе. В Красной Армии с 1935 года. Окончил 2-ю военную школу лётчиков в городе Борисоглебске в 1937 году.

Участник боёв с японскими захватчиками у озера Хасан в 1938 году.

Участник Советско-Финляндской войны 1939 — 1940 годов. Командир звена 7-го истребительного авиационного полка (59-я истребительная авиационная бригада, ВВС 7-й Армии, Северо-Западный фронт) старший лейтенант В. М. Курочкин произвёл 60 боевых вылетов на штурмовку наземных сил противника, в воздушных боях сбил 3 самолёта противника.

За образцовое выполнение боевых заданий командования, мужество, отвагу и геройство, проявленные в борьбе с белофинами, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1940 года удостоен звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

В 1940 году поступил в Военно-Воздушную инженерную академию имени Жуковского. В Июне 1941 года после окончания 1-го курса был направлен на стажировку на Черноморский флот в Севастополь.

В Великую Отечественную войну командовал истребительной авиационной эскадрильей.

26 июля 1941 года ожесточённая схватка произошла при налётах лётчиков 20-го и 91-го ИАП на аэродром Фурсы. В тот день 4 «Чайки» (ведущий Герой Советского Союза В. М. Курочкин) прикрывали 6 таких же машин с мелкими осколочными бомбами, ведомых Старшим лейтенантом Г. Р. Павловым. После сброса бомб советские лётчики насчитали на земле 6 сожжённых вражеских самолётов, и, кроме того, им удалось подбить в районе аэродрома один Hs-126 и два Ме-109.

Но не избежали потерь и наши: один И-153 стал жертвой зенитного огня, а 3 из группы истребителей прикрытия были сбиты поднявшимися на перехват «Мессершмиттами» из II/JG 3. Командир эскадрильи капитан В. М. Курочкин из этого вылета не вернулся.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени; медалями.

На здании ГПТУ № 1 в городе Екатеринбурге установлена мемориальная доска в память Героя.

Утин Александр Васильевич

utin

Герой Советского Союза Утин Александр Васильеыич

Родился 13 апреля 1906 года в селе Людиново Калужской губернии, ныне город Калужской области. С февраля 1926 года в рядах Красной Армии. В феврале 1926 года, после окончаниял 3 курса педагогического техникума в городе Жиздра, был призван в ряды Красной Армии и направлен на учёбу в Военно — теоретическую школу ВВС, а затем во 2-ю Борисоглебскую военную школу лётчиков. После окончания последней с июня 1928 года был оставлен служить в этой школе; был инструктором — лётчиком, командиром авиационного звена, авиационного отряда.

С апреля 1934 года проходил службу в 9-й военной школе лётчиков и лётчиков — наблюдателей Украинского Военного округа в город Харьков; был командиром авиационного отряда, эскадрильи. С января 1938 года командир авиационной эскадрильи Чугуевского военного авиационного училища. С сентября 1939 года слушатель Военной академии командного и штурманского состава ВВС Красной Армии.

С началом Великой Отечественной войны А. В. Утин командовал 186-м истребительным авиационным полком, который действовал в системе ПВО — осуществлял прикрытие города Харьков, штаба Юго — Западного фронта в городах Валуйки и Воронеж, в ноябре — декабре 1941 года участвовал в операциях под Ельцом.

С марта 1942 года А. В. Утин начальник группы контроля Управления ВВС Юго — Западного фронта, с июля командир 220-й истребительной авиационной дивизии. В составе 8-й Воздушной армии Сталинградского фронта, а затем 16-й Воздушной армии Донского фронта дивизия принимала активное участие в Сталинградской битве — прикрывала наземные войска, осуществляла сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков на выполнение боевых заданий. За отличие в Сталинградской битве дивизия была преобразована в 1-ю Гвардейскую ИАД и ей было присвоено почётное наименование «Сталинградская».

До июня 1943 года дивизия под командованием А. В. Утина действовала в составе 16-й Воздушной армии Центрального фронта. Части дивизии вели разведку сил противника в районе Курска и отражали массированные налёты противника на город Курск.

С июня А. В. Утин командир 7-го истребительного авиационного корпуса, который в составе 5-й Воздушной армии Степного, с 20 октября 1943 года — 2-го Украинского фронтов участвовал в Белгородско — Харьковской наступательной операции, битве за Днепр, в Кировоградской, Корсунь — Шевченковской и Уманско — Ботошанской наступательных операциях. Как воевал 7-й истребительный авиационный корпус под командованием А. В. Утина видно из его боевых характеристик. Командующий 5-й Воздушной армией генерал — лейтенант авиации С. К. Горюнов отмечал:

«...За период формирования и боевой работы частей авиакорпуса проявил себя опытным боевым командиром, умелым организатором учёбы и боевой работы частей. Волевой, инициативный. Высоко требовательный в выполнении приказа командования. Оперативно — тактическая подготовка хорошая, поставленные боевые задачи решает грамотно, умело организуя боевую работу и взаимодействие частей на поле боя. При проведении всех операций, находится непосредственно на КП и ПП, откуда руководит боевой работой авиакорпуса.

За период боевой работы со 2 октября 1943 года по 1 января 1944 года частями авиационного корпуса произведено 4024 боевых самолёто — вылета с боевым налётом 4181 часов. Проведено 211 воздушных боёв, с участием с нашей стороны 877 самолётов, со стороны противника 1974. В воздушных боях сбито 353 самолёта противника.

Всего за первое полугодие 1944 года части корпуса произвели 6255 боевых вылетов с боевым налётом 6942 часа. Проведено 322 воздушных боя, в результате которых сбито 552 самолёта противника».

utin2В начале июля 1944 года авиакорпус участвовал в прорыве обороны противника в районе Горохов, Стоянув по прикрытию подвижных групп 1-й танковой армии и конной группы генерала Баранова при их рейде во Львовской операции, взятию городов Львов, Перемышль, Ярослав, Сандомир, по форсированию рек Сан и Висла.

За мужество и отвагу, проявленные в Львовской наступательной операции 7-й истребительный авиационный корпус 27 ноября 1944 года был преобразован в 6-й Гвардейский истребительный авиационный корпус и ему было присвоено почётное наименование «Львовский».

В 1945 году в составе 2-й Воздушной армии 1-го Украинского фронта корпус под командованием А. В. Утина поддерживал и прикрывал войска фронта в Сандомирско — Силезской, Нижнесилезской, Верхнесилезской, Берлинской и Пражской наступательных операциях. А. В. Утин умело командовал частями корпуса, лично совершил 37 боевых вылетов, в которых сбил 2 самолёта противника.

За умелое командование авиационным корпусом, образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко — фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 мая 1945 года командир 6-го Гвардейского истребительного Львовского Краснознамённого ордена Суворова авиационного корпуса Гвардии генерал — лейтенант авиации Утин Александр Васильевич удостоен звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда»  (№ 6509).

После окончания Великой Отечественной войны продолжал службу в Военно — Воздушных Силах СССР. С августа 1946 года — заместитель командующего, а с апреля 1947 года — командующий 11-й Воздушной армией  (с февраля 1949 года — 34-я Воздушная армия).

Умер 23 января 1950 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Куманичкин Александр Сергеевич

kumanichkin

Герой Советского Союза Куманичкин Александр Сергеевич

Александр Куманичкин родился 26 августа 1920 года в посёлке Баланда, ныне город Калининск Саратовской области. В 1930 году с семьёй переехал в Москву. Окончил 7 классов, школу ФЗУ, аэроклуб. В 1938 году был направлен в Борисоглебскую военную авиационную школу, которую окончил через год. Исключительная скоординированность, отвага и выдержка молодого лётчика были замечены, и его оставили в школе на должности лётчика-инструктора.

Лишь в июле 1942 года он добился отправки на фронт. В составе 40-го истребительного авиационного полка (впоследствии ставшего 41-м Гвардейским) воевал на Северном Кавказе, на Курской дуге.

Согласно отчёта 8-й Гвардейской ИАД по итогам боёв в июле 1943 года Гвардии старший лейтенант А. С. Куманичкин лично сбил 7 самолётов противника.

Более 50 боевых вылетов выполнил он в битве за Днепр. Особенно отличился в боях за освобождение Киева.

Осенью 1943 года в районе Пирятина четвёрка истребителей, ведомая Куманичкиным, разогнав истребители прикрытия, сбила 9 вражеских пикировщиков Ju-87! Командующий фронтом Н. Ватутин, видевший этот бой, наградил бесстрашного лётчика орденом Красного Знамени... Человек безоглядного мужества, неиссякаемого оптимизма и юмора, Александр Куманичкин оставался лидером, душой коллектива в любых обстоятельствах: и в боевой работе и в бесполётных буднях.

К ноябрю 1943 года командир эскадрильи 41-го Гвардейского истребительного авиаполка Гвардии капитан А. С. Куманичкин совершил 196 боевых вылетов, провёл 36 воздушных боев, лично сбил 18 и в паре 1 самолёт противника. 13 апреля 1944 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с врагами, ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

В сентябре 1944 года Гвардии майор А. С. Куманичкин был направлен в так называемый «Маршальский» 19-й истребительный авиаполк (вскоре ставший 176-м Гвардейским) на должность штурмана полка. Вспоминая о том времени Иван Кожедуб писал:

"Александр мне сразу понравился. Смелое лицо, добрые карие глаза внушали симпатию и доверие... К тому времени на его личном счету было уже более 20 сбитых самолётов.

В новом коллективе Куманичкин продолжал много летать и одерживать очередные победы. Его постоянным ведомым был Сергей Крамаренко (получивший звание Героя Советского Союза за 11 личных побед в Корейской войне). Летая вместе с ним, Куманичкин уничтожил 12 самолётов противника.

kumanichkin2Неоднократно Куманичкин вылетал на задания вместе с Кожедубом. Так 12 февраля 1945 года шестёрка Ла-7 под командованией Кожедуба провела бой с группой из 30 FW-190. В результате, потеряв 8 машин, противник покинул поле боя. Одну победу в этом бою одержал и Куманичкин. Своего «Фоккера» он сбил в лобовой атаке, несмотря на более чем двукратное превосходство немецкого истребителя в массе секундного залпа. Наблюдатели были восхищены красотой и динамизмом боя. Генерал Берзарин прислал в полк телеграмму: «По мастерству, красоте, спаянности этот бой является триумфом нашей авиации. Поражен мастерством и отвагой лётчиков».

Ещё в конце 1944 года в 176-й ГвИАП поставили первую партию фотокинопулемётов. Освоили их довольно быстро. На пленке они фиксировали всё с абсолютной точностью. Благодаря фотоконтролю можно было правильно анализировать свои действия и выяснять, успешна ли была стрельба. Однажды Гвардии полковник П. Ф. Чупиков  (командир 176-го полка) в паре с Куманичкиным вылетели на боевое задание в район Пулавского плацдарма. Их машины были оборудованы новыми фотокинопулемётами. Над освобождённой территорией Чупиков увидел два «Мессера» особой конструкции. Под фюзеляжем он заметил дополнительное устройство: ему даже показалось, что подвешены бомбы. Чупиков внезапно атаковал немецких охотников. Но они боя не приняли, увеличили скорость и ушли.

Снимок, сделанный ФКП, был увеличен, и все отчетливо увидели, что на немецком самолёте не бомба, а устройство для дополнительной тяги. Инженер полка Зарицкий определил, что это реактивный ускоритель. Вот почему противник так быстро оторвался, когда Чупиков открыл по нему огонь. Немецкие конструкторы явно намеревались воздействовать на психику наших лётчиков, выпуская экспериментальные «Мессеры» оборудованные подвесными реактивными ускорителями.

22 марта 1945 года две пары Ла-7 176-го Гвардейского ИАП, возглавляемые дважды Героем Советского Союза Майором И. Н. Кожедубом и Героем Советского Союза Майором А. С. Куманичкиным, вылетели на «свободную охоту». В районе Зеелова они встретили до 30 FW-190, летящих двумя эшелонами. Кожедуб зашёл со стороны солнца в тыл верхней группе из 4 «Фокке — Вульфов» и с дистанции 100-50 метров сбил один из них. Его напарник Майор Д. С. Титоренко одновременно сбил второго «Фоккера».

Выйдя из атаки боевым разворотом, Кожедуб приблизился ко второй четвёрке FW-190 и в молниеносной атаке зажёг третий вражеский самолёт. Майор А. С. Куманичкин, заметив ниже себя до 20 FW-190, атаковал замыкающую пару и с дистанции 100-150 метров сбил один истребитель, который упал западнее Зеелова. Его ведомый В. А. Громаковский атаковал второй «Фокке-Вульф» и также сбил его. Вражеский лётчик покинул самолёт с парашютом. Так 2 пары Гвардейцев вышли победителями над численно превосходящим воздушным противником.

17 апреля 1945 года Майор А. С. Куманичкин одержал очередную победу в воздухе, уничтожив ещё один FW-190.

Свой последний бой Александр Куманичкин провёл 30 апреля 1945 года над западной окраиной Берлина, когда в паре с Сергеем Крамаренко вылетев на «свободную охоту» встретили 16 FW-190 гружённых бомбами. В скоротечном бою Александр сбил один самолёт и «Фоккеры», поспешно освободившись от бомб, бросились врассыпную. Сам Александр Сергеевич вспоминает об этом так:

«30 апреля нас вызвал Чупиков.

— Немцы пытаются выйти из окружения, — сказал командир, — их прикрывает большая группа „Фоккеров“. Ваша задача — не дать противнику прорваться.

Поднимаемся в воздух и почти сразу же видим „Фокке-Вульфы“. 1, 2, 3, 5... 8... 10... 13... 16...

— Серёга, атакуем! — командую я.

— Понял, — Крамаренко, как всегда немногословен.

Идём наперерез „Фоккерам“. Немцы, заметив нас, начинают сбрасывать бомбы. Но делают это только первые 8 машин. Вторая восьмёрка курса не меняет. Всё ясно: эти будут бомбить, а первые — вести с нами бой. Как бы не так! Уходим от группы прикрытия.

— Серёга, атакую первое звено!

У нас преимущество в высоте и скорости (к „Фоккерам“ подвешены бомбы, которые в данный момент затрудняют действия врага). Немцы, видно, не ожидали такой стремительной атаки и, понимая стратегическую бесперспективность боя, начали сбрасывать бомбы и уходить. Я атакую вражеский самолёт и открываю огонь.

— Командир, сзади два „Фоккера“!

Сергей спешит мне на помощь. „Фоккеры“ из группы прикрытия настигают меня, и положение моё становится критическим. Сергей, не раздумывая, бросает машину наперерез, видимо решаясь на таран — другой возможности прикрыть меня у него сейчас нет. Но немцы не принимают вызова. „Фокке-Вульфы“ уходят в сторону, и я добиваю атакованного врага. Тридцать шестой сбитый мною самолёт падает где-то на западной окраине Берлина».

В 1947 году окончил Высшие офицерские лётно-тактические курсы. В 1951—1952 годах в качестве заместителя, а позднее командира 303-й истребительной авиационной дивизии участвовал в боевых действиях в Корее. Принимал личное участие в воздушных боях, сбил 5 американских самолётов.

Количество воздушных побед, одержанных этим лётчиком, в различных источниках указывается весьма различное. Так, в своей книге воспоминаний, сам Куманичкин пишет о событиях осени 1943 года (в тот момент у него сильно разболелся зуб и вместе в Михаилом Семенцовым он отправился в санчасть) так:

— Доктор, — торжественно провозгласил Семенцов, подводя девушку к крылечку зубного кабинета, — знаете ли вы, кто сидит перед вами? Вы думаете, что это всего-навсего капитан с флюсом? Нет, доктор, это — гордость 2-й Воздушной армии, это бесстрашный комэск-2, за голову которого рейхсмаршал Геринг посулил 2 миллиона марок, это ас, сбивший 12 самолётов лично и 4 в групповых боях...

Обратите внимание на число групповых побед, их 4! А в наградном листе на звание Героя: 18 лично и 1 в паре... Хотя, возможно в книге воспоминаний просто допущена опечатка: 4 вместо 1. Далее, в тех же воспоминаниях, Куманичкин указывает что его последняя победа была 36-й . Эту же цифру приводит в своей книге и его бывший ведомый С. М. Крамаренко. У Н. Г. Бодрихина читаем: 31 лично и 1 в паре, ещё 6 в Корее. Итого — 38; М. Ю. Быков в своих исследованиях указывает на 27 личных и 2 групповые победы в ВОВ и 5 лично в Корее. Итого — 34 сбитых. Словом, точных данных нет...

kumanichkin3Несмотря на приводимые в ряде изданий данные о 5 личных победах в Корейской войне, в приказе командира 64-го ИАК Г. А. Лобова № 0027 от 24.02.1952 года «Об итогах боевых действий 303-й ИАД» приведены следующие данные:«ГСС Полковник Куманичкин А. С. лично сбил 1 F-84».

Действительно, удалось найти только одно описание боя с личной победой Куманичкина:

11 сентября 1952 года в 15 км юго-восточнее Дзюнсена сбил F-84, с дистанции 200-300 метров. Самолёт загорелся и пошёл к земле. Горение «Тандерджеета» наблюдал весь состав полка. Однако ВВС США отрицают потери F-84 в этот день.

В 1954 году А. С. Куманичкин окончил Военную академию Генерального штаба. Летал на боевых машинах до 1961 года. Ушёл в запас в звании генерал-майора авиации. Жил и работал в Воронеже. Написал книгу воспоминаний о Великой Отечественной войне «Чтобы жить...»

Крамаренко Сергей Макарович

kramarenko

Герой Советского Союза Крамаренко Сергей Макарович

Сергей Крамаренко родился 10 апреля 1923 года в селе Калиновка Ромненского района Сумской области. Отец, Макар Иванович (1890—1967), и мать, Надежда Григорьевна (1901—1982), занимались сельским хозяйством. В школьные годы, как и сотни тысяч его сверстников, Сергей занимался в оборонных кружках Осоавиахима, был даже руководителем одного из них. Но о военной карьере никогда особенно не задумывался.

После десятилетки поступил в Московский институт железнодорожного транспорта в 1940 году. Однако учёбу пришлось оставить. По комсомольской путёвке Сергей вскоре оказался в Дзержинском аэроклубе. После его окончания он был зачислен в Борисоглебскую военно-авиационную школу пилотов. Теория ему давалась легко. Практические полёты осваивались на УТ-2 и И-16. Здесь его и застала Великая Отечественная война.

В июне 1942 года школу со станции Поворино перевели далеко в глубь страны. А 8 наиболее подготовленных курсантов, в числе которых оказался и Крамаренко, направили в 1-й запасной авиаполк, который находился в Арзамасе.

С августа 1942 года молодой лётчик участвовал в боевых действиях в составе 523-го истребительного авиационного полка 303-й истребительной авиадивизии на Западном фронте в районе города Сухиничи. Летал на Ла-5. За год совершил более 80 вылетов. В неравных боях с вражеской авиацией сержант Крамаренко сбил вражеский самолёт и, как довесок к нему, аэростат. Проявил себя смелым и инициативным пилотом, пользовался уважением и любовью своих товарищей.

kramarenko2В те дни его приняли в партию, перевели в 19-й истребительный авиаполк или, говоря языком того времени, полк «охотников». Вскоре он сменил сержантские погоны на офицерские с маленькой звёздочкой. После перелёта под Бердичев новоиспечённый младший лейтенант чуть не погиб. 19 марта в воздушном бою неподалёку от Проскурова его Ла-5 жарко вспыхнул. Немцы схватили обгоревшего лётчика и бросили в лагерь для военнопленных, где поместили в лазарет. К счастью, плен длился недолго. На 7-й день в город ворвались наши танки. Немцы вынуждены были бежать, успев захватить с собой лишь военнопленных и легкораненых. Сергея и нескольких его соседей по лазарету оставили. Их освободили подоспевшие пехотинцы и сразу же определили в ближайший госпиталь.

Здесь на младшего лейтенанта навалилась ещё одна напасть: он подхватил сыпной тиф, а вслед за ним — воспаление лёгких. Только к маю начал кое-как ходить. И первое, что сделал, побывал на аэродроме, где неожиданно встретил своих однополчан. Его отвели к командиру. Тот, не долго думая, связался с главнокомандующим ВВС, и чуть ли не на другой день Крамаренко оказался в Центральном авиационном госпитале, что в Сокольниках. Долго ещё, вплоть до сентября, приводили его медики в нормальное состояние.

На врачебную комиссию Сергей пришёл, опираясь на палку, но оставил её в коридоре, не показав виду, что ступать нестерпимо больно. И комиссия, правда с трудом, признала его годным к лётной работе. Он получил направление в незнакомую часть, куда ему совсем не хотелось ехать.

И тут случайно узнал, что родной полк находится в Бресте. Знакомый лётчик перебросил его в бомболюке до Барановичей. А там по железной дороге «дезертир» самостоятельно добрался до Бреста. Только своих там не нашёл: часть уже воевала в небе Польши. Зато нашёл связной самолёт полка, на котором и добрался до места. В конце октября 1944 года, вернувшись в свой 176-й Гвардейский истребительный авиаполк, что называется с ходу, вошёл в боевые будни части. Несколько раз на новом Ла-7 ему довелось быть ведомым у прославленного аса Ивана Кожедуба. Тут Крамаренко сбил один вражеский самолёт лично. Но чаще всего он летал со штурманом полка Героем Советского Союза майором А. С. Куманичкиным, помог ему вывести из строя 12 вражеских машин. А в групповых боях с его участием было уничтожено ещё 10 стервятников.

Из Германии часть перебросили под Москву. Теперь всё время отнимала повседневная служба, подготовка и участие в воздушных парадах. Через несколько лет, когда началась американская агрессия в Корее, в полк приехал заместитель командующего ВВС округа набирать добровольцев.

Желание изъявили все. Но отобрали 30 человек, наиболее подготовленных, имеющих боевой опыт. Вскоре они, в том числе и заместитель командира эскадрильи Гвардии капитан Крамаренко, железнодорожным составом отправились на Дальний Восток.

Обосновались на территории Китайской Народной Республики. Лётчиков переодели в китайскую форму и усиленно тренировали. Затем перебросили поближе к Корее на аэродром Аньдунь, где и закончилось формирование 324-й истребительный авиационной дивизии под командованием прославленного советского аса трижды Героя Советского Союза Гвардии полковника И. Н. Кожедуба.

kramarenko3Поздней весной 1951 года началась боевая работа, появились потери. Особенно жаркими были бои в районе железнодорожного моста через реку Яундзян. Это был важный стратегический узел и американцы упорно пытались вывести его из строя. 10 апреля 48 бомбардировщиков B-29 в сопровождении 100 истребителей F-84 совершили очередной налёт. Комдив немедленно поднял на перехват все свои машины. «МиГи» буквально врезались в боевые порядки американцев. И закрутилась в небе карусель...

В коротком бою было сбито 12 «летающих крепостей». Правда, янки списали 27. Видимо, дополнительные 15 были так изрешечены, что не поддавались восстановлению. Более 100 лётчиков с подбитых самолётов воспользовались парашютами и попали в плен. Сгорели в небе и 4 истребителя F-84. Крамаренко своей шестёркой «МиГов» не дал им защитить бомбардировщики и сбил ведущего группы F-84.

Американские лётчики назвали этот день «чёрным вторником» и около 3 месяцев их бомбардировщики В-29 не показывались к небе Кореи в дневное время суток (перейдя на полёты исключительно ночью). Что касается нашей стороны, то в тот день не было потеряно ни одной машины.

В корейском небе командир эскадрильи 176-го Гвардейского истребительного авиационного полка Гвардии капитан С. М. Крамаренко лично сбил 13 неприятельских самолётов. Ещё 2 его воздушные победы не получили официального подтверждения.

12 апреля 1951 года тяжело повредил F-80 № 49-1842, пилот которого А. Шервуд (36-я АЭ), хоть и долетел до Сувона и посадил повреждённую машину, но его списали на металлолом. В этот день, иначе называемый «чёрный четверг» ВВС США, в ходе отражения налёта бомбардировочной авиации США на Аньдунский мост на реке Ялуцзян было сбито 10 B-29 и 2 F-80 (подтверждено командованием США).

2 июня 1951 года тяжело повредил F-86A № 49-1180 из 336-й АЭ 1-го лейтенанта Т. К. Хансона, разбившийся при вынужденной посадке на авиабазе в Сувоне (пилот погиб).

15 июня 1951 года одержал громкую победу — тяжело повредил F-86A №49-1281 аса ВВС США, командира 4-го ИАКр подполковника Глена Иглстоуна (18,5 побед во Второй мировой войне), дотянувшего до Сувона и совершившего вынужденную посадку. Машину списали.

23 июня 1951 года в районе Тэйсю сбил F-86. Однако ВВС США не подтверждают потери «Сейбров» в этот день.

11 июля 1951 года в районе Сянренкан сбил F-86A № 48-0297, пилот которого К. Аллард погиб.

29 июля 1951 года в районе Тэйсю тяжело повредил F-86A № 49-1098, пилот которого дотянул до Сувона, где и катапультировался, не рискуя сажать повреждённую машину.

9 августа 1951 года в районе Ансю тяжело повредил F-80 № 49-677 из 8-й ИБАГ, разбившийся при посадке на базе в Кимпо (пилот погиб).

12 сентября 1951 года сбил F-80. Всего в этот день пилоты 64-го ИАК заявили 11 побед над F-80, однако США признал 3. Входит ли победа Крамаренко в это число — трудно сказать.

22 сентября 1951 года в районе Ансю — Хакусен сбил F-86. Всего за этот день корпусом заявлено 2 победу над F-86, однако ВВС США признали лишь повреждение 1 F-86A № 49-1158, который впоследствие восстановили.

1 декабря 1951 года сбил Gloster «Meteor» Mk.8 77-й АЭ Королевских ВВС Австралии. В ходе того же боя сбил ещё один Gloster «Meteor» Mk.8, причём в ходе атаки самолёт загорелся, а пилот катапультировался. Всего пилоты 176-го ГвИАП заявили 9 побед над «Метеорами». Австралийцы признали потерю 3-х машин и повреждение 1, впоследствие восстановленной. Так что, учитывая обстоятельства боя, одна победа у Крамаренко точно подтверждается. После этого разгрома вопрос о «Метеоре», как компетентном истребителе был закрыт.

kramarenko412 января 1952 года в районе Супхун ГЭС на реке Ялуцзян разгорелись бои лётчиков 64-го корпуса с пилотами 51-го крыла США. В первом утреннем бою, в котором участвовали до 30 МиГ-15 из 176-го ГвИАП и 17-го ИАП, лётчики 17-го полка провели безрезультатный воздушный бой с 14 F-86. А вот лётчики 176-го полка сбили 2 F-86. Отличились капитан С. М. Крамаренко и старший лейтенант Н. К. Мороз. Во втором сражении участвовали лётчики 176-го полка, которые в районе Сенсен — Тайсен встретили до 20 F-86. По самолётам противника стреляли 3 лётчика. Капитан С. М. Крамаренко сбил один F-86, и старший лейтенант И. Н. Гулый сбил другой F-86. В итоге за день боёв лётчиками 64-го корпуса сбито 4 F-86 без своих потерь. У нас был повреждён в бою самолёт старшего лейтенанта П. З. Чуркина из состава 523-го ИАП, который благополучно вернулся на свой аэродром.

16 января 1952 года американцы организовали налёт своей ИБА в район "Аллеи «МиГов». Впереди они выслали крупный заслон из «Сейбров» 51-го ИАКР, за ними шли группы «Тандерджетов». В отражении этого налёта участвовали обе дивизии 64-го корпуса. В первом утреннем сражении, которое состоялось в районе 8 часов утра, наши лётчики сбили 2 «Сейбра», но потеряли один самолёт и лётчика (старший лейтенант Б. П. Сапожников погиб, сбив один «Сейбр»).

Второе сражение состоялось в первом часу дня, и в нём участвовали обе дивизии корпуса. Лётчики 17-го полка провели воздушный бой с 12 F-86, а вот лётчики 176-го ГвИАП в районе Тайсю встретили ещё одну группу «Сейбров» и провели успешный воздушный бой с ними. В период 12:32 — 13:28 майор К. Я. Шеберстов сбил один F-86, который упал восточнее Фуциори 10 км, капитан С. М. Крамаренко сбил другой F-86, который взорвался на земле в районе 10 км восточнее Тайсю, — это была 13-я и последняя победа капитана Крамаренко в небе Кореи. Всего по самолётам противника стреляли 5 лётчиков полка. Кстати, это был последний результативный бой лётчиков 324-й ИАД в небе Кореи, и после этого больше побед лётчики этой дивизии до своего отъезда в Союз не одерживали.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 октября 1951 года за высокое воинское мастерство, мужество и отвагу, проявленные в схватках с врагами, ему было присвоено почётное звание Героя Советского Союза.

kramarenko5А 17 января 1952 года Крамаренко не повезло. В ходе воздушного боя он атаковал «Сейбр», добился попаданий в него, но сам был сбит атакой сзади. Пришлось катапультироваться. Американский лётчик сделал попытку добить его в воздухе, но, к счастью, промахнулся. Эта победа Крамаренко засчитана не была. А вскоре полк и дивизия отбыли в Союз, разместились в Калуге.

В том же году Крамаренко стал слушателем Военно-Воздушной академии, которую окончил в 1955 году. Началась повседневная служба. Сначала в Белоруссии, потом в Грузии. Был командиром истребительного авиаполка, в Новосибирске получил назначение на должность заместителя командира дивизии. Последовательно летал на МиГ-17, МиГ-21 и Су-9. Вскоре его перевели в Москву старшим лётчиком-испектором службы безопасности ВВС страны. Затем был назначен в Читу на должность заместителя начальника штаба 23-й Воздушной армии. В 1970 году работал военным советником в Ираке и Алжире. В 1979 году он стал генерал-майором. В 1981 году Сергей Макарович вышел в отставку.

Ныне С. М. Крамаренко продолжает вести активную общественную работу. Он почётный профессор Российской академии естественных наук, заместитель председателя правления Клуба Героев Советского Союза, Героев Российской Федерации и полных кавалеров ордена Славы.

Евтеев Михаил Иванович

evteev1

Герой Советского Союза Евтеев Михаил Иванович

Родился 11 ноября 1920 года в деревне Карповка, ныне Верховского района Орловской области, в семье крестьянина. Окончил школу фабрично-заводского ученичества. Работал слесарем треста «Союзмонтаж» в Москве. С 1938 года в Красной Армии, год спустя окончил Борисоглебскую военную авиационную школу. Участник Советско-Финляндской войны 1939 — 1940 годов.

С июня 1941 года младший лейтенант М. И. Евтеев в действующей армии. Служил в составе 44-го ИАП (впоследствии — 11-й Гвардейскийо ИАП), который с июня 1941 года входил в состав авиации ПВО и базировался под Ленинградом. На вооружении полка были самолёты ЛаГГ-3.

К июлю 1943 года командир эскадрильи 11-го Гвардейского истребительного авиационного полка (7-й истребительный авиационный корпус, Ленинградская армия ПВО) Гвардии капитан М. И. Евтеев совершил 285 боевых вылетов, в 65 воздушных боях сбил лично 10 и в составе группы 6 вражеских самолётов.

28 сентября 1943 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Всего уничтожил в воздушных схватках 22 самолёта противника.

После войны окончил Высшую офицерскую авиационную школу штурманов ВВС, служил в войсках ПВО страны. С 1953 гда полковник М. И. Евтеев — в запасе. Жил в Ленинграде. Умер 21 июля 1971 года.

Награждён орденами: Ленина, Красного Знамени (дважды), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени; медалями.

*     *     *

После войны друзья долго не могли привыкнуть к тому, что Михаил Евтеев ходит в штатском костюме. Казалось, пиджак сидит на нём не совсем ладно, и фетровая шляпа будто ему не к лицу. Наверное, всё это потому, что его больше привыкли видеть в лётном комбинезоне и кожаном шлеме. Впрочем, нет, однажды — это было в начале октября 1941 года — он появился на аэродроме в стареньком, видавшем виды пиджачке, таких же поношенных штанах с заплатами на коленях и в кепке с замусоленным козырьком. Шёл он прихрамывая, как будто стоптанные парусиновые полуботинки были ему не по ноге.

Не мудрено, что товарищи не сразу узнали Евтеева. Да его уже и не ждали. Ведомый видел, как он выпрыгнул из горящего самолёта и как немецкие истребители сопровождали его пулемётными очередями до самой земли.

Это произошло над Стрельной 17 сентября 1941 года. Евтеев догнал и зажёг корректировщик Hs-126, но тут же незаметно, со стороны солнца, появилось 8 немецких истребителей. Самолёт Евтеева загорелся, и ничего другого не оставалось, как выброситься с парашютом. Евтеев надеялся, что, подтягивая стропы, он заставит парашют скользить к линии фронта. Однако ветром белый купол отнесло в противоположную сторону.

Без Миши Евтеева в эскадрилье стало сиротливо. Лётчики старались не глядеть на его аккуратно заправленную койку. Табуреток в землянке не хватало, и, когда все возвращались с аэродрома, приходилось садиться на кровати. К постели Миши Евтеева никто не прикасался. Так койка стояла, будто только сейчас застелённая.

В первые дни в полку надеялись, что он вернётся: от Стрельны, над которой его сбили, до Ленинграда — рукой подать. Но Евтеев не возвращался, и все решили, что его постигла участь командира эскадрильи капитана Боголюбова, которого немецкие лётчики убили, когда, выпрыгнув из горящего самолёта, он спускался на парашюте.

И вдруг на 17 день Евтеев, которого уже перестали ждать, появился на аэродроме. Узнать его было трудно не только из-за необычного костюма. И даже не потому, что лицо его осунулось. Другими стали глаза Миши Евтеева. Исчезли всегда искрившиеся в них смешинки. Глаза глядели сухо и твёрдо. Оттого, должно быть, он стал казаться намного старше. Трудно было поверить, что этому прихрамывающему человеку с запавшими глазами идёт лишь 21 год.

Вернувшись в полк, Михаил Евтеев рассчитывал, что через несколько дней начнёт летать. В конце концов то, что он малость прихрамывал, не играло существенной роли. Но каждый раз, когда он заводил разговор о полётах, ему отвечали: «Погуляй, ещё налетаешься».

evteev2...В первый боевой вылет Евтеев пошёл ведомым у Савушкина. Задание было простое — патрулировать. До конца патрулирования оставалось 15 минут, а противник не появлялся.

Евтеев уже представлял себе, как, вернувшись на аэродром, они с Савушкиным доложат, что задание выполнено, что встреч с вражескими самолётами не было. Их выслушают и скажут: «Пока отдыхайте». В лётную книжку, конечно, запишут ещё один боевой вылет, но сам он не будет считать его боевым. Просто-напросто сжёг горючее, и всё.

Конечно, немецкие самолёты не появились именно потому, что видели воздушный патруль, и, значит, задание действительно выполнено. И всё равно Евтееву было обидно. Первый вылет после такого перерыва грозил оказаться по существу холостым. А ведь всё в руках Савушкина. Нет воздушных целей — можно ударить по земным. Надо выскочить к вражеским траншеям и как следует благословить сидящих там вражеских солдат.

Евтеев даже обозлился на Савушкина за то, что он аккуратно выписывает «восьмёрки». Обозлился, хотя отлично знал: при таком маневре лучше всего видно, что делается вокруг.

Не завершив очередной «восьмёрки», Савушкин неожиданно резко отвернул вправо. Евтеев повторил маневр командира и, щурясь от слепящих лучей солнца, начал всматриваться в появившиеся вдали точки. И тут же всё стало ясно — немецкие истребители. Четыре штуки.

Замысел врага был не лишён хитрости. Бросившись в атаку именно сейчас, они получали двойной выигрыш. К концу патрулирования горючего у советских истребителей оставалось в обрез, и, значит, вести длительный бой они не могли. Это во-первых. Во-вторых, до появления новой патрульной пары было достаточно времени, чтобы вчетвером быстренько разделаться с этой. Дальше всё выглядело совсем просто: вызвать по радио с ближайшего аэродрома «Юнкерсы», и они беспрепятственно отбомбятся.

Расчёт на то, что два советских лётчика, располагающих к тому же ограниченным запасом горючего, не выдержат атаки 4 немецких истребителей, не оправдался. Вместо того чтобы уходить, Савушкин и Евтеев развернулись прямо на атакующих. Сближение было таким стремительным, что Евтееву показалось, будто самолёт командира вот-вот столкнется с «Мессером» и разлетится вдребезги. Враг, однако, успел отвернуть, самолёты разошлись в нескольких метрах.

«Мессершмиттам» удалось вклиниться между Савушкиным и Евтеевым, и теперь каждому из наших лётчиков пришлось драться против 2 немецких самолётов. Но неожиданно вместо двух возле Евтеева оказалось четыре. Он подумал, что сбили Савушкина и освободившиеся Ме-109 присоединились к первым двум. Осмотрелся — Савушкин продолжал драться, только не с двумя «Мессерами», а с тремя... К неприятелю подошла подмога.

evteev3Увертываться от атак стало совсем тяжело. Чувствуя, что его ловят в прицел, Евтеев рванул самолёт вверх. Перед глазами заходили разноцветные круги, но зато он не только вышел из-под удара, а даже очутился над «Мессером». Длинная очередь — и тот, загоревшись, пошёл к земле. А в это время появилась и смена. Противник не стал продолжать бой, не было смысла.

*     *     *

В годы войны многие офицеры стали боевыми агитаторами. Увлекательно проводил беседы с лётчиками и молодой кандидат в члены партии Михаил Евтеев из 44-го истребительного полка. Он зарекомендовал себя боевым лётчиком, своей смелостью, готовностью в любой обстановке придти на помощь товарищу завоевал всеобщее уважение. У него всегда находилась в кармане газета. Появится свободная минута, он вынимает газету: «Посмотрим, что творится в мире...» И вокруг собираются товарищи, а вскоре завязывается горячая беседа.

*     *     *

...Мартовским утром 1942 года лётчики заботились лишь о том, чтобы почище выбриться, подшить беленькие подворотнички, надраить видавшие виды сапоги. В этот день действовал только один приказ: приготовиться к торжественному построению. По тревоге взлетали другие полки, с других аэродромов.

Настроение у всех было праздничное: полк получал Гвардейское знамя. Теперь он был уже 11-м Гвардейским ИАП. Крепко сжав древко, подполковник В. С. Благовещенский от имени всего полка давал клятву.

11-й Гвардейский клялся храбро сражаться с врагом, беспощадно бить его в воздухе и на земле. Клялся, как святыню, пронести это знамя через все битвы до полной победы. И вот знамя на правом фланге. Все замерли. Ни шороха. Лица сосредоточенны. Многие наверняка думали о тех, кого уже нет... Где-то почти рядом со знаменем надо бы стоять командиру первой эскадрильи старшему лейтенанту Яшину. Его эскадрилья за один только первый месяц войны сбила 11 вражеских самолётов. Из них на счету Ивана Яшина — 4. Но его не было в строю. Он взлетел, когда противник уже кружил над аэродромом, вступил в бой и погиб.

evteev6Возле него должен был стоять лейтенант Андреев — парторг и храбрейший лётчик эскадрильи. Это он, Михаил Андреев, прикрывая поезд, в котором ехал главнокомандующий Северо-Западным направлением Маршал Ворошилов, сбил 2 «Юнкерса», пытавшихся разбомбить состав. Это он, Михаил Андреев, дрался на повреждённой машине и сбил «Мессершмитт». Это он, уже оставшись без патронов, не вышел из боя и, задержав врагов, погиб сам...

Чуть дальше, должен был стоять капитан Боголюбов. Его тоже не было. В своем последнем бою он один дрался против 6 «Мессершмиттов». Двух сбил, но и сам должен был оставить горящий самолёт. Немецкие пилоты расстреляли его, когда он спускался с парашютом. Пуля попала прямо в сердце...

Всё это только казалось. Полк принимал Гвардейское знамя без них. Но с их победами. Когда на торжественном митинге говорилось, что полк сбил 68 вражеских самолётов, это говорилось и о победах Яшина, Боголюбова, Андреева... 68 самолётов сбито, 20 подбито. А кто сосчитает, сколько вражеских машин сожжено на аэродромах, сколько захватчиков полегло при штурмовках вражеских войск?

И лётчики, давшие в тот день клятву беспощадно бить врага, выполнили своё обещание. Они бесстрашно вступали в бой с превосходящими силами противника и одерживали победы. В один из налётов вражеской авиации на Ленинград (это произошло 30 сентября 1942 года) на перехват вылетела четвёрка наших истребителей, где ведомым одной из пар был Михаил Евтеев. В районе Невской Дубровки они встретили 18 бомбардировщиков Ju-88 под прикрытием 12 истребителей Ме-109. Не задумываясь, отважная четвёрка вступила в неравный бой. Евтеев быстро сбил одного Ме-109. Тогда немцы вызвали помощь и на четвёрку храбрецов набросилось уже 20 истребителей. Неравный бой длился около 40 минут, но враги проиграли его. Они потеряли 5 самолётов, и бомбардировщики своей задачи не выполнили.

Летом 1943 года за 16 сбитых вражеских самолётов Михаил Иванович Евтеев был представлен к званию Героя Советского Союза. Осенью, когда в газетах появился Указ о награждении, на боевом счету командира эскадрильи капитана Евтеева числилось уже 20 побед.

Бывает же так: когда лётчики поздравляли командира с Золотой Звездой — раздался сигнал на вылет. Евтеев поспешил к машине, но лейтенант Мигаль задержал его:

— Хоть в такой-то день отдохните, товарищ капитан. Разрешите мы с Лебедевым слетаем. Не подведём учителя...

Вернувшись на аэродром, Мигаль после официального доклада о выполнении боевого задания сказал Евтееву:

— В честь присвоения вам высокого звания примите, товарищ Гвардии капитан, подарок от своих учеников. Совсем горяченький!

Подарок и в самом деле был «горяченьким»: неподалёку от линии фронта догорал только что сбитый ими Ме-110. А спустя некоторое время Евтеев сделал своим ученикам «ответный подарок» — в одном бою сбил сразу 2 немецких самолёта.

Он закончил войну имея на боевом счету 13 самолётов противника сбитых лично и 9 в группе с товарищами.